Грэм Макнилл 
Воины Ультрамара

Ультрамарины – 2

Грэм Макнилл
Воины Ультрамара

ЭТАП ПЕРВЫЙ – ОБНАРУЖЕНИЕ

ПРОЛОГ

В голубом небе Тарсис Ультра лениво плыли низкие облака, гонимые легким ветерком. Под его дуновением повсюду, насколько хватало глаз, сгибались тучные, созревшие нивы. Теплый воздух был напоен ароматами поспевшего урожая.
Высокий комбайн двигался среди золотистых волн по твердой грунтовой дороге. Блестящие лезвия срезали колосья сразу с двух сторон и складывали их в огромный кузов позади кабины. Солнце едва достигло зенита, а кузов был уже почти полон – уборочная бригада сельскохозяйственных рабочих из Прандиума вышла в поле задолго до появления первых рассветных лучей.
Выхлопной газ из двигателя комбайна проходил через несколько фильтров, задерживающих токсичные вещества, и только после этого облачком поднимался над небольшой кабиной в передней части машины. Комбайн наклонился набок и свернул в сторону, но один из сидящих в кабине тут же выправил положение, не дожидаясь реакции беспечного водителя.
– Корин, клянусь, можно подумать, что за рулем сидит слепец, – выругался Иоахим.
– Вряд ли мы поедем ровнее, если ты постоянно будешь брать контроль на себя, – ответил Корин, раздраженно взмахнув руками.
Он провел обтянутыми перчаткой пальцами по буйной шевелюре и укоризненно посмотрел на своего напарника. Иоахим почувствовал его взгляд.
– Ты чуть не загнал комбайн в ирригационную канаву.
– Может, и так, – признался Корин. – Но ведь не загнал же, не так ли?
– Только потому, что я вмешался.
Корин пожал плечами, не желая продолжать спор, и предоставил Иоахиму выводить комбайн на безопасное место. Стянув тонкие перчатки, он начал разминать пальцы, стараясь избавиться от напряжения в суставах. Слишком утомительно с самого утра держать вибрирующие рычаги управления огромной машиной и вести ее по бескрайним полям.
– Эти перчатки совершенно бесполезны, – пожаловался он. – Они ничуть не помогают.
– Но ты же до сих пор не удосужился сделать набивку? – ухмыльнулся Иоахим.
– Нет, – ответил Корин. – Я надеялся, что Эллейза позаботится об этом.
– Наберись немного терпения, она и так заботится о тебе, словно преданная жена.
– Точно, – усмехнулся Корин. – Хорошая девочка, прекрасно за мной присматривает.
– Слишком хорошо. – Иоахим взглянул на напарника с укором. – Не пора ли тебе обзавестись спутницей, которая бы постоянно о тебе заботилась? Как насчет Бронаг, медсестры с Эспандора? Она явно к тебе неравнодушна.
– Бронаг? Ах да, у этой девчонки прекрасный вкус, – рассмеялся Корин.
Иоахим многозначительно выгнул бровь и уже готов был что‑то ответить, как вдруг мир вокруг них взорвался. Страшный удар пришелся в борт комбайна, и оба рабочих скатились со своих сидений, а машина вновь свернула в сторону. Иоахим почувствовал струйку кропи на щеке, но потянулся к рычагу управления, чтобы выправить накренившийся комбайн. Он успел ухватиться за ручку, но слишком поздно – левая гусеница соскользнула с твердой дороги в канаву, и машина опрокинулась на бок. Раздался звон стекла, и его напарник ударился о стенку кабины.
– Держись! – закричал Иоахим.
Осколки брызнули во все стороны, и Иоахим почувствовал, как один из них вонзился в левый висок. От удара о землю из кузова выплеснулось зерно, и над ма‑машиной поднялось облако сухой пыли. Двигатель продолжал работать, и широкие гусеницы бессмысленно перемалывали воздух.
Спустя целую минуту после удара боковая дверь кабины распахнулась и наружу высунулись ноги в тяжелых ботинках. Иоахим осторожно выбрался наверх и спрыгнул в оросительную канаву, проходящую между дорогой и полем. Вода доходила ему до коленей. Неловко приземлившись, он тихо выругался и схватился за окровавленную голову. Следом, пошатываясь словно пьяный, в канаву спрыгнул Корин. Он бережно прижимал к груди ушибленную руку.
Оба молча уставились на поврежденный комбайн. Машина превратилась в груду искореженного металла. Раскаленные обломки и обугленное зерно – вот и все, что осталось от центральной части, куда, по всей видимости, пришелся удар таинственного снаряда.
– Кровь Жиллимана, что произошло? – прерывающимся голосом спросил Корин. – Нас кто‑то обстрелял?, – Я так не думаю, – ответил Иоахим, указывая на столб белого дыма, поднимающегося к небу в нескольких сотнях метров от дороги. – Но, что бы это ни было, оно явно связано с тем дымом.
– И что это может быть? – спросил Корин, поворачиваясь в ту сторону, куда указывал его напарник.
– Не представляю, но надо бы погасить огонь, пока не пропал весь урожай.
Корин кивнул, поморщился от боли, но забрался обратно в кабину, снял с задней стены пару огнетушителей и бросил их к ногам Иоахима. Тот не без труда взобрался по наклонной бетонной стене канавы и протянул руку, чтобы помочь Корину вскарабкаться наверх.
Друзья торопливо пошли через поле. К месту пожара вел длинный, выжженный в траве след.
– Клянусь Макрейджем, я никогда не видел ничего подобного, – хрипло заметил Корин. – Может это метеор?
– Я тоже так подумал.
Иоахим кивнул, и тут же пожалел об этом: при малейшем движении его голова просто раскалывалась от боли.
Они добрались до края образовавшейся воронки и замерли от удивления, едва увидев, что скрывалось на дне.
Если это и был метеор, то оба они представляли его совсем по‑другому. Предмет в воронке имел неправильную сферическую форму, был обтянут незнакомым коричневым чешуйчатым материалом и напоминал гигантский кристалл, окруженный дрожащим облаком раскаленных газов. Поверхность его местами была оплавлена, видимо вследствие прохождения через плотные слои атмосферы. Теперь, подойдя ближе, люди определили, что из воронки поднимается вовсе не дым, а струи зловонного пара, которые вырывались из трещин в поверхности сферы, словно из неисправного компрессора. Даже на краю воронки друзья ощущали волны нагретого воздуха, расходящиеся от раскаленного предмета внизу.
– Что ж, огня тут нет, но эта штука здорово раскалилась, – сказал Иоахим. – Надо ее охладить, иначе все равно может возникнуть пожар.
Корин покачал головой и осенил грудь оберегающим знаком орла.
– Ни за что! Я не собираюсь туда лезть.
– О чем ты? В чем дело?
– Иоахим, мне не нравится, как выглядит эта штука. Я чувствую, что это не к добру.
– Корин, не будь таким наивным. Это просто большой обломок скалы. Пошли вниз.
Корин упрямо покачал головой и бросил свой огнетушитель напарнику.
– Вот. Если хочешь, можешь спускаться, а я пойду Обратно к комбайну. Я постараюсь связаться с Прандиумом и вызвать кого‑нибудь, кто смог бы забрать нас отсюда.
Иоахим понял, что спорить бесполезно, и кивнул.
– Я только подойду, чтобы рассмотреть эту штуку поближе, – сказал он. – И тотчас вернусь.
Он взвалил на плечи оба огнетушителя и стал осторожно спускаться в воронку.
Корин проводил его взглядом, а потом повернулся и зашагал обратно по той же выжженной полосе, по которой они пришли. На ходу он ощупал ушибленную руку и поморщился от сильной боли в локте. Похоже на перелом. Позади раздался громкий свист, будто вода попала на раскаленный металл, но Корин решил не останавливаться.
Свист сменился ужасным треском.
А потом послышался пронзительный вопль.
Корин подпрыгнул на месте и развернулся – в голосе Иоахима слышался смертельный ужас. Крик оборвался на самой высокой ноте, и на смену ему пришел жуткий скрип, совершенно непонятный и необъяснимый. Корин повернулся и со всех ног бросился к комбайну.
В кабине висела заряженная винтовка, и Корин от души пожалел, что не взял ее с собой.
Споткнувшись, он запутался в обугленных стеблях и упал на колени. За спиной послышался звук тяжелых шагов. Нечто огромное и нечеловечески проворное преследовало его. Существо подходило все ближе и ближе, Корин уже слышал, как под его ногами хрустят сломанные растения. Кто бы там ни был, он явно охотился за человеком.
Корин застонал от ужаса, поднялся и снова побежал. На ходу он рискнул бросить взгляд через плечо, и над колышущимися колосьями увидел огромный размытый силуэт. Казалось, зловещие звуки шагов чужака приближались со всех сторон.
– Кто ты? – прохрипел на бегу Корин.
Он уже не видел, куда бежит, и, упав в канаву с водой, пронзительно закричал. Сломанной рукой он ударился о бетонную стенку, а в раскрытый рот хлынула солоноватая вода. Корин стал карабкаться наверх, отплевываясь и прерывисто дыша, но в это мгновенье небо над ним потемнело. Он поморгал, стряхивая с репниц капли воды, и вдруг ясно увидел своего преследователя.
Корин резко вдохнул и уже открыл рот, чтобы закричать. Но перед глазами сверкнули ужасающие клешни, и чудовище разорвало Корина пополам, не дав ему произнести ни звука. Потоки крови брызнули из обеих половин тела.
Существо помедлило долю секунды, словно принюхиваясь. Потом легко преодолело бетонную стенку канавы и направилось к Прандиуму.

ЭТАП ВТОРОЙ – ПРИБЛИЖЕНИЕ

Глава 1

Базилика Мортис служила домом Мортифактам. Родовое гнездо Ордена Мортифактов, одного из подразделений Космодесантников, медленно меняло свои очертания под тусклыми лучами далекого солнца Посула, скользившими по изрезанной горами поверхности планеты.
Больше десяти тысяч лет, с тех пор как основатель Ордена, Сасебо Тезука, привел их сюда по воле Императора, Мортифакты стояли дозором в сумрачном мире Посула, и с тех самых пор эти достойные рыцари Империи воспитывались и тренировались в стенах вращающейся на орбите крепости‑монастыря.
При ближайшем рассмотрении комплекс напоминал единый горный хребет, плывущий в бездне космоса. Лучшие эксперты и техножрецы Империума когда‑то собрались здесь, чтобы создать орбитальную крепость. Базилика стала воплощением высших достижений древних, ныне давно утраченных, технологий.
В течение многих тысячелетий Мортифакты посылали взращенных в Базилике воинов в Имперскую Гвардию, выполняя волю Божественного Императора Человечества. Представители Мортифактов участвовали в кампаниях, крестовых походах и локальных войнах. Трижды весь отряд целиком призывался на войну, и последней из них была борьба против орков на опустошенных просторах Армагеддона. Заслуги отряда давали' им право соперничать с такими прославленными Орденами, как Космические Волки, Имперские Кулаки и Кровавые Ангелы.
Крепость могла вместить отряд в тысячу воинов, офицеров, сопутствующие подразделения прислуги, клерков, Технические службы и чиновников – в общей сложности не менее семи с половиной тысяч душ.
Просторные доки, вырубленные в скальной породе, выдавались далеко вперед и поблескивали серебристыми причальными кольцами. Два тяжелых линейных крейсера Космодесанта в полной готовности стояли на приколе в доках, тогда как более мелкие сторожевые и разведывательные корабли то уходили, то возвращались, осуществляя непрерывный контроль над закрепленной за Мортифактами территорией. Боевые баркасы, устрашающие корабли, снабженные мощным оружием, были спрятаны в глубоких бухтах в недрах монастыря, разрушительные орудия до поры до времени дремали под бронированной оболочкой.
Луч маяка самого дальнего из доков отразился от поверхности приближающегося ударного крейсера. Корабль грациозно скользнул к темным стенам монастыря под присмотром шести быстроходных космических катеров Мортифактов. Капитан корабля и Мастер Охраны Рубежей обменялись древними кодами и замысловатыми приветствиями на высоком готике, но Морти‑факты все же не ослабили бдительности. Крейсер под названием «Горе побежденному» продолжал путь на тяге самых маломощных двигателей, а с окружающих судов пристально следили за его приближением к доку.
«Горе побежденному», линейный крейсер Ультрамаринов, был красой и гордостью командующего флотом и, как правило, перемещался в сопровождении целой свиты кораблей, но сейчас суда отряда эскорта оставались на якорях у дальних рубежей, поскольку им было запрещено приближаться к древней обители Мортифактов.
Длинный корпус крейсера был испещрен шрамами, полученными за тысячи лет сражений против врагов человечества. Над кормовой частью корабля возвышалась остроконечная башня, опоясанная контрфорсами, и, в отличие от кораблей Мортифактов, орудийные и десантные люки были наглухо задраены и закрыты защитными экранами. Левый борт, восстановленный корабельщиками Калта после ужасного удара, полученного в одном из последних сражений, блестел ярче, чем правый, а на фронтальной броне гордо сверкала подновленная эмблема Ультрамаринов.
Крейсер «Горе побежденному» подошел к самой Базилике, медленно повернулся правым бортом и остановился возле стены крепости‑монастыря. Корабль бесшумно замер, а из глубины дока вылетело несколько мелких катеров и заняло свои места вдоль левого борта. Другие катера протянули швартовые канаты, каждый из которых был толще орбитальной торпеды, и прикрепили их к якорным замкам «Горя побежденному». Мелкие катера состояли всего лишь из мощного двигателя и крошечной кабины, а их пилоты привыкли буксировать Тяжелые космические корабли к местам безопасных стоянок. Целая дюжина таких буксиров осторожно уткнулись носами в борт «Горя побежденному», словно стайка рыбок‑паразитов в бок акулы, и запустили двигатели. Через некоторое время их совместные усилия преодолели инерцию огромного крейсера, и корабль медленно двинулся к причальной стенке Базилики. Натянутые канаты одновременно направляли судно и помогали катерам, пока крейсер не подошел вплотную к вытянутому наподобие когтя причалу монастыря.
В недрах звездного корабля глубокую тишину нарушали только тяжелые шаги экипажа да отдаленный шум буксировщиков, упиравшихся в обшивку. Мраморно‑белые стены коридоров, ярко освещенные электрическим светом, казалось, поглощали любые звуки, не давая им распространяться по кораблю. Слегка изогнутые кверху стены были почти гладкими. Рассеянный свет невидимых ламп освещал размещенные в неглубоких нишах герметичные стазис‑контейнеры, в которых хранились священные для членов Ордена реликвии: бедренная кость Древнего Галатана; череп пришельца, захваченный с поля сражения на Ихаре IV; осколок цветного стекла из давно разрушенной усыпальницы и алебастровая статуэтка самого Императора.
Четверо Космодесантников промаршировали к выходу правого борта, откуда они наконец могли вступить на территорию Базилики Мортис. Делегацию возглавлял обритый наголо темнокожий гигант. Левую сторону его лица пересекало несколько старых шрамов, глаза недовольно щурились в потолок, уши ловили каждый шорох, издаваемый буксирами, задевающими обшивку. Он заметно переживал за любое возможное повреждение своего корабля.
Лорд адмирал Ласло Тибериус ради торжественного случая надел парадный плащ. Жесткий мех хищной летучей мыши, покрывающий плечи, натирал шею, а серебряная пряжка, которой плащ был пристегнут к голубой броне, царапала горло. На голове адмирала красовался лавровый венок, нагрудная пластина доспехов звенела множеством заслуженных боевых наград, среди которых маленьким солнцем сияли лучи звезды Героя Макрейджа.
– Проклятые пилоты‑буксировщики, – бормотал Тибериус. – Корабль только что вышел из мастерских Калта, а теперь только Императору известно, сколько панелей и контрфорсов они сорвут.
– Все не так плохо, как вы думаете, лорд адмирал. Хотя корабль пострадает гораздо сильнее до того, как мы закончим дела на Тарсис Ультра, – идущий следом за Тибериусом капитан Четвертой Роты Уриэль Вентрис придержал полы своего изумрудно‑зеленого плаща.
Адмирал недовольно фыркнул:
– Как только мы вернемся к Тарсис Ультра, я поставлю корабль в док на Корделисе, чтобы убедиться, что крейсер в полном порядке. Я не намерен бросать его в сражение, не будучи уверенным, что судно в хорошей форме.
Среди званий Уриэля, помимо звания капитана Четвертой Роты, был и титул Мастера Флота но, учитывая обширные познания Тибериуса в области всего, что касалось космических кораблей, он предпочитал уступить первенство адмиралу, и тот с удовольствием взял на Себя ведущую роль. В этом не было никакого намека на унижение. Воины Ультрамара свято чтили учение при‑марха, Кодекс Астартес, в котором говорилось, что каждый должен занимать то место, которому наиболее соответствует, независимо от звания. Тибериус и «Горе побежденному» сражались вместе уже более трех столетий, и уважаемый лорд адмирал определенно был лучшим Мастером Флота, чем сам Уриэль.
Спустя месяц после сражения на Павонисе техно‑жрецы сделали все, что было в их силах, чтобы восстановить доспехи Уриэля. Они заменили наплечники, заполнили особым составом глубокие порезы от когтей пришельцев, но без помощи мастеров Макрейджа нельзя было надеяться на полное выздоровление.
Зеленый плащ капитана удерживала небольшая брошь с выгравированной белой розой – свидетельство того, что Уриэль был героем Павониса. Кроме этой награды на его нагрудной броне красовалось немало бронзовых звезд.
На мужественном, с резкими чертами, лице капитана Четвертой Роты читалось напряжение. Глаза цвета грозовых туч прикрывали тяжелые веки, два золотых штифта – подтверждение долгих лет службы – поблескивали над левой бровью, оттеняя темные коротко остриженные волосы.
Следом за Уриэлем шли два старших сержанта – Пазаниус слева и Леаркус справа. По сравнению с остальными Пазаниус казался настоящим исполином. Некоторые детали его брони были позаимствованы из терминаторских доспехов. Несмотря на это, казалось, что броня едва вмещает в себя его огромное тело. Оба сержанта также носили зеленые плащи Четвертой Роты и белые розы Героев Павониса.
Светлые волосы Пазаниуса были аккуратно зачесаны назад. Его лицо сейчас выглядело чрезвычайно серьезным, но на нем легко можно было представить и веселую улыбку, и искреннее сочувствие. Правая рука сержанта от самого локтя блестела серебром. После столкновения с древним звездным божеством, известным под именем Несущий Ночь, техножрецы Павониса вынуждены были заменить ее на механическую. Тогда лезвие чудовищной косы прошло сквозь броню, рассекло кость, и никакие усилия апотекария Селену‑са не смогли спасти плоть, тронутую космическим холодом темного божества.
Леаркус был истинным Ультрамарином. Он имел безукоризненное происхождение: его предки с обеих сторон считались отличными воинами. Во время обучения он и Уриэль отчаянно соперничали друг с другом, но общее служение Ордену и Императору давно уничтожило всякие намеки на неприязнь.
Повернув к выходу, лорд адмирал Тибериус немного ослабил застежку мехового воротника и поправил лавровый венок на голове. Сигнальный звонок известил его о том, что корабль надежно закреплен у причала.
– Жду не дождусь, когда все это закончится, – покачал головой адмирал.
Уриэль никак не мог с ним согласиться. Он с нетерпением ожидал встречи с братьями по крови и, несмотря на грозящую Тарсис Ультра опасность, радовался приходу «Горя побежденного» к Базилике Мортис.
В период Второго Основания, примерно десять тысяч лет назад, Орден Мортифактов откололся от Ультрамаринов, но его воины имели такое же происхождение, что и сам Уриэль. В древних преданиях рассказывалось о том, как Робаут Жиллиман, примарх Ультрамаринов, сплотил Империум после свержения предателя Хоруса и написал труд – Кодекс Астартес, который положил начало Орденам Космодесанта. Одним из основных положений этого свода законов был декрет о делении Космо‑десантников, насчитывающих к тому времени десятки тысяч воинов, на Ордена. Вследствие этой реорганизации больше никто не мог получить неограниченную власть над всеми войсками. Каждый из первоначальных отрядов сохранял свое название и цвета, а новые подразделения выбирали себе имена и отправлялись на борьбу с врагами Империума в разные концы галактики.
Капитан Ультрамаринов по имени Сасебо Тезука получил под свое командование вновь образованный Орден Мортифактов и повел их на Посул, где основал крепость‑монастырь и сумел завоевать громкую славу на службе Императору задолго до своей кончины.
Несмотря на общее происхождение от Жиллимана, Ультрамарины и Мортифакты не поддерживали никаких контактов на протяжении нескольких тысяч лет, и Уриэлю не терпелось посмотреть, какими стали воины этого Ордена, послушать рассказы о пережитых братьями сражениях.
На причале четверку Космодесантников встречал почетный караул, выстроившийся по обеим сторонам от люка правого борта. Строй воинов заканчивался перед массивной золотой дверью с запирающим колесом, в центре которого красовалось изображение Имперского орла. Желтоватый свет над дверью сменился зеленым, показывая, что гости могут без опаски пройти внутрь. Как только Ультрамарины приблизились ко входу, появился сервитор на гусеничном ходу. Он легко повернул колесо, и струйка пара со свистом вырвалась из компрессора.
Дверь бесшумно скользнула в сторону по смазанным рельсам, и взорам гостей открылся длинный, темный туннель со стенами из черного металла, ведущий к блестящему от сырости входу, обозначенному черными черепами. С мертвых челюстей свисали сосульки, а на каменном полу причального комплекса скопились лужицы воды. Тибериус с недоумением посмотрел на Уриэля и покачал головой.
– Выглядит не очень‑то гостеприимно, ты не находишь?
– Полностью с вами согласен, – ответил капитан.
– Что ж, давай поскорее пройдем через все это. Чем быстрее мы отправимся в обратный путь к Тарсис Ультра, тем лучше.
Уриэль кивнул и зашагал по туннелю причального комплекса. В конце коридора обнаружилась еще одна дверь из того же черного металла, что и стены. Первая дверь за их спинами с глухим ударом закрылась. Поток подтаявшего снега обрушился на плечи Уриэля, вода ручейками сбежала по бороздкам брони, пятнами растеклась по плащу. Капитан поднял руку и дважды ударил кулаком в дверь. По туннелю раскатилось приглушенное эхо. Довольно долго не было никакого ответа, и Уриэль снова поднял руку, но в это мгновение дверь с натужным металлическим скрипом отошла вовнутрь.
Из Базилики Мортис вырвался сухой и мертвый, словно дыхание мумии, воздух. Запах старых костей и погребальных одежд заставил Уриэля закашляться. Внутри было темно, только огоньки редких свечей дрожали от дуновения слабого прохладного ветерка, пробравшегося снаружи.
Уриэль прошел через обрамленный черепами проем и оказался в святилище Мортифактов. Следом за ним шагнули Тибериус, Пазаниус и Леаркус. Все четверо изумленно оглядывались по сторонам. Они оказались в длинном зале, по обеим сторонам которого тянулись ряды сидящих статуй, а потолок тонул во мраке. Со стен свисали потускневшие и обветшавшие знамена. По полу растеклась лужица воды, просочившейся из туннеля. Впереди неяркий свет обозначал арку в форме листа, и это был единственный видимый выход из огромного зала.
– А где же Мортифакты? – свистящим шепотом спросил Пазаниус.
– Не понимаю, – отозвался Уриэль и сжал рукоять своего меча.
Он подошел к одной из статуй и осторожно смахнул с ее лица вековую пыль и паутину.
– Храни нас Жиллиман! – воскликнул он с отвращением, увидев, что перед ним не статуи, а хорошо сохранившиеся мертвые тела.
– Боевой брат Олфрик, да не забудутся в веках его имя и подвиги, – раздался чей‑то глубокий голос за спиной Уриэля. – Он пал в сражении против хрудов на Ортече IX семьсот тридцать лет назад. Но смерть была отомщена, и боевые братья съели сердца его убийц. И потому его душа могла присутствовать за праздничным столом в честь победы.
Уриэль обернулся и увидел, что в дверном проеме появился человек в длинном балахоне с капюшоном, прячущий руки в широких рукавах одеяния. По его росту можно было догадаться, что он тоже принадлежит к племени Космодесантников. Над головой незнакомца парили два бронзовых устройства в виде черепов, связанных между собой тонкой медной проволокой. К обоим были прикреплены небольшие кронциркули, которые покачивались на лету. За первым из черепов тянулся длинный пергаментный свиток с птичьим пером, а у второго между оскаленными в вечной ухмылке зубами был зажат цилиндрический фонарик, испускавший ярко‑красный луч.
Череп с фонарем завис над головой Уриэля, осветив его красным светом, что вызвало у Космодесантника страстное желание сбить странное приспособление. Затем то же повторилось над головами Пазаниуса и Леаркуса. Наконец бронзовый череп подлетел к Тибериусу, но разозленный адмирал взмахом руки сбил его на пол.
– Что за чепуха! – воскликнул Тибериус. – Что все это значит?!
Череп испустил негромкий писк, взлетел с пола и остановился вне пределов досягаемости адмирала. Его двойник, притягиваемый медной проволокой, последовал за ним.
– Не беспокойтесь, лорд адмирал, – произнес человек, стоявший на пороге. – Эти устройства просто снимают трехмерное изображение с ваших черепов.
Тибериус в замешательстве глянул на незнакомца, и тот пояснил:
– Чтобы после смерти восстановить ваши черепа согласно их конфигурации.
Лорд адмирал продолжал смотреть на него с открытым от изумления ртом, и тогда человек откинул капюшон и вышел на свет.
Его кожа была цвета эбонита, темные волосы стянуты назад и заплетены в длинные косички, увитые нитями с разноцветными кристаллами. Четыре золотых пластинки поблескивали над бровью, а выражение лица и взгляд показались Ультрамаринам излишне мрачными.
– Перед вами брат‑капеллан Мортифактов, Астадор, и я рад приветствовать вас, боевые братья.
Встреча Мортифактов оказалась для Уриэля совершенно неожиданной. Представившись, Астадор повернулся и, не говоря больше ни слова, вышел из зала мумий, предоставив ошеломленным Ультрамаринам следовать за ним. Два черепа‑помощника плыли по воздуху над головой хозяина, изредка сталкиваясь с негромким стуком, и Уриэль стал гадать, какие еще древние артефакты ему предстоит увидеть в этом странном месте. Ультрамарины остерегались использовать черепа умерших, предпочитая, чтобы ушедшие смертные в целости сидели по правую руку от Императора.
Залы Базилики Мортис казались гостям сумрачными и тихими, как катакомбы. В каждом помещении над входом красовались черепа, и только теперь, при ближайшем рассмотрении, Уриэль понял, что ни один из них не был изготовлен руками человека. Все они были настоящими, потускневшими и пыльными. Хотя на всем пути в крепости‑монастыре им не встретилось ни одной живой души, тишину временами нарушали едва слышимые обрывки церковных гимнов и печальные отзвуки поминальных молитв.
Чем глубже проникали они в этот склеп, тем больше росло недоумение Уриэля. Как могут воины одной с ним крови обитать в таком отвратительном месте? Как могли потомки Жиллимана так сильно отклониться от его святого учения? Капитан ускорил шаги и догнал Астадора.
– Брат Астадор, – обратился к нему Уриэль. – Я не хочу никого обидеть, но не постигла ли ваш отряд в недалеком прошлом непоправимая утрата?
Астадор озадаченно покачал головой:
– Нет. С полей сражений Армагеддона мы вернулись с честью и привезли с собой кости павших солдат. А почему ты спрашиваешь?
Уриэль немного помялся, подбирая подходящие слова. Люди нуждались в помощи Мортифактов, и любая неосторожная фраза могла убить всякую надежду на содействие.
– Залы вашего монастыря говорят о великой скорби. – Они не похожи на Макрейдж?
– Нет. Крепость Геры – это место торжеств и радости во имя Императора. Там бесконечно звучат сказания о подвигах и отваге.
Помолчав некоторое время, Астадор наконец ответил:
– Ты уроженец Макрейджа?
– Нет, я родился на Калте, но с шести лет обучался в Казармах Аджизелуса на Макрейдже.
– А ты можешь признать, что твое сознание сформировалось на твоей родине?
Уриэль задумался.
– Да, я в этом уверен. С того дня, как я встал на ноги, я начал работать на подземной ферме. На Калте тяжелая жизнь, и либо ты гнешь спину и трудишься изо всех сил, либо по твоей спине гуляют розги.
– Тебе нравилось там жить? – снова спросил Астадор.
– Думаю, да, хотя теперь я с трудом вспоминаю те дни. Работать было нелегко, но я рос в любящей семье, и обо мне заботились. Мне помнится, что там я был счастлив.
– И все же ты отказался от всего этого и ушел в Космодесантники.
– Да, на Ультрамаре каждый обучается солдатскому ремеслу. Я обнаружил в себе талант и поклялся, что стану самым знаменитым воином Макрейджа.
– Что ж, ты тот, кем стал в силу своего происхождения, капитан Вентрис, так что не суди нас по своим собственным убеждениям. Мир, который лежит далеко внизу под нашими ногами, был когда‑то моим домом, и до того, как я был избран в ряды воинов Императора, я не знал ни солнечного света, ни радости. Этим понятиям нет места на Посуле. Здесь есть только сумрак и постоянная война Прежде чем меня сочли достойным стать Космо‑десантником, я добыл в боях три сотни черепов и с того дня истребляю врагов Императора Мне довелось увидеть солнечный свет, но я так и не познал радости.
– Космодесантники не нуждаются ни в радости, ни в славе, – сказал подошедший Леаркус – Служение Императору заменяет им вино и пишу и радует душу.
Астадор остановился, чтобы взглянуть в лицо, заслуженному сержанту.
– Это цитата из Кодекса Астартес, сержант. Мы выросли, не нуждаясь в таких догмах. Мы прокладываем собственный путь, руководствуясь мудростью капелланов. Следовать заветам, оставленным много веков назад, не в наших обычаях.
Ультрамарины ужаснулись подобному пренебрежению священной книгой и даже остановились. Никто не ожидал услышать слова поношения трудов Робаута Жиллимана от своего собрата‑Космодесантника.
Тибериус первым осознал промах и извинился:
– Прошу нас простить, брат‑капеллан. Но для нас более чем странно слышать, чтобы тот, в чьих жилах течет кровь прославленного примарха, так отзывался о Кодексе Астартес.
Астадор с достоинством поклонился:
– Мне жаль, если мои слова огорчили вас, лорд адмирал. Мы не меньше вашего чтим примарха. Он отец нашего Ордена, и все наши клятвы на верность принесены ему и Императору.
– И все‑таки вы пренебрегаете величайшим из его трудов, – проворчал Леаркус, стискивая кулаки.
– Нет, брат мой, ни в коей мере, – возразил Астадор, поворачиваясь к сержанту. – Мы рассматриваем его труд как фундамент всей нашей жизни. Но следовать его заветам, не учитывая новые полученные знания, без оглядки на современную ситуацию, не совсем разумно и означало бы повторение. Повторение ведет к стагнации, а стагнация может нас погубить.
Уриэль положил руку на плечо Астадора:
– Брат Астадор, может, мы продолжим путь? Мы прибыли для переговоров с Магистром вашего Ордена, и у нас нет времени на теологические споры. Миру Тарсис Ультра угрожает смертельная опасность, и мы намерены просить помощи у вашего Магистра в борьбе против захватчиков.
Астадор, не оборачиваясь, кивнул и снова зашагал по сумрачным переходам Базилики. Уриэль с облегчением выдохнул и позволил себе наконец разжать стиснутые зубы.
– Проклятие, Леаркус, – прошептал он на ходу. – Мы пришли просить поддержки, а не спорить с ними.
– Но ты же слышал, как он говорит о Кодексе! – возмутился Леаркус.
– Уриэль прав, – вмешался Тибериус. – Все мы – воины Императора, и это самое важное. Ты должен бы знать, что есть Ордена, которые не так строго следуют заветам примарха, как это делаем мы. Потомки Русса идут собственной дорогой, но мы все же считаем их союзниками, разве не так?
Леаркус угрюмо кивнул, но Уриэль понял, что они не до конца убедили сержанта.
Гости продолжили путь вслед за братом Астадором через темные и мрачные залы Базилики. Их провожали пустые взгляды черепов павших Мортифактов. Уриэль вздохнул. Вероятно, время и расстояние могут сильно изменить мировоззрение воинов, несмотря на кровное родство и общие цели.
Астадор повернулся и жестом указал на очередную дверь:
– Входите, Магистр Маджар ждет вас.
Галерее Костей очень подходило ее название. Уриэль убедился в этом, пока дожидался аудиенции командора Маджара, Магистра Ордена Мортифактов.
Стены от пола, выложенного каменными плитками, и до потолка украшала резьба по кости. В нишах между колоннами скрывались скелеты воинов с мечами в костлявых пальцах, а весь сводчатый потолок был составлен из черепов, чьи пустые глазницы смотрели на стоявших внизу людей. Четверо Ультрамаринов остановились в самом центре галереи – Тибериус и Уриэль впереди, Леаркус и Пазаниус замерли сзади.
Две статуи ангелов смерти стояли по обе стороны от высокого трона, также сделанного из костей давно погибших Космодесантников. Кроме оскаленных черепов Уриэль смог разглядеть фрагменты бедренных костей, позвонки и другие части человеческих скелетов, выступающие из подлокотников и конической верхушки трона.
Рядом, также на костях вместо ножек, стоял стол, а на нем – плоская чаша, покрытая темной эмалью. Повсюду, куда бы ни обращался взгляд Уриэля, прославлялась смерть.
Астадор подошел к столу и снова закрыл лицо черным капюшоном.
Раздался низкий удар гонга, скрытые за троном двери бесшумно отворились, и в Галерее Костей показалась длинная процессия. Во главе ее неспешно следовали люди в темных накидках с капюшонами. Некоторые из них размахивали дымящимися кадилами, остальные негромко напевали печальные молитвы, но никто из вошедших не поднимал головы. Один за другим они расходились по залу, пока к каждому скелету в нише не присоединился живой двойник. Затем вошли двое. Терминаторов в темных доспехах с нарисованными на них костями. В руках Терминаторы держали косы с лезвиями из белого металла, а шлемы своей формой и рисунком напоминали оскаленные черепа. Уриэль смог без труда представить, какой ужас наводили эти воины на врагов во время сражений. Терминаторы заняли места по обеим сторонам от трона, и тогда в Галерею на перепончатых, затянутых обветшавшей материей крыльях влетел маленький, не больше детского, скелет. Непонятное существо уселось на спинку трона и молча поглядывало на ошеломленных Ультрамаринов. Уриэль разглядел медную проволоку в суставах скелета и маленький генератор, закрепленный между крыльями.
Наконец в дверях появилась высокая фигура. При виде человека, одетого в силовые доспехи с легко узнаваемым рисунком скелета и черными крыльями, капитан презрительно скривил губы. Мужчина двигался размеренно и неторопливо, тщательно отмеряя каждый шаг. В центре его нагрудника виднелся узор из ребер, напоминающий Имперского орла. Каждая деталь доспехов, от поножей до наплечников и воротника имитировала части человеческого скелета. Устрашающий костюм дополняла огромная коса с острым серебристым лезвием и эбонитовой рукоятью.
Уриель понял, что в Галерею вошел не кто иной, как лорд Маджар. Остановившись возле трона, он поклонился Ультрамаринам. Его длинные серебристые волосы были заплетены во множество спадающих до пояса косиц и закреплены нитями с разноцветными кристаллами. Угольно‑черная кожа лица, изрезанного бесчисленными глубокими морщинами, напоминала лунный пейзаж. Разделенная на две пряди белая борода тоже спускалась до пояса.
Невозможно было определить возраст Магистра, но Уриэль подумал, что командору, должно быть, не меньше семи столетий.
Маджар наконец уселся на трон и обратился к гостям.
– Добро пожаловать, братья по крови, – произнес он на удивление глубоким сильным голосом.
Капитан Ультрамаринов сделал шаг вперед и поклонился:
– Лорд Маджар, мы благодарим вас за гостеприимство и передаем привет от ваших братьев Ультрамаринов. Лорд Калгар лично просил меня передать его заверения в глубочайшем уважении.
Маджар важно кивнул, принимая приветствие Уриэля.
– Вы прибыли с дурными вестями, капитан Вентрис. Наши капелланы, увидев вас, предсказали множество смертей.
– Увидев меня? – переспросил Уриэль.
– Они увидели вас окровавленным, увидели торжествующим и увидели мертвым, – провозгласил лорд Маджар.
– Я не понимаю вас, мой лорд.
– Мы давно знали о вашем приближении, Уриэль Вентрис, – кивнул Маджар. – Но не знали о причине, побудившей посетить нас. Скажите, зачем вы прибыли в наш монастырь, братья по крови?
Уриэль обрадовался, что разговор перешел на знакомую ему тему, и снова поклонился лорду Маджару.
– Мы предстали перед вами в надежде, что вы исполните Долг Воинов и присоединитесь к нам в борьбе против ужасного врага.
– Вы говорите о клятве на мече, которую принес Жиллиман во время Первого Крестового похода?
Именно так, лорд Маджар. – И эта клятва до сих пор имеет власть над вои‑нами вашего Ордена? – спросил Магистр Мортифактов.
Да, мой лорд. Как благословенный примарх поклялся в верности и братстве солдатам, спасшим его жизни, так и мы поклялись защищать народы Тарсис Ультра, какие бы враги ни угрожали их безопасности. – ответил Уриэль.
– А им действительно угрожают? – довольно равнодушно спросил Маджар.
– Да, мой лорд.
– Вы в этом уверены?
– Да, мой лорд. Щупальца Великого Пожирателя тянутся к этому миру и грозят поглотить его. Мои воины и я недавно высадились на борт судна, обозначенного как «Смерть добродетели», и уничтожили его. Это случилось неподалеку от Тарсис Ультра. На корабле мы обнаружили генокрадов и храбро сражались с ними. По возвращении мы прибегли к помощи астропатов, и те обнаружили псионическое возмущение в варпе, которое назвали Тенью, и оно движется на нас. Тираниды идут войной, мой лорд, и в этом я совершенно уверен.
– И чего вы ждете от меня?
– Мои воины связаны обязательством защищать этот мир, и я заклинаю вас общей кровью, которая течет в нас, оказать помощь. Тираниды слишком опасны и многочисленны, чтобы мы могли справиться с ними в одиночку. Имея в союзниках ваших доблестных воинов, мы сможем надеяться на победу.
Лорд Маджар усмехнулся, обнажив сверкающие белизной зубы.
– Нет необходимости играть на самолюбии наших воинов, капитан Вентрис. Я достаточно хорошо помню о своем долге и кровной связи между нами.
– Значит, ваши воины будут сражаться на нашей стороне?
– А это нам еще предстоит узнать, – ответил лорд Маджар и подал знак Астадору.
Брат‑ капеллан встал перед своим командиром и господином в ожидании дальнейших распоряжений.
Брат Астадор, тебе предстоит отыскать истину. – Да, мой лорд. Как прикажете.
Капеллан сбросил свою накидку на каменные пли‑ты пола. Под ней оказались доспехи зловещего цвета запекшейся крови, отделанные черненым золотом. На обоих наплечниках красовались обсидиановые черепа. И руке Астадора появился увенчанный золотыми крыльями посох – его оружие и символ духовной власти. Капеллан склонился над рукой своего господина, снял латную перчатку и положил ее на столик. Острым лезвием посоха он рассек ладонь лорда Маджара и направил ручеек крови в эмалевую чашу. Магистр ритмично сжимал и разжимал кулак, пока чаша не наполнилась до краев.
Астадор поднял сосуд и поднес лорду Маджару. Тот С поклоном принял его. Отпив глоток крови, Магистр Мортифактов вернул чашу капеллану. Тот бережно поднес ее к губам, и кровавым дождем оросил лицо. Ури‑эль содрогнулся от отвращения, видя, как жадно Астадор пьет кровь своего господина. Что мог означать этот варварский ритуал, требовавший пролития крови его собрата Космодесантника? Неужели Мортифакты настолько опустились, что следуют обычаям Разрушительных Сил? Капитан Вентрис покосился на стоящего рядом Тибериуса.
Лицо лорда адмирала оставалось бесстрастным, но Уриэль видел, как сильно тот сжал челюсти, и понял чувства Тибериуса. Тем временем Астадор застонал и вытянул руку, чтобы сохранить равновесие. Крылатый скелет, примостившийся на спинке трона, взмыл в воз‑дух и подхватил чашу, готовую выпасть из ослабевших пальцев капеллана.
Уриэль больше не мог сдерживаться:
– Что он вытворяет? Это смахивает на темное колдовство!
– Помолчи! – взревел Маджар. – Он испрашивает совета у наших почитаемых предков. Их мудрость приходит из‑за черты смерти, и она не подвластна настроениям живущих. Он спрашивает, должны ли мы присоединиться к вам.
Уриэль уже готов был возмутиться, но почувствовал, как на его плечо легла тяжелая длань Тибериуса. Лорд адмирал медленно качнул головой.
– Пожиратель идет по галактике, и одно имя его смущает души людей, – простонал Астадор. – Бессмертный Совокупный Разум контролирует каждое движение. Великое множество существ. Миллиарды и миллиарды чудовищ рождает одна мысль, и никому из здесь стоящих не под силу постичь их число. Чудовище идет своим путем и жаждет только пищи. С ним невозможно торговаться, невозможно договориться, можно только сражаться. С ним должно сражаться.
Астадор упал на колени, и его вырвало кровью. Но крылатый скелет подоспел вовремя и подставил чашу. Подлетев к Маджару, он протянул ему наполненный кровью сосуд, а затем снова уселся на спинке трона над головой Магистра Мортифактов.
Лорд Маджар поймал взгляд Уриэля, улыбнулся и отпил несколько глотков возвращенной крови. Капитан услышал, как за его спиной мучается от тошноты Леаркус, но постарался сдержать отвращение. Магистр вытер капли крови с бороды и обратился к Уриэлю:
– Предсказание не слишком благоприятное, капитан Вентрис.
Сердце Уриэля екнуло, но лорд Маджар еще не закончил. Он поднялся с трона и пересек Галерею Костей, остановившись прямо перед Ультрамаринами. Магистр Ордена Мортифактов склонился над Уриэлем и протянул ему чашу. На дне пенились остатки крови, смешанной со слюной.
– Осмелишься ли ты подтвердить наше кровное родство, капитан Вентрис?
Уриэль уставился на ярко‑красную жидкость. Он чувствовал, как тошнота поднимается к горлу, но все же принял чашу из рук Маджара и поднес к губам. В ноздри ударил металлический запах крови.
В глазах лорда Маджара блеснуло одобрение, и Ури‑эль ощутил приступ ярости.
Он наклонил чашу, припал к ней губами и проглотил остатки теплой крови.
Жидкость скользнула в желудок, и Уриэль ощутил прилив жизненных сил и могущества, переданных ему С кровью лорда Маджара. Кроме всего прочего, горячий медный привкус нес в себе и сверхчеловеческую мудрость. Перед мысленным взором Уриэля пронеслись видения жестокой резни, напомнившие ему о неотвратимости смерти. Увидев пару чудовищных желтых глаз, он снова ощутил прикосновение Несущего Ночь к своей душе.
Лорд Маджар принял чашу из обессилевших рук Уриэля и обернулся к Астадору. Капеллан молча кивнул. – Мы выполним свой воинский долг, капитан Вентрис. Я предоставлю вам своих воинов, и брат‑капеллан Астадор поведет их в бой. Вы будете сражаться на равных Кровь сказала свое слово, и ты подтвердил наше родство.
Уриэль едва расслышал его слова, настолько он был поглощен борьбой с позывами тошноты. Но были ли они вызваны кровью или воспоминанием о Несущем Ночь, капитан Вентрис так и не смог понять.

Глава 2

Огромный город Эребус ярким бриллиантом сверкал в Каллинских горах. Ущелье, в котором он расположился, было таким обширным, что казалось, будто какой‑то великан вырубил лопатой часть юго‑восточного склона самой высокой горной гряды. Имея в ширину всего девять километров, Эребус вдавался в горный массив почти на сорок километров и был разделен на две части рекой Невас. Десятимиллионное население самого многолюдного города Тарсис Ультра делало его похожим на муравейник.
Правительственные учреждения, фабрики, крытые сады, бульвары соперничали друг с другом в борьбе за пространство в узком ущелье. Громоздкие сооружения из стекла и металла, подобно невиданным цветам, теснились на каменных склонах,' занимая каждый свободный метр земли. Балки и перекладины, стальные опоры и неправдоподобно тонкие колонны поддерживали строения самых различных стилей. Новомодные вычурные архитектурные формы соперничали с простыми и элегантными пропорциями мраморных зданий, выстроенных Ультрамаринами десять тысячелетий тому назад.
С самого начала Эребус задумывался как идеальный город, но с тех благословенных дней прошло немало времени и многое изменилось. Вобрав в себя все лучшее, чем обладало человечество, город непрерывно расширялся в течение многих столетий и теперь, почти потеряв свой первоначальный облик, походил на Людские муравейники Армагеддона и Некромонды.
Со скал на город смотрели невероятно высокие скульптуры из стали. По мере того как новые постройки поднимались все выше, а их фундаменты и опоры вгрызались в склоны ущелья, учащались и несчастные случаи. От непомерных нагрузок не выдерживали основания статуй, и громоздкие сооружения с оглушительным грохотом скатывались вниз, увлекая за собой мосты, ограждения и не успевших отскочить горожан. Достигнув дна ущелья, они замирали там навсегда беспорядочным нагромождением искореженного металла И изуродованных тел.
Но даже среди этих величественных обломков и разрушенных домов, на самом дне ущелья, ставшего районом городских трущоб, бурлила жизнь. Это место в буквальном смысле стало Дном, дававшим приют многочисленным бандам отверженных и преступников. Блюстители закона из отряда Адептус Арбитрес, более известные Среди населения как Бронзовые, объявили самые опасные зоны Дна непроходимыми. Остальные районы они тоже патрулировали только в составе групп по несколько человек и с заряженными автоматическими винтовками наперевес. Беспощадные бандитские группировки мно‑жились, в недрах городского Дна, грабили разрушенные дома, продуктовые склады и друг друга.
Случайные прохожие старались убраться подальше, как только начиналась очередная перестрелка из‑за пе‑передела сфер влияния или новых источников добычи.
А иногда обитатели Дна дрались без особого повода, просто «из любви к искусству».
Снежок перекатился через стойку Флеш‑бара. Пули засвистели ему вдогонку, и во все стороны фонтаном брызнули щепки. Не успел он снять винтовку с предохранителя, как над его головой на мелкие осколки разлетелись бутылки и огромное зеркало. Бармен с криком рухнул на пол рядом с ним и зажал ладонью огнестрельную рану на плече. Осколок стекла раскроил ему щеку, кровь залила все лицо. Снежок подмигнул окровавленному бармену:
– Полагаю, это не самый удачный день в твоей забегаловке.
Оглушительная музыка почти перекрывала грохот непрерывной стрельбы. Шестеро Бродяг ворвались в ресторан и теперь без разбору уничтожали всех посетителей и крушили мебель огнем из тяжелых автоматических винтовок. Кто же мог такое предугадать? Снежок тяжело вздохнул и подполз к краю стойки. Винтовка удобно устроилась на плече, голубоватая сталь блестела как новенькая, и в этот момент он как никогда был доволен, что прикончил Бронзового, бывшего хозяина оружия.
Зал наполнился истошными криками и стонами. Посетители метались между столами в отчаянной надежде уцелеть в очередной бандитской схватке, которые становились слишком частыми в муравейнике Эребуса.
Стрельба не затихала, а крики становились все громче. Динамики прошила очередь, они взорвались, и музыка стихла. Окровавленные посетители валились на пол, выстрелы из крупнокалиберных ружей чуть ли не разрывали их пополам.
Снежок рискнул выглянуть из‑за стойки. Тигрица с метательными ножами в руках пригнулась за перевернутым столом, а Сильвер укрылась за широкой стальной колонной. Джонни Стомпа и Лекса не было видно, КО первый был слишком сообразительным, а второй – слишком удачливым, чтобы попасть под ураганный огонь незваных гостей.
Проклятые Бродяги! Жизнь начинающего предводителя банды и без того тяжела, а эти безумцы еще больше осложняют положение. Достаточно того, что Бронзовые, занимающие огромное мрачное здание на краю Дна, доставляют немало хлопот каждому, кто осмелится преступить закон, то есть почти всем обитателям этой части города. Но даже Бронзовые с их отличными пушками редко заглядывают в эти места. А вот Бродяги…
Их невозможно понять. Снежок грабил и убивал ради денег и ради того, чтобы утвердить свое положение среди обитателей Дна, но эти психи убивали просто так. Никто не мог предугадать, когда и где они появятся и начнут уничтожать всех подряд из своих мощных ружей. Убийство ради выгоды еще можно по‑нять, но какой смысл в этой резне? Снежок ощутил прилив неудержимой ярости.
– Выходите, выходите, где бы вы ни были, – нараспев выкрикнул один из Бродяг.
Снежок услышал клацанье перезаряжаемого оружия и кивнул Тигрице. Рыжеволосая девушка выпрямилась, как отпущенная пружина, и с изумительной точностью метнула нож. Тонкое лезвие блеснуло в воздухе, вонзи‑лось в глаз ближайшего Бродяги, и тот, не успев издать ни звука, повалился на пол.
Тигрица снова скрылась за столом, а вслед ей загрохотали выстрелы, высекая искры из массивной металлической столешницы. Осколок металла разорвал ее черный комбинезон, и Снежок понял, что Тигрица теперь разозлилась не на шутку. Все внимание Бродяг было сосредоточено на спрятавшейся девушке. Воспользовавшись моментом, Снежок выпрямился и крикнул:
– Вы выбрали не тот бар для своих развлечений, ребята!
Первым выстрелом он свалил еще одного Бродягу, а вторым успел ранить в плечо другого, пока те разобрались, в чем дело, и обернулись в сторону барной стойки. Снежок нырнул вниз. Бандиты принялись поливать бар огнем, и деревянная стойка чуть не превратилась в опилки.
С пистолетами в обеих руках из укрытия показалась Сильвер. Ее длинные белые волосы были собраны в аккуратный хвост, а льдисто‑голубые глаза горели холодным, беспощадным огнем. Спокойно уложив еще двоих Бродяг всего двумя точными выстрелами, она снова скрылась за колонной.
– И вот их осталось двое, – пробормотал Снежок, уловив замешательство и страх на лицах оставшихся бандитов.
Он поднялся и вышел из‑за стойки, неторопливо выбирая путь между телами убитых. Окровавленные трупы усеяли весь пол, а воздух наполнил тяжелый оружейный дым.
– Что, не ожидали такой встречи? – спросил Снежок. – Мы – Ночные Негодяи, и вы помешали нам заниматься своим делом.
– Мы вас всех перестреляем! – крикнул один из Бродяг, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
– Вряд ли вам это удастся, парень, – ответил Снежок, заметив Лекса и Джонни Стомпа на галерее над налом бара.
Он покачал головой. Вечно эти ребята торопятся попробовать добычу, еще не закончив основную работу!
– Как вы отнесетесь к тому, чтобы положить оружие и предоставить нам заниматься своим делом, а? – поинтересовался Снежок.
Он видел их замешательство и Понимал, что надо воззвать к чувству самосохранения, пока не вернулись глупая бравада и жажда убивать.
– Послушайте, здесь и без вас полно трупов, понятно?
Снежок старался говорить как можно спокойнее, даже опустил дуло своей винтовки. Между тем он разглядел дорогие костюмы и ухоженные прически Бродяг. Их лица, закопченные и поцарапанные после перестрелки, выглядели весьма холеными. Дорогие украшения на руках и шее поблескивали в такт прерывистому дыханию. Юноши из богатых семей. И наверняка под действием какого‑то наркотического дурмана. Это Снежок прочел по их глазам.
И внезапно все стало на свои места. Убийцы‑любители. Богатые молодые люди, которые стреляли от скуки, зная, что могут себе это позволить. Но теперь, когда бар разгромлен, жажда убийства заметно угасла.
Снежок медленно шагнул навстречу парням и опус‑тал оружие на стойку.
– Вы просто хотите убраться отсюда целыми и невредимыми.
Бродяги кивнули.
– Я могу вас понять, – сказал он, взмахнув рукой,‑но вам не следовало этого делать.
Его взгляд метнулся к галерее.
– Давай, Джонни, – ровным голосом скомандовал предводитель Ночных Негодяев.
Парни даже не успели понять, что происходит, как на них обрушились все сто килограммов веса Джонни. Стомп легко вскочил на ноги, поднял одного из Бродяг, а затем с неприятным сухим треском одним движением свернул ему шею. Второй убийца попытался отползти в сторону, но Джонни был начеку.
– Пожалуйста, не надо! – взмолился тот. – У меня богатые родственники, они заплатят любой…
– Не интересно, – прервал его Джонни и обрушил кулак на лицо юнца.
Брызнула кровь, треснули сломанные зубы, и парень упал замертво. Голыми руками Джонни Стомп расправился с двумя бандитами.
Снежок повернулся и поднял на плечо винтовку. Теперь, когда со стрельбой было покончено, он облегченно вздохнул, пригладил свои выбеленные, напомаженные волосы и наклонился над изрешеченной пулями стойкой. Мерцающий неоновый свет придавал его заостренному лицу нездоровый оттенок. Осколки хрустнули под тяжелыми ботинками, костяшки пальцев стукнули по прилавку, и ошеломленный бармен поднялся с пола, сцепив руки за окровавленной головой.
– Ну что, парень, на чем мы остановились, когда началась эта суматоха? – Снежок мрачно усмехнулся. – Ах да, вспомнил. Это ограбление, руки за голову и показывай, где хранится выручка.
– Хорошая добыча? – спросил Лекс, кивая на пачку купюр, лежащую на перевернутом ящике.
– Достаточно хорошая, Лекс, – подозрительно покосился на него Снежок.
Он засунул деньги в небольшой рюкзак и поднялся па ноги. Закурив и глубоко вдохнув ароматный дым, Снежок перебросил рюкзак на железную кровать, а сам уселся рядом.
Лекс пожал плечами и поплелся к Джонни Стомпу в переднюю комнату их временного убежища. Ночь уже полностью вступила в свои права, и свет огней со склонов ущелья проникал в помещение через дырявую крышу и окна без рам. В воздухе чувствовалась неприятная сырая прохлада – предвестница приближающихся лютых зимних холодов.
С Лексом могут возникнуть проблемы. Рано или поздно он погубит себя. Это было ясно с самого начала. Снежку давно надо было порвать с этим типом и подыскать замену, но никто не разбирался во взрывчатке лучше, чем Лекс. Он мог приготовить невероятные вещи из самых простых компонентов. Не одному Бронзовому пришлось пожалеть о погоне за Ночными Негодяями, когда на их пути попадались умопомрачительные ловушки, придуманные Лексом.
Лекс ничего о себе не рассказывал, но Снежок однажды заметил на его плече татуировку в виде шестеренки. Это означало, что парень когда‑то был учеником экспертов‑техников и трудился в заводских ангарах или в кузнице на противоположном конце долины. Лекс присоединился к банде шесть месяцев Назад, и ни для кого не была секретом причина его увольнения из гильдии. Лекс был наркоманом, возможно, уже несколько лет. Его настроение постоянно менялось в зависимости от принятой дозы. Он даже не сознавал, что наркотическая завеса не скроет его от опасности.
Снежок постарался выбросить мысли о Лексе из головы и сосредоточился на добыче, взятой в баре. Денег было достаточно, чтобы заплатить за хорошие тяжелые ружья. Тогда они смогут претендовать на достаточный кусок территории. И он даже знал, у кого купит отличное оружие.
Да, ограбление было задумано отлично, только вот Бродяги испортили все представление, и это вызывало беспокойство. Как можно надеяться, что банду Ночных Негодяев будут бояться и уважать на Дне, если в живых не осталось ни одного Бродяги, ни одного посетителя бара? Кто же распространит слух об их подвигах? Может, стоило пощадить одного из юнцов? Но Снежок быстро отверг эту мысль. Пытаться остановить Джонни Стомпа, когда у него разыгралась жажда крови? Плохая идея, особенно если сам хочешь остаться живым. Этот хладнокровный убийца немного простоват, но он весьма полезен и полностью доверяет Снежку.
Конечно, Джонни Стомп не был самым изобретательным из его помощников, зато Снежок в любой момент мог рассчитывать на его физическую силу. Затянувшись в последний раз, он бросил окурок на пол, раздавил его носком ботинка и растянулся на кровати.
Сам Снежок не отличался мощным телосложением, но обладал хорошо развитой мускулатурой, прикрывавшей не слишком широкий костяк. Он носил рабочие армейские брюки, заправленные в тяжелые прочные ботинки, снятые с убитого Бронзового, и белую футболку с голографическим изображением ядерного гриба, то поднимавшегося, то опадавшего при движении.
Сумма, добытая в Флеш‑баре, поможет решить самые насущные потребности, но надо придумать что‑то получше, чтобы удержать команду. Они будут идти за лидером только до тех пор, пока ему сопутствует успех. Необходим постоянный источник доходов для покрытия повседневных нужд. И источник этот не должен приносить лишних хлопот.
В дверь постучали, и Снежок, подняв голову, улыбнулся вошедшей Сильвер. Девушка неторопливо пересекла комнату и уселась на край кровати.
– Когда‑нибудь, да? – спросила она.
– Когда‑нибудь, – согласился Снежок. – А где Тигрица?
– Ушла в какой‑то бар вместе с Траском, – равнодушным тоном протянула Сильвер. – Кажется, к Камински.
– Наверное, я становлюсь старым, но как можно слушать такой грохот, я не понимаю. Не возражаю против громкой музыки, но то, что там звучит, больше напоминает акустическую атаку.
– Многим людям это нравится, – заметила Сильвер. – Проклятие, я и сама не возражаю против нее.
– А почему же ты не пошла с ней?
– Не желаю нервничать из‑за Траска. Ты же знаешь, что он может натворить, когда выпьет.
– Похоже, Тигрицу это ничуть не беспокоит.
– Это значит лишь то, что она слишком молода и глупа, чтобы понять, с каким неудачником связалась.
– Ты слишком цинична сегодня.
Девушка улыбнулась в ответ, и Снежок совершенно размяк, когда она наклонилась, чтобы поцеловать его.
– Я устала, – сказала Сильвер. – А кроме того, что такого я могла бы получить от Траска, чего не можешь дать мне ты?
Снежок не смог сдержать усмешки при воспоминании об амурной попытке Траска по отношению к Сильвер после целой ночи кутежа. Несчастный ублюдок после этого целую неделю не мог разогнуться.
– А как все остальные союзники? – Он решил переменить тему.
Сильвер пренебрежительно пожала плечами:
– Думаю, в полном порядке, Лекс снова нервничает, а Джонни горит желанием разбить кому‑нибудь башку. Он не перестает мечтать о стычке с бандами Высокого Улья.
Снежок рассмеялся.
– Не мешало бы ему охладить голову в болоте, если он считает, что может одолеть банду Высокого Улья. Скажи ему, чтобы продолжал грабить случайных прохожих, если ему неймется. К более громким подвигам мы пока не готовы.
Сильвер зевнула, сбросила на пол свой длинный плащ и сняла заколку с головы, позволив своим совершенно белым волосам окутать плечи. Перебравшись к стенке и обняв Снежка, она уютно устроила голову на его груди. Снежок тоже обнял ее и поцеловал в лоб.
– А ты заметил, что к Флеш‑бару не подошел ни один патруль Бронзовых? – спросила Сильвер, в то время как ее рука скользнула под край футболки и взъерошила волосы на его груди.
– Заметил, и это показалось мне довольно странным, а тебе?
– Интересно, куда они все подевались? Обычно в верхних районах и шагу нельзя ступить, чтобы не наткнуться на патруль, а то и два сразу.
Снежок неторопливо кивнул.
– Я как‑то не задумывался, но теперь, когда ты об этом сказала, вспомнил, что с недавних пор в городе очень нервная обстановка, чуть ли не истерика. Я видел немало Бронзовых на улицах, но не встретил ни одного солдата. Почему? И эти Бродяги. Они никогда раньше не осмеливались орудовать так близко к Высокому Улью.
– Ты думаешь, что‑то происходит?
– Будь я проклят, если знаю, милая, но если это отвлекает от нас внимание Бронзовых, то остается только радоваться.
Снежок и не подозревал, насколько он ошибается.

Глава 3

С борта «Громового Ястреба» Уриэль любовался суровой красотой ландшафта, раскинувшегося между увенчанных снежными шапками гор. В эту часть мира пришла суровая зима, и от ее печальной красоты сжималось сердце. Блеск замерзших высокогорных озер в скудных лучах зимнего солнца и неровная линия горизонта напоминали ему окрестности крепости Геры.
Пилот направил «Громовой Ястреб» вдоль горной гряды, и Уриэль заметил черные силуэты боевых машин Мортифактов, присоединившихся к строю Ультрамаринов. В памяти всплыла яркая картина странного обряда в Базилике, и во рту возник неприятный привкус крови лорда Маджара.
Тогда Магистр Ордена Мортифактов довольно рассмеялся, назвал его своим братом и положил руки ему на плечи, оставив кровавые отпечатки на вычищенной броне. Уриэль так и не сумел понять, как Магистр Ордена, несущий в себе генное семя благородного Робаута Жиллимана, мог настолько отойти от понятий воинского братства. С определенной долей уверенности капитан полагал, что только благодаря его согласию отпить из окровавленной чаши, а никак не из‑за брат‑" ских уз, лорд Маджар согласился направить своих воинов к Тарсис Ультра. Как может существовать Орден, предоставленный самому себе? Как Космодесантники могут не руководствоваться Кодексом Астартес?
По возвращении на «Горе побежденному», Уриэль погрузился в молитвы и прошел обряд очищения, но никак не мог избавиться от врезавшихся в память картин. Он не мог отрицать, что после испития крови его посетило ощущение могущества, и знал, да простит его Император, что в глубине души жаждет снова пережить его.
За тот месяц, что потребовался для возвращения к Тарсис Ультра, воины двух Орденов почти не контактировали, и Ультрамарины только радовались этому обстоятельству. Каждый из них был шокирован столь значительными изменениями в мировоззрении собратьев, имеющих одного с ними предка.
Им предстоит сражаться бок о бок, но, казалось, их братские узы никогда уже не будут так сильны и не будет клятв верности на рукояти меча.
Они должны противостоять общей угрозе, и только.
Уриэль почувствовал, что неосознанно сжал кулаки, и медленно выдохнул.
«Громовой Ястреб» прошел над горной грядой и начал снижаться. Уриэль постарался выбросить из головы неприятные мысли, пытаясь сосредоточиться на том, что он видел внизу.
Они пролетали над строгими прямоугольниками сельскохозяйственных угодий. Поздняя зелень резко контрастировала с белыми заплатами снега – свидетельством грядущей зимы. Сверкающие нити железнодорожных путей, замерзших рек и оросительных каналов извивались между разбросанными то там, то здесь селениями, и Уриэль даже заметил серебристые контуры поездов, спешащих к станциям.
Пейзаж внизу казался настолько мирным, что странно было думать о страшной войне. Тарсис Ультра часто называли Садом Империума, одним из самых продуктивных миров всей системы. Интересно, его жители и столицу построили в духе поселенцев Первого Приземления?
Десять тысяч лет назад Тарсис Ультра на долгие десятилетия была захвачена полчищами еретиков и освобождена Ультрамаринами Робаута Жиллимана только во время Великого Крестового похода. Благодарное население добавило имя своих освободителей к названию планеты, чтобы всегда помнить и воспевать подвиги героев. Вскоре Ультрамарины отправились навстречу новым сражениям, а на полуразрушенной и опустошенной планете Робаут Жиллиман оставил учителей и мастеров, призванных помочь населению построить свой мир, основываясь на принципах справедливости, чести и дисциплине.
С тех пор цивилизация несла на себе отпечаток Ультрамара – справедливого и законопослушного общества работящих и уверенных в завтрашнем дне людей. Именно таким образом Тарсис Ультра превратилась в один из самых продуктивных миров под властью Императора. Уровень производства неизмеримо возрос, но, в отличие от некоторых других миров, где жители неразумно эксплуатировали природные ресурсы и превращали свои планеты в зараженные ядовитыми отходами пустыни, рациональное и осторожное использование богатств давало повод надеяться, что Тарсис Ультра и дальше будет одним из самых благоприятных миров.
Ужаснувшись мрачным откровениям Мортифактов, Уриэль предвкушал пребывание на планете, где еще не забыли учение примархов. Уклад жизни в Базилике Мортис потряс его до глубины души, и теперь он надеялся воочию убедиться в жизнеспособности духовного наследия Робаута Жиллимана.
То, что ему уже удалось увидеть, в том числе новые защитные сооружения, произвело на Уриэля глубокое впечатление. После предупреждения о грозящем нападении тиранидов на околопланетной орбите Тарсис Ультра уже появились гигантские космические форты, а за последние месяцы удалось значительно увеличить боевой флот.
Грозную флотилию космических кораблей возглавлял «Аргус», линейный крейсер класса «Виктория», ветеран Первой войны против тиранидов. За ним следовал «Меч возмездия», линкор верховного владыки, три крейсера класса «Неустрашимый» и множество более мелких судов. Межпланетные перевозчики «Скифы» постоянно приземлялись и взлетали в космопорту, на них перевозили мужчин и женщин – солдат Имперской Гвардии, а на орбите стояло еще четыре тяжелых транспортных корабля. Через несколько дней на Тарсис Ультра ожидалось прибытие двух больших отрядов: десятого Корпуса Логреса и девятьсот тридцать третьего Корпуса Смерти Крейга.
Верховное командование переводило в этот район боевые космические корабли и новые подразделения с Бакки и близлежащих крепостей, но они не могли прибыть к Тарсис Ультра раньше, чем через несколько месяцев.
Лорд адмирал Тибериус, Гейзерик – капитан корабля Мортифактов «Искушение Смерти» и командующий флотом адмирал де Корте, ученик самого лорда адмирала Закариуса Рафа, уже занимались разработкой стратегии взаимодействия объединенных сил.
«Посадка через две минуты», – раздался в динамиках голос пилота.
Уриэль оторвался от размышлений и посмотрел на Леаркуса. Сержант мерил шагами проход между сиденьями, его лицо сияло в предвкушении предстоящей высадки. Казалось, ему больше всех не терпится оказаться на земле Тарсис Ультра.
Пазаниус с невозмутимым видом развалился в кресле напротив капитана и, похоже, ничуть не волновался перед встречей с миром, основанным великим примархом. Тяжелый огнемет спокойно лежал на полке над сиденьями. «Громовой Ястреб» изменил курс, повернув к Эребусу. Пазаниус кивнул Уриэлю:
– Это должно быть забавно.
– Забавно? – рассмеялся Леаркус. – Это будет великолепно. Увидеть наследие великого Жиллимана на другом конце галактики, разве это не подтверждение того, что наш образ жизни самый передовой для всего человечества?
– А оно так и есть? – спросил Пазаниус.
– Конечно, – убежденно ответил Леаркус, удивившись, что этот факт может подвергнуться малейшему сомнению. – Если тот образ жизни, которому мы следуем, процветает здесь, значит, он может процветать где угодно.
– А он здесь процветает?
– Очевидно.
– Откуда ты знаешь? Ты же еще ничего не видел.
– Мне и не требуется ничего видеть. Я верю в примарха.
Уриэль разглядел внизу очертания Эребуса и оставил сержантов спорить о преимуществах принципов устройства общества. Город выделялся на склонах гор черным шрамом и поблескивал серебристыми силуэтами башен. На самом верху ущелья блестел огромный резервуар, под ним располагались элегантные мраморные особняки, украшенные изящными колоннадами. По дну долины пролегала широкая дорога с высокими статуями по обеим сторонам. Словно зажатое среди множества построек, шоссе вело к устью ущелья, к первому рубежу обороны города. С высоты казалось, что Эребус опутан сетью серебристо‑белой паутины.
Уриэль не смог определить общего стиля городских построек. То тут, то там виднелись пышно украшенные особняки, возведенные по архитектурным канонам Макрейджа, но над ними возвышались новые, более простые строения, затенявшие элегантную красоту древних сооружений.
«Громовой Ястреб» набрал высоту и теперь летел вдоль ущелья. Уриэль заметил, что город разросся на всю долину и заканчивался перед дальней отвесной скалой, посреди которой пенился мощный водопад, а над ним нависла еще одна, более узкая скала, преграждающая путь в ущелье. Ступенчатая линия крепостной стены тянулась вдоль всей долины, и теперь, с более близкого расстояния, Уриэль рассмотрел разрушенные домики и упавшие стальные скульптуры, словно сбитые крупнокалиберными снарядами. Казалось, будто бесчисленные обломки искореженного металла притаились в тени высоких зданий. Отовсюду к небу поднимался дым многочисленных костров.
Разочарование от осознания участи, постигшей наследие Жиллимана, резкой болью отозвалось в груди Уриэля. Он откинулся на спинку сиденья и яростно сжал кулаки.
Тяжелый вздох изумленного таким пейзажем Леаркуса заставил его поднять голову.
– Что это? – пробормотал сержант. – Неужели мы прибыли слишком поздно, и война уже началась?
– Нет, – печально ответил Уриэль. – Война еще не начиналась.
Челноки Космодесантников приземлились на верхней платформе городского космопорта Эребуса. Гул моторов заглушил приветственные крики и оркестр, игравший жизнерадостные марши. Спустившись по трапу, Уриэль сразу почувствовал холод. Резкий зимний ветер прогнал тепло двигателей.
– Вот это гостеприимство! – воскликнул Пазаниус:, стараясь перекричать шум.
Уриэль только молча кивнул в знак согласия. Вся платформа была запружена людьми. Тысячи и тысячи солдат в парадной форме выстроились перед челноками Космодесантников. Громадные знамена на тридцатиметровых флагштоках оглушительно хлопали на ветру, и десятки людей удерживали их при помощи туго натянутых канатов. Развернулось еще одно полотнище, обшитое золотой бахромой, и над головами засияла бело‑голубая эмблема Ордена Ультрамаринов. Все десять Рот Ультрамаринов были представлены здесь особыми знаменами, так же как и легендарные герои этого Ордена. В первой шеренге знаменосцев трепетало личное знамя капитана, а рядом с ним развевалось полотнище цветов Четвертой Роты. Уриэль немного замедлил шаг и увидел, что в параде знамен была представлена и Белая Роза Павониса. Спустившись с трапа другого челнока, к Уриэлю присоединился капеллан Астадор.
– Как видишь, твоя слава опережает тебя, капитан Вентрис, – заметил он.
Уриэль кивнул, продолжая разглядывать праздничное убранство космопорта. Он ожидал торжественной встречи, но это было полным безумием. Сколько сил и времени пришлось потратить на организацию столь пышной церемонии, когда их можно было использовать с гораздо большей пользой – на учениях или для усиления укреплений! Неужели эти люди еще не поняли, какая тяжелая война им предстоит?
Вдоль дорожки вытянулся почетный караул из двух сотен вооруженных воинов в удивительно непрактичных голубых доспехах. Вместо того чтобы напоминать о боевой мощи, они вызывали улыбки на лицах Ультрамаринов.
Несмотря на гуляющий по платформе холодный ветер, навстречу прибывшим вдоль строя почетного караула двинулась еще одна группа людей. Солдаты безукоризненно печатали шаг, на доспехах и оружии не было ни пятнышка грязи. Впереди шествовала группа из трех человек. Судя по знакам отличия на мундирах, они и командовали всем парадом. Впереди шагал офицер в таких же голубых доспехах, как и у воинов почетного караула. Серебряный кант и золотая бахрома украшали его наплечники. На голове у него был надет ослепительно сверкающий серебряный шлем с плюмажем из конского волоса, свисавшим до самого пояса, а в вытянутой руке он нес золотой меч с роскошным эфесом в виде чаши. На груди радугой переливалось множество почетных наград, а черные кожаные сапоги были начищены до слепящего блеска. Его спутники, вероятно, не разделяли такого увлечения пышностью и ограничились простой формой отрядов Имперской Гвардии.
По тяжелой шинели с меховой пелериной и серебряным веточкам лавра Уриэль понял, что перед ним полковник корпуса Крейга. Третьим в группе шагал пожилой, довольно плотный мужчина с аккуратно подстриженной бородкой, в простом, но добротном костюме и толстом пальто с такой же меховой пелериной, как и у полковника. Казалось, он тоже чувствует себя неловко в этой торжественной обстановке.
– Капитан, – окликнул его Пазаниус, указывая на край платформы.
Там, внизу, за ограждением причального комплекса собралась большая толпа. Лица людей выражали благоговение и восторг, и, как заметил Уриэль, некоторые молились и утирали слезы радости при виде Ультрамаринов.
Высокая делегация остановилась в нескольких шагах от группы прибывших, и роскошно одетый предводитель со свистом рассек воздух мечом в приветственном салюте. Затем он убрал оружие в ножны, склонил голову и опустился перед Уриэлем на одно колено.
– Благородные лорды! Я, ваш покорный слуга, Себастьен Монтант, обер‑фабрикатор Тарсис Ультра, приветствую вас именем нашего Императора, священного повелителя всего человечества, – заговорил он высокопарным слогом официальных приветствий. – Да воссияет над нашим миром благодать вашего возвращения. Тысячи тысяч молитв и благодарностей слетают с уст моих соотечественников…
– Благодарю вас за гостеприимство, сэр, – бесцеремонно прервал его Уриэль. – Я – Уриэль Вентрис, капитан Четвертой Роты.
Монтант удивленно поднял голову, немало удрученный нарушением хода тщательно подготовленной им церемонии. Уриэль понял, что обер‑фабрикатор намерен продолжить, а потому торопливо добавил:
– Это мои сержанты – Леаркус и Пазаниус. А это – капеллан Астадор из Ордена Мортифактов.
Уразумев, что произнести приветствие до конца не удастся, Монтант поднялся, отряхнул брюки и нервно поклонился Астадору:
– Капеллан Астадор, мы много слышали о вашем прославленном Ордене и также с радостью приветствуем вас.
Астадор кивнул и поклонился в ответ:
– Ваше проявление гостеприимства выше всяких похвал, и мы благодарим вас за это.
Монтант криво улыбнулся и обернулся к сопровождавшим его мужчинам.
– Позвольте представить вам высших офицеров, наших доблестных защитников, – произнес немного оправившийся от потрясения Монтант.
Командир корпуса Крейга выступил вперед и коротко отсалютовал Космодесантникам:
– Полковник Траймон Стаглер, командир девятьсот тридцать третьего Корпуса Смерти Крейга и командующий объединенными силами. Прошу извинить за пустую трату времени, но обер‑фабрикатор Монтант не ставил меня в известность о готовящейся церемонии вплоть до последней минуты.
Стаглер не обратил внимания на хмурый и негодующий взгляд Монтанта. Второй офицер тут же выступил вперед и протянул Уриэлю руку:
– Полковник Октавиус Рабелак, командую десятым корпусом Логреса. Рад встрече с вами, Уриэль. Много слышал о вашем отряде от Себастьена. Не терпится с вами повоевать. Не с вами, конечно, но вы меня поняли, верно?
Уриэль пожал протянутую руку, Рабелак энергично встряхнул его кисть, а свободной рукой пожал еще и локоть. Наконец он освободил Уриэля и отступил назад, салютуя на ходу. Монтант коротко кивнул офицеру почетного караула.
– Ну вот, теперь, когда все мы познакомились, пора пройти вдоль почетного караула, а потом за праздничный стол, верно? Не стоит заставлять долго ждать специально приготовленные кушанья и амасек, – заулыбался Монтант и жестом пригласил Космодесантников пройти между рядами солдат.
– Обер‑фабрикатор Монтант, – заговорил Уриэль, – мы не можем так непродуктивно тратить наше время. Необходимо немедленно начать подготовку к грядущим сражениям. Флот тиранидов в лучшем случае находится менее чем в месяце пути от вашего мира, так что, надеюсь, вы извините нас за некоторую вольность.
При виде такого пренебрежения этикетом торжественной встречи Монтант с трудом закрыл рот и в поисках поддержки обернулся к полковнику объединенных сил.
– Капитан Вентрис прав, сэр, – кивнул полковник Стаглер. – Мы должны разработать стратегию. Враги уже на пороге. – В голосе полковника Уриэль уловил некоторый намек на предвкушение сражений.
– Это правильно, – раздался голос человека из‑за шеренги почетного караула.
Уриэль посмотрел на эксперта, закутанного в длинный плащ с опущенным капюшоном, хромого астропата в зеленой накидке, опирающегося на серебряную трость с птичьей лапой вместо набалдашника. За его спиной толпилась свита из клерков и техников.
– Враги действительно на пороге, – снова раздался голос из‑под капюшона. – Мой астропат утверждает, что первые беспилотные корабли уже вступили в пределы нашей системы. Основная часть Роя тоже должна быть поблизости.
– Но кто вы, сэр? – спросил Уриэль.
Человек откинул капюшон, открывая старое морщинистое лицо с серебристым венчиком тонзуры. От частых ночных бдений его кожа сделалась бледной, почти восковой, но глаза совершенно не утратили той яркости, которую Уриэль хорошо помнил по бесчисленным образам в Часовне Героев на Макрейдже.
– Я лорд‑инквизитор Криптман, и у нас действительно мало времени.
Сдвоенные ревущие двигатели истребителей класса «Фурия» в доли секунды преодолевали разбег по внутренней палубе «Карлоса Винсента», крейсера класса «Диктатор». Они вылетали в бортовые люки подобно пулям из винтовки.
Два звена по три корабля в каждом сделали круг над крейсером и были готовы начать поиск. Малонаселенная мощная станция прослушивания Траджент, закрепленная якорями на границе системы Тарсис Ультра засекла непонятные сигналы. Задачей истребителей было выяснить источник сигналов, и, если позволит обстановка, обнаружить и уничтожить его. Если уничтожение будет невозможно, корабли смогут указать точные координаты и направление движения нарушителя, после чего его атакуют более мощные орудия «Карлоса Винсента».
«Фурии» представляли собой аэродинамические летательные аппараты с выдвинутыми вперед крыльями и раздвоенными хвостами. Под каждым крылом имелся запас высоковзрывчатых реактивных снарядов. Предназначенные для уничтожения идущих к цели торпед, перехвата бомб и истребления других летательных аппаратов, «Фурии» были рабочими лошадками Имперского Флота.
Каждая из них в центральном отсеке имела дополнительный запас топлива, что существенно увеличивало время и дальность полета без дозаправки на базе. В кабине могли поместиться четыре человека, но для поисковой экспедиции было достаточно только пилота и стрелка.
– Звено Ангел, отзовитесь, – раздался голос офицера‑артиллериста с «Карлоса Винсента».
– Звено Ангел, девять‑ноль‑один, все чисто, – доложил капитан Оуэн Мартен, командир палубной авиации «Карлоса Винсента». Он нажал кнопку связи на приборной панели после того, как убедился, что справа и слева от него следуют коллеги.
Затем он дождался, пока отзовется Эрин Харлеи, ведущий пилот второго звена «Фурий», и его напарник‑стрелок Кейл Пелар установит связь с «Карлосом Винсентом».
– У меня то же самое. Звено Ангел, девять‑ноль‑два. Мы в порядке, и это официальное сообщение, – донесся немного искаженный голос Эрина Харлена.
– Девять‑ноль‑два, прекратите болтовню. Объявлена боевая готовность. Вам это понятно, лейтенант Харлен?
Офицер базы явно давал понять, что устал слушать их перепалки.
– Есть, сэр! Приказ понятен, сэр! – выкрикнул Харлен.
– Эрин, остановись на секунду, – прервал его Пелар. – Давай выясним, куда нам отправляться, пока ты не понесся как сумасшедший.
– Понял, лейтенант, мы и сами хотели бы это узнать, – отозвался Келаб Марток, стрелок Харлена.
«Фурии» сделали несколько кругов над базовым кораблем, пока навигационные данные передавались в их маршрутные ячейки памяти. На связь снова вышел офицер «Карлоса Винсента».
– Ангелы, подтвердите получение схемы патрулирования.
Кейл Пелар проверил изображение схемы полета на стоящем перед ним мониторе и нажал кнопку связи.
– Подтверждаю. Схема полета получена.
– Принял подтверждение. Ангелы один и два, действуете и применяете оружие по обстановке. Удачной охоты.
– Можешь не сомневаться, охота будет удачной. Пленных не берем, – ответил Харлен.
Сквозь закаленное стекло купола кабины он мог видеть корабль своего командира и остальные экипажи, готовые отправиться в путь.
– Капитан Мартен, ты готов?
Никакие искажения на линии связи не могли скрыть нетерпения в его голосе. Мартен улыбнулся.
– Звено девять‑ноль‑один идет ведущим. Харлен, займи положение в нижней четверти и не отставай.
– Понял, капитан. Девять‑ноль‑один идет ведущим.
Капитан Мартен установил штурвал согласно курсу, сделал глубокий вдох и увеличил подачу горючего. Мощные двигатели отозвались оглушительным ревом и рванули корабль вперед. Сила инерции вдавила пилота в кресло. Компенсационный костюм с упругими ребрами раздулся и увеличил внутреннее давление, чтобы при начальном ускорении предохранить от разрывов кровеносные сосуды. Через контакты в спине в организм поступала перенасыщенная кислородом кровь, а специальная форма шлемов у членов экипажа противостояла внешнему давлению и предотвращала потерю сознания.
На лице Мартена расцвела широкая мальчишеская улыбка. Все идет как всегда. Невероятные физические нагрузки, долгие годы тренировки и высокая степень риска казались ничтожно малой платой за такие вот моменты. Преодоление бескрайних пространств в составе самых могущественных военных сил, когда‑либо существовавших во всех мирах, справедливая возможность уничтожить врагов Императора – вот ради чего стоило жить!
Два ведомых корабля сохраняли клинообразный строй и не отставали. Мартен остался доволен и слегка повернул корабль, чтобы убедиться, что Харлен находится прямо под ним, хотя в этом не было необходимости. Эрин Харлен был одним из самых лучших пилотов в отряде, если не во всем Флоте Империума. По этой, и только по этой причине, он иногда позволял себе немного больше вольностей, чем это допускалось в среде самых дисциплинированных воинов Имперского Космического Флота.
Как непосредственного командира, Мартена немного раздражала удручающая необходимость держать Харлена в рамках и не давать ему выходить за границы дисциплины, которые тот постоянно стремился раздвинуть.
Как и следовало ожидать, звено Харлена оказалось именно там, где ему и надлежало быть – немного ниже и чуть позади ведущего корабля, почти вровень с хвостом его судна. Мартен выровнял курс и продолжил полет. Это патрулирование займет немногим менее часа. Затем им ничего не останется, как развернуться и присматривать за приборами, дабы убедиться, что «Фурии» следуют перпендикулярно курсу базового корабля. Сквозь прозрачный колпак кабины мало что было видно, и без автоматически отмечающих пройденный путь приборов даже нельзя было понять, насколько быстро они движутся.
Прошло тридцать минут патрулирования, и вдруг обзорный экран перед лейтенантом Пеларом выявил цель.
– Капитан, цель обнаружена. Биометрические‑показатели сходны с формами жизни тиранидов. Пеленг ноль‑три‑шесть вправо, дистанция одна тысяча километров, – доложил Пелар со своего высоко поднятого кресла, установленного позади Мартена. – Для сближения рекомендую придерживаться курса четыре‑шесть.
– Принято, лейтенант, – согласился Мартен и изменил курс, чтобы зайти с самой выгодной позиции для атаки в космосе – сверху и в хвост цели. Кроме того, предложенный Пеларом курс позволит им скрыться в лучах солнца, оставшегося сзади, и, насколько возможно, дольше остаться незамеченными.
В космических сражениях, когда смерть настигает их участников в доли секунды, такие мелочи могут оказаться очень существенными.
– Лейтенант Харлен на связи.
– Капитан Мартен! Мой стрелок обнаружил контакт.
– И мой тоже, лейтенант Харлен. Вектор сближения четыре‑шесть.
– Полностью согласен, – отозвался Келаб Марток.
– Атака через тридцать секунд, – произнес Пелар.
Корабли быстро приближались к той точке, где им предстояло сделать финальный разворот перед началом стрельбы. С этого момента они вступили на тропу войны.
– Принято, – ответил Мартен и, сверившись с приборами, уменьшил ход согласно установкам боя.
– Двадцать секунд, – произнес Пелар.
Оба пилота уменьшили скорость, чтобы иметь возможность атаковать прицельным огнем своих орудий.
– Лейтенант Харлен, готовность десять секунд, – сказал Мартен и стиснул пальцы на штурвале.
– Есть, капитан, десять секунд.
– Поворот по моей команде, – крикнул Пелар, не отрывая взгляда от монитора. – Поворот!
Мартен резко бросил корабль вправо и вниз, выполняя план атаки, обозначенный на приборе. Остальные «Фурии», как стая хищных птиц, плавно повторили его маневр.
– Лейтенант, что у тебя? – спросил Мартен.
На экране Пелара вспыхнул и зажегся устойчивым красным светом значок, отображающий противника.
– Есть вражеский контакт.
– У меня тоже, – раздался голос Мартена.
– Атакуем звеньями, в прежнем строю. Жду вашего залпа, лейтенант Харлен.
– Есть атаковать звеньями, – ответил Харлен. – Ухожу вправо.
Три «Фурии» звена Харлена отвернули вправо и увеличили скорость перед атакой.
– Орудие готово, – доложил Марток.
– Стрельба произвольная, – скомандовал Мартен.
Он увидел, как вздрогнули одновременно все три «Фурии» звена Харлена, как из‑под крыльев показались ракеты, а потом кабину залил ослепительный свет – двигатели ракет ожили, и шесть ярких точек унеслись в темноту.
– Ракеты ушли, – крикнул Харлен.
– Говорит Ангел девять‑ноль‑один. Пора двигаться, – приказал Мартен.
Он снова увеличил подачу топлива и направил корабль вслед за ракетами. Реактивные снаряды его «Фурии», как и лазерная пушка, оставались в полной боевой готовности. В случае ответной стрельбы со стороны противника или попытки перехватить ракеты, он и его истребители примут меры. Мартен прочитал короткую молитву Императору и сверился с экраном. Две зеленые линии быстро приближались к красной отметке.
«Фурия» Мартена неслась к цели, намного обогнав корабль лейтенанта Харлена, оставшегося прикрывать товарищей. Элемент неожиданности они отыграли в момент первого выстрела, но приподнятое настроение не покидало капитана еще долго.
– Контакт с целью через две секунды, – доложил стрелок.
Мартен пристально вгляделся в темноту и увидел, как вдали вспыхнул белый огонь.
– Снаряды достигли цели. Повторяю, снаряды достигли цели, – раздался в эфире возбужденный голос Мартока. – Мы их достали!
– Отличный выстрел, Ангел девять‑ноль‑два! – похвалил Мартен, хотя и сознавал, что уверенность Мартока в поражении цели могла быть преждевременной. Они пока еще ничего не знали наверняка.
– Кейл, мы уничтожили врага? – спросил капитан.
– Похоже, что так, сэр. Я не могу обнаружить никаких признаков биологических объектов. Думаю, мы их уничтожили.
– Не сомневайся, мы их ликвидировали! Мы выбили их обратно в варп! – кричал Харлен.
– Ладно, ладно, подойдем ближе и посмотрим. Уменьшить скорость, мы подойдем и постараемся увидеть, что произошло. Харлен, ты прикрываешь.
– Нет проблем, капитан, – согласился Харлен. – Лазерные орудия заряжены и готовы к бою. Если рядом кто‑нибудь дернется, будет глотать вакуум.
– Ладно, давайте соблюдать осторожность, – предупредил Мартен. – Кейл, держи уши и глаза открытыми. Если нам потребуется поскорее улизнуть оттуда, я хочу узнать об этом вовремя.
– Принято, – ответил Пелар и уставился в экран в ожидании предполагаемой опасности.
Мартен увеличил скорость и понесся по направлению к тому месту, где через прозрачный колпак кабины он видел взрыв. Преодолев некоторое расстояние, он заметил огромный, похожий на трубу предмет, вращающийся в пустоте. В поверхности объекта зияли большие дыры. Мартен снизил скорость. При ближайшем рассмотрении оказалось, что предмет имел сорок или пятьдесят метров в длину, поверхность его была раскрашена зелеными пятнами и испещрена отверстиями с волнистыми краями, напоминающими присоски. По всей длине существа тянулся мясистый гребень, а над ним дрейфовали похожие на кабель щупальца. Передняя часть была вытянута наподобие гигантского зазубренного клюва, из ран на боках выплывали фиолетовые облака ихора – нечто схожее с кровью. Если это чудовище и было когда‑то живым, теперь оно казалось необратимо мертвым.
– Есть признаки биологической жизни? – спросил Мартен.
– Нет, сэр. Все датчики подтверждают смерть.
– Прекрасно, – кивнул капитан. – Сделай запись в бортовом…
– Смотрите! – внезапно крикнул лейтенант Харлеи. – На три часа вверх!
Мартен инстинктивно повернул штурвал вправо и увеличил скорость до максимума. Краем глаза он заметил, как из судорожно растянувшегося отверстия в боку предположительно неживого объекта высунулась живая зубастая торпеда. Мартен бросил корабль влево и вниз, пропуская живой снаряд над кокпитом корабля.
Словно в замедленной съемке он наблюдал, как внезапно появившийся организм проплывает над его головой.
Мартен продолжал движение вниз и влево, пока корабль не описал полный круг. «Спаси нас Император, чудовище было так близко, оно почти…»
– Капитан, оно все еще над вами, – крикнул Харлеи. – Оно держится точно над вашим хвостом.
– Кровь Императора, да оно проявляет настойчивость!
Мартен свернул вправо и стал по спирали уходить вниз.
– Дистанция сто пятьдесят метров! – крикнул Пелар. – Слишком близко! Попробуй оторваться.
– А что я, по‑твоему, делаю? – огрызнулся Мартен, до предела увеличивая скорость.
Если это проклятое существо и теперь не отстанет, значит, спустя какое‑то время оно сумеет их схватить.
– Дистанция сто пятьдесят, и уменьшается!
Расстояние между «Фурией» и врагом было слишком малым, чтобы кто‑то из его соратников мог произвести выстрел. Мартену оставалось только надеяться, что это существо, кем бы оно ни было, не осмелится на непосредственный контакт.
– Капитан! – закричал Харлен. – Уходи вправо на менять‑три. Быстро!
Мартен повиновался, не задавая лишних вопросов, и Свернул вправо на полном ходу. Лишь мельком он успел заметить силуэт «Фурии» Харлена, пронесшейся над его кабиной, и луч лазера, бьющий из‑под фюзеляжа. Извне в корабль не могли проникнуть никакие звуки, но капитан ощутил волну непомерного давления, когда луч лазера взорвал оружие тиранида. И все же «Фурия» Мартена находилась слишком близко, чтобы не почувствовать на себе удар. Шквал хитиновых осколков обрушился на заднюю часть корабля, и хвост «Фурии» резко занесло в сторону.
Мартен изо всех сил старался сохранить контроль над вращающимся судном. Его шлем пострадал от удара о стенку кабины, и капитан никак не мог сфокусировать зрение, когда на экране стали зажигаться многочисленные огоньки, предупреждающие об опасности. Несмотря на предохраняющий скафандр и специальный шлем, Мартену стоило огромных усилий не потерять сознание. Если он упадет в обморок, все будет кончено. Центробежная сила разорвет «Фурию» пополам, и их тела замерзнут в бесконечном космосе.
Искры и дым почти ослепили Мартена, и рычаг управления приходилось искать на ощупь, да еще преодолевать невероятно возросшее давление внутри кабины. Он уже слышал скрип рвущегося металла и понимал, что «Фурия» в любой момент может развалиться на части. Последним усилием Мартен дотянулся до рычага и перевел двигатель в холостой режим.
В тот же момент утихли безумное вращение и дрожь корабля. На смену ему пришли тихое поскрипывание металла, прерывистое дыхание Пелара и протестующий вой затихавших двигателей. Еще некоторое время корабль плавно поворачивался на одном месте, пока в кабине восстанавливалось нормальное давление и рассеивался дым. Затем Мартен осторожно запустил двигатели.
– Как там, сзади? Все в порядке? – спросил он, вытягивая шею, чтобы увидеть лицо своего стрелка.
– Бывало и лучше, капитан. Но я все еще жив. Прекрасная работа, – добавил Пелар, явно ошеломленный столь близким контактом.
– Да, работа прекрасная, – кивнул Мартен. – Но мне следовало знать, что внутри может находиться действующий биоснаряд.
– Ничего, мы выжили, – заметил стрелок.
– Да, и должны этому радоваться, – согласился Мартен и прижал пальцы к небольшому ларцу, закрепленному над панелью управления.
Звено Харлена, как видел капитан, держалось параллельным курсом. По ошметкам плоти на кабине, он понял, что, после того как биоснаряд был уничтожен, Харлеи обработал лазером и первоначальную цель. Мартен нажал кнопку громкой связи.
– Девять‑ноль‑два, с нами все в порядке. Немного тряхнуло, но в остальном – все прекрасно. Между прочим, должен поблагодарить за отличный выстрел.
– Не стоит благодарности, сэр, – весело откликнулся Харлен. – А теперь держитесь ровно. Я намерен сделать круг и посмотреть, насколько серьезны повреждения вашего корабля.
– Хорошо. Держусь ровно, – согласился Мартен.
Легче было сказать, чем сделать это, поскольку «Фурия» так и норовила вырваться из‑под контроля и не желала двигаться по прямой.
Судно Харлена поднялось над кабиной, описало круг и вернулось на первоначальную позицию у левого крыла Мартена.
– Насколько все плохо? – спросил капитан, почти опасаясь услышать ответ.
– Хорошего мало, можешь быть уверен. Большинство попаданий пришлось в область рулевых двигателей, так что тебе будет чертовски трудно придерживать – ся курса. Кроме того, похоже, что происходит небольшая утечка топлива. Совсем немного, но тебе лучше отправиться на базу, пока не высох.
Внезапно Мартен осознал, насколько близко к гибели они оказались. Если бы хоть один хитиновый осколок биоснаряда угодил в центральный топливный отсек, и корабль, и люди превратились бы в огромный пылающий шар.
– Спасибо. Уводи свое звено к «Карлосу Винсенту», а мы доберемся, как только сможем. Если потребуется помощь, я дам знать, – сказал Мартен. – И расскажи офицерам‑стратегам об этой игрушке. У меня появилось предчувствие, что мы еще не раз с ними столкнемся.
– Слушаюсь, сэр. Ты уверен, что все будет в порядке?
– Мы опоздаем, но непременно доберемся до базы. А теперь убирайтесь, пока я не приказал.
– Да, сэр, – подчинился Харлеи.
Три его «Фурии» резко увеличили скорость и вскоре растворились в темноте.
– Кейл, ты готов возвращаться на базу? – спросил капитан Мартен.
– Больше, чем когда бы то ни было.
Капитан Оуэн Мартен осторожно направил свою охромевшую «Фурию» к «Карлосу Винсенту» и медленно увеличил скорость. Металлический скрежет и вибрация заставили его болезненно поморщиться.
Путь домой будет долгим.

Глава 4

Неизвестный художник использовал в качестве полотна целый зал. Мозаичные картины невиданных размеров покрывали все стены, потолок и даже пол. Мастерство художника было исключительным: разноцветные стекла, из которых состояли панно, не превышали размера ногтя большого пальца. Помещение оказалось больше даже Часовни Героев на Макрейдже. От масштаба работы захватывало дух – палата тянулась на целых две сотни метров, а цилиндрический свод возвышался на тридцать метров.
Ультрамарины в благоговейном молчании обошли зал. Неприятные впечатления, посетившие гостей при созерцании архитектуры Эребуса, померкли перед величественной красотой мозаичных картин. Перед Космо‑десантниками вставали пасторальные пейзажи, изображавшие девственную природу во всей ее первобытной красе, краски сохранили живость и яркость, а мастерство художника позволило передать даже мельчайшие детали. Горные вершины вздымались над сверкающей лазурью моря, переливчатая зелень лугов пестрела фигурками диких животных.
Уриэль протянул руку и дотронулся до мозаики, почти ожидая, что пальцы проникнут сквозь стекло и почувствуют легкий морской бриз, скользящий по белым гребешкам волн и овевающий неприступные свинцово‑серые скалы. На вершине горы он рассмотрел величавую крепость с мраморными колоннами и золотыми куполами. Сердце сжалось от тоски – это была Крепость Геры, изображенная в таких мельчайших подробностях, что Уриэль почти ощутил вкус соленых морских брызг и запах трав в высокогорных лугах Макрейджа.
Созерцание мозаики подействовало и на Пазаниуса, и на Леаркуса. Лица обоих сержантов осветились радостными улыбками. Уриэль поднял взгляд к потолку и увидел сценку, изображающую группу охотников, скачущих верхом. Все они были одеты в голубые хитоны свободного покроя. Такие одежды в глубокой древности носили мужчины и женщины Макрейджа.
Во главе кавалькады скакал настоящий гигант с золотыми кудрями и алебастровой кожей. Его лицо дышало любовью и силой, в руках он держал копье и овальный щит. Уриэль замер, пораженный нахлынувшими чувствами. Он узнал Робаута Жиллимана. Много раз капитан Ультрамаринов всматривался в бледное и безжизненное лицо примарха в Храме Исправления, где его неподвижное тело содержалось в специальном стазис‑саркофаге. Но это изображение живого и полного сил героя вызвало острое сожаление о том, что он ушел из жизни. До сих пор Уриэль мало прислушивался к утверждениям о медленном заживлении ран примарха и почти не верил, что в один из дней Робаут восстанет из гробницы. Однако при виде этого портрета он мог понять людей, веривших в то, что могучий воин сможет вернуться из небытия.
Другие картины повествовали о битвах давно минувших времен, когда герои стояли вровень с горами и сила их могла потрясти землю. Здесь Робаут Жиллиман, грозный и величественный, сражался с силами зла. В тени за его спиной изображался почти невидимый избранник злых сил, готовый нанести предательский удар. Затем взгляд Уриэля остановился на сценке спасения жизни Жиллимана. Мастерски выполненный из осколков сапфира и голубого стекла, солдат вонзает штык в живот противника; из глубокой раны бьют струи крови, выложенные рубинами и гранатами.
Следующий сюжет также изображал Робаута Жиллимана. Преклонив колено, он клялся в братской верности воинам Тарсис Ультра. Выражение скромности и смирения на лице могучего примарха напомнило Ультрамарину о долге защищать мирный труд людей.
Все стены огромного помещения украшали картины несравненной красоты и величия, но Уриэль заставил себя оторваться от созерцания фантастической мозаики. Пазаниус и Леаркус стояли поодаль, также ошеломленные гениальным произведением.
– Это… – начал Леаркус, но умолк, не в силах подобрать слова для описания шедевра.
– Я понимаю, – кивнул Уриэль. – Мне приходилось читать о мозаиках Тарсис Ультра, но я даже представить себе не мог, насколько они грандиозны.
Послышался звук шагов, и очарование было нарушено. Величественные образы с мозаичных картин превратились в обычные кусочки стекла. Уриэль повернулся к вошедшим. Обер‑фабрикатор Монтант сменил роскошный костюм на более практичную одежду. Его сопровождали члены военного совета, старшие офицеры, писцы, ординарцы и адъютанты. Процессия вышла в центр зала, где вокруг длинного стола стояло несколько мраморных скамей. На столе были расставлены глиняные кувшины с подогретым вином и деревянные блюда со свежими фруктами. Уриэль сел за стол и стал рассматривать своих коллег‑военных.
Худощавый Монтант был преувеличенно любезен. Черты его лица, несколько аскетические, светились энергией и доброжелательностью. Этот человек совершенно не походил на солдата, и Уриэль в душе был удивлен его высоким положением в военное время. Как передается власть на Тарсис Ультра: по наследству, демократическим путем или жители до сих пор придерживаются принципов, завещанных примархами? Способен ли Монтант вести за собой людей во время войны, или его придется сместить? И кто должен принимать такое решение?
Тем временем обер‑фабрикатор налил вино в кубки, но Уриэль вежливо отказался от предложенного напитка.
Вот Стаглер был настоящим воином. Уриэль немало слышал о Корпусе Смерти Крейга, о том, что его полковники‑командиры стремились попасть со своими солдатами в самые горячие точки Вселенной и сразиться с самыми грозными противниками. Если Стаглер следовал этому принципу, то он выбрал подходящее задание для своего Корпуса. Полковник уселся на скамью, держась прямо, как шомпол, отказался от кубка и раздраженно поглядывал на разливавшего вино Монтанта.
Рабелак имел вид человека, для которого военная служба стала образом жизни. Хотя его округлое брюшко говорило о том, что военные тяготы остались для полковника корпуса Логреса в далеком прошлом. Он с благодарностью принял кубок и с довольным видом отпил несколько глотков.
Капеллан Астадор тоже принял бокал и поднял его в торжественном приветствии.
– Братья, объединим наши усилия в этом благом деле, – произнес он.
– Верно! Согласен! – крикнул Рабелак. Осушив свой кубок, он снова налил вина.
Но Астадор еще не закончил.
– И если кому‑то из вас суждено пасть, я обещаю вашим черепам почетные места в Галерее Костей.
Установилось неловкое молчание, которое поспешил нарушить Монтант:
– Благодарим вас, капеллан Астадор. Мы все безмерно рады подобному предложению.
В это время все члены совета вошли в зал и Уриэль обменялся взглядами со своими сержантами. К столу, хромая, подошел лорд‑инквизитор Криптман. Его сопровождал служитель, одетый в белый балахон. На груди поблескивал бронзовый медальон в виде зубчатого колеса. В отличие от большинства экспертов, у него было естественное человеческое лицо, за исключением бионического приспособления, прикрывавшего правый глаз. В нем виднелось несколько линз различных размеров, которые могли по желанию устанавливаться перед сверкающим искусственно выращенным глазом.
Криптман с некоторым трудом устроился за столом. Его провожатый тоже сел на скамью. Уриэль с изумлением заметил, что он передвигается при помощи металлического устройства, похожего на циркуль, почти скрытого длинным одеянием. Когда помощник Криптмана подходил к скамьям, полы его одежды разошлись и вместо туловища и ног Уриэль увидел блестящую гибкую медную трубу, соединяющую грудь с механическими ногами.
Заняв место за столом, лорд‑инквизитор раздраженно покачал головой в ответ на предложенный Монтантом кубок. Криптман обвел сверкающим взглядом собравшуюся компанию и что‑то неразборчиво пробормотал себе под нос. Уриэль даже не понял, было ли это выражением удовлетворения или недовольства.
– Это грандиозное событие, – заговорил Монтант, заняв наконец свое место за столом. – Большая часть моей жизни прошла в подсчетах, писанине и довольно скучном занятии – управлением фабриками. Никогда не предполагал, что мне доведется принимать таких высокочтимых персон.
Криптман окинул Монтанта испепеляющим взглядом:
– Обер‑фабрикатор, мы пришли сюда не ради того, чтобы отметить это событие. Речь идет о смертельной опасности и угрозе со стороны ужасного врага. Щупальца роя‑флотилии «Левиафан» протянулись к вашему миру, а вы считаете это приключением?
– Ну не приключением, конечно, вы меня понимаете, – торопливо проговорил Монтант. – Но ведь это так волнующе, не правда ли? Я хотел сказать, не каждый день нам приходится готовиться к войне, и, что касается меня, я уверен, мы дадим этим бестиям достойный отпор.
– Значит, вы глупы, сэр, и будет лучше, если вы предоставите защищать ваш мир тем, кто понимает смертельную опасность роя‑флотилии тиранидов.
– Я протестую против тона ваших высказываний, – возмутился Монтант. – В конце концов, я все еще правитель этой планеты.
– Пока, во всяком случае, – угрожающе заметил Криптман. – А теперь, можем мы продолжить? Давайте уясним одну вещь. Я был свидетелем войны с этими существами и могу вас уверить ничего увлекательного нас не ждет. Уничтожение этих тварей не сулит нам ни славы, ни почестей. Впервые я встретился с этим видом двести пятьдесят лет назад и назвал его Xenos Horrificus. С тех пор я охотился за ними, изучал и убивал, но до сегодняшнего дня так и не смог полностью постичь их природу.
Инквизитор жестом указал на своего помощника‑эксперта.
– Прежде чем сражаться с тиранидами, вам необходимо познакомиться с этим человеком, – сказал он. – Перед вами Генетор Вианко Локард, магистр биологии, и ему известно об этих тварях больше, чем кому‑либо другому из людей. Его познания могут оказать нам неоценимую услугу. Прошу вас, магистр.
Локард не без труда поднялся, и на его красный глаз сам собой опустился монокль в латунной оправе. Профессорским жестом он сложил руки на груди и заговорил без всякого вступления. Уриэль отметил, что руки биолога были выполнены из гладкого черного металла.
– Тираниды являются представителями био‑евгенического вида ксеноморфов, обитающих за пределами нашего Империума. Впервые эти существа были описаны магистром по имени Варнак, экспертом Тирана Примаса в системе Ультима Сегментум, в шестидесяти тысячах световых лет от священного Марса.
– Био‑евгенический? Что это означает? – прервал его полковник Стаглер.
– Это означает, что тираниды в состоянии ассимилировать целые миры вместе с обитающими в них народами, разлагать все, что там находится, на мельчайшие частицы в своих генетически встроенных блоках и использовать в качестве строительного материала собственной физиологии, – пояснил Локард.
При виде явного замешательства полковника Стаглера и остальных участников собрания, Криптман предложил свои услуги.
– Благодарю вас, магистр, но позвольте мне упростить ваше объяснение, чтобы каждый мог понять, о чем идет речь.
Уриэлю не понравилась подобная оценка его умственных способностей, и, как он заметил, остальные члены совета тоже нахмурились. Впрочем, резкость Крипт‑мана уже давно была всем известна, и ни один человек не стал его останавливать.
– Тираниды – ужасная мигрирующая раса хищников, пришедшая к нам из дальних пределов галактики. Космическое пространство они преодолевают на огромных кораблях‑матках. Эти твари пожирают все, что попадается на пути, и, как только очередной противник переваривается в их пищеводах, следующее поколение получает дополнительные способности для охоты на своих жертв. Если они нападают, то нападают миллионами особей, кишащих вокруг планеты, словно стая саранчи над полем, и они так же прожорливы. Каждый стебелек, каждое биологическое существо поглощается несметной ордой. Неутолимый голод тиранидов стал причиной гибели миров с эволюцией, насчитывающей миллионы лет и бесчисленные тысячелетия неустанного труда. Мировые океаны осушаются до капли, атмосфера разрушается и улетучивается в космос, пока не остается ничего, кроме голых скал, лишенных каких бы то ни было признаков жизни.
– Их можно победить? – прямо спросил Стаглер. – О да, полковник, – невесело усмехнулся Криптман. – Их можно победить, но цена будет огромной.
– Цена не имеет значения, – резко ответил Стаглер. – Важно лишь одно: мы должны истребить этих монстров, не так ли?
Инквизитор приподнял одну бровь.
– Полковник Стаглер прав, – обратился он к Уриэлю, чуть наклонив голову. – Не окажет ли нам честь капитан Вентрис, рассказав о последнем нашествии роя‑флотилии и битве при Макрейдже?
– С удовольствием, лорд‑инквизитор. – Уриэль поднялся и, гордо выпрямившись, сцепил руки за спиной. – Рой‑флотилия «Чудище» пришла из‑за туманности на восточной окраине галактики, и численность существ, составлявших ее, можно было сравнить с количеством звезд на небе. Вражеские корабли окружили Макрейдж, но благородный лорд Калгар, заранее предупрежденный присутствующим здесь инквизитором Криптманом, собрал на защиту священной отчизны огромный флот. Ужасная битва шла в космосе, пока лорд Калгар не отвел свои корабли к Макрейджу, под защиту наземной артиллерии. Пришельцы рассеялись по планете, и взаимосвязь между био‑кораблями ослабла. Тогда лорд Калгар нанес решающий удар, вывел из строя корабль‑матку и окончательно разрушил всю флотилию.
– Я не понимаю, капитан Вентрис, – вмешался полковник Рабелак. – Как может гибель одного корабля стать причиной разрушения всего флота?
– Я отвечу на этот вопрос, – вызвался магистр Ло‑кард. – Для того чтобы понять мотивацию поведения тиранидов, сначала необходимо понять природу их самосознания. Рой‑флотилия состоит из миллиардов и миллиардов живых организмов, производимых репродуктивной системой королевы‑матки. По существу, каждый корабль представляет собой живое существо, и каждый организм, образующий его, имеет лишь одну цель – служить маточному кораблю, и все они – лишь части единой флотилии. Целостная структура общего сознания связывает воедино все живые организмы – от самых могущественных воинов до микроскопических бактерий пищеварительной системы. Эта система и названа нами Совокупным Разумом Роя, определяющим чудовищную волю и целеустремленность пришельцев. Без сомнения, эти существа лишены всякой индивидуальности и существуют ради служения Совокупному Разуму Роя. Если разрушить психологическую связь между ними, низшие формы организмов теряют цель, часто возвращаются к своим первобытным инстинктам. В этом и заключается один из способов одолеть врага.
– Да, – продолжил Уриэль. – Как только флот лорда Калгара уничтожил самый большой из кораблей роя‑флотилии, стало возможно разбить и остальные био‑корабли, так как сопротивление врага становилось все более беспорядочным и нескоординированным. Остатки роя‑флотилии были выдворены за пределы Макрейджа, и, хотя в главной крепости осталось множество спор, содержащих зародыши тиранидов, лорд Калгар пустился в погоню за врагом.
– Он оставил свой мир без защиты? – неодобрительным тоном поинтересовался Стаглер.
– Нет, полковник, это далеко не так,‑ответил Уриэль. – Защита крепости осуществлялась терминаторами Первой Роты, бравыми воинами вспомогательных подразделений и Титанами Праэтора. Лорд Калгар был уверен, что они справятся, и преследовал тиранидов до колец планеты Цирцеи. Там, соединив силы с флотом Темпестуса, лорд Калгар окончательно разбил тиранидов. Но победа была достигнута высокой ценой. Погибли сотни тысяч людей, был уничтожен флагманский корабль Темпестуса, «Доминус Астра». Пали почти все воины Первой Роты, включая и моего предка, Люциана Вентриса. Армия не скоро смогла восстановить свои силы.
Уриэль опустился на свое место, и рассказ продолжил Криптман:
– Роя‑флотилии «Чудище» больше не существовало, но тираниды многому научились после своего поражения. Приблизительно десять лет назад они вернулись во главе нового, гораздо более многочисленного роя. Мы назвали его «Кракен». Гигантская тень флотилии, уничтожающей все на своем пути, накрыла целый сектор на восточной периферии, но это еще не самое худшее. По характеру относительно редких нападений на Сегментум Темпестус, Ультима Сегментум и даже на Сегментум Со‑лар я смог сделать вывод, что в этой области бесчинствует другая рой‑флотилия, прибывшая с нижнего уровня галактики. Я назвал ее «Левиафан», и, похоже, нашему миру угрожает отделившийся от «Левиафана» флот.
– Господа, мы обязаны остановить тиранидов здесь и сейчас. Иначе Тень варпа окутает миры и затмит божественный свет. Тогда человечеству придет конец. Корабли не смогут ориентироваться в варпе, прекратят действие все Линии связи между планетами, Империум рухнет. Ошибки в нашей борьбе недопустимы, нам предстоит сражаться за будущее целой расы, и я готов пойти на любые жертвы ради жизни человечества.
Масштаб грядущей борьбы и ставки в этой войне ошеломили армейских офицеров. Воцарилось напряженное молчание. Даже Монтант проникся важностью предстоящих событий и сосредоточенно прикусил нижнюю губу.
– Какие меры приняты, чтобы защитить систему от вторжения тиранидов? – спросил Астадор.
– Лорд адмирал Тибериус совместно с адмиралом де Кортэ разработали стратегию, которая поможет задержать рой‑флотилию на подступах к границам нашего мира, – ответил Уриэль. – Но всем нам ясно, что оборонительная система этого города пришла в упадок. Потребуется немало времени, чтобы привести ее в порядок и подготовиться к вторжению.
– Капитан Вентрис прав, – кивнул Криптман. – Я запросил помощь у Караула Смерти из боевого подразделения нашего Ордена Теперь мы можем располагать и их силами тоже. Несомненно, тиранидов необходимо встретить за пределами нашего мира, но мы не можем развернуть флот, пока остается не выясненным направление удара. Астропаты докладывают о возмущениях и завихрениях в варпе, что говорит о возможности приближения роя‑флотилии. Но искажения, вызванные Тенью вар‑па, делают невозможным уточнить полученные данные. Мы продолжаем наблюдение за пространством.
– Корпус Крейга с его вооружением в последующие три дня будет оставаться на планете, – сказал Стаглер. – Мы немедленно начинаем укрепление системы обороны города. Кроме того, я уже разработал график учений, чтобы подготовить защитников к тому времени, когда подойдет вражеский флот. Эти бестии не. скоро забудут Корпус Смерти.
– Я откомандирую сержанта Леаркуса и еще нескольких Ультрамаринов в помощь при проведении тренировок, – снова взял слово Уриэль. – Леаркус – лучший инструктор, когда‑либо обучавшийся в Аджизелусе, он окажет вам неоценимую помощь.
– Благодарю, капитан Вентрис, – согласился Стаглер. – Я принимаю ваше предложение.
Затем заговорил Рабелак:
– Мои солдаты закончат высадку к сегодняшнему вечеру. У нас не так много наземного оружия, как в подразделениях полковника Стаглера, поэтому мои люди утром отправятся в отдаленные районы и будут заниматься эвакуацией населения, сопровождая людей под защиту городских стен. Корпус Логреса прибыл из мира льда, так что здешний климат не причинит нам много хлопот. Кроме того, мы сможем научить остальных воинов избегать обморожений и других неприятных последствий зимних холодов. По правде говоря, их основным занятием до сих пор была охрана морских ферм от набегов собакоголовых разбойников на Тареллиане. Пора им узнать, что такое настоящая война.
Обер‑ фабрикатор Монтант тоже принял участие в обсуждении планов:
– Отряды самообороны Эребуса приступили к тренировкам с того самого момента, как было получено предупреждение о готовящемся нашествии. Как глава сил самообороны города, я издал приказ об усилении тренировок и пригласил к содействию отряды Адептус Арбитрес. Большая часть моих людей исправно участвует в учениях, и, насколько я могу судить, они достигли немалых успехов. Кроме того, мы начали готовить запасы медикаментов, топлива, продовольствия и воды в подземных хранилищах города.
Криптман был несколько удивлен такой расторопностью обер‑фабрикатора и удовлетворенно кивнул.
– Прекрасно. Именно об этом я только что собрался поговорить.
– С этой стороны вам не о чем беспокоиться, инквизитор Криптман. Если и есть что‑то, что я хорошо знаю, так это организация материально‑технического обеспечения. Я плохо разбираюсь в тонкостях военной стратегии, но зато лучше других могу наладить снабжение и добиться, чтобы каждый солдат был обеспечен полным комплектом амуниции и трехразовым горячим питанием.
– А в этом и заключается половина успеха в войне, – скупо улыбнулся Криптман.
– Верно, – расцвел Монтант, довольный, что может внести свой вклад в общее дело.
Еще два часа прошли в тщательной разработке планов предстоящей кампании. Обсудили все: от действий объединенного флота до размещения в городе солдат и машин. Несмотря на продолжительные споры, соглашения были достигнуты по всем ключевым вопросам. Все понимали, насколько тяжелая сложилась ситуация, но по мере принятия совместных решений в настроении членов военного совета появился некоторый оптимизм.
– Тираниды – это воплощение самых страшных наших кошмаров, – произнес в заключение лорд‑инквизитор. – Однако мы должны твердо помнить две вещи: их можно поразить оружием и они смертны.
Уриэль налил себе кубок вина, но в этот момент дверь распахнулась и вошел связной офицер‑ополченец с донесением для Монтанта. Он торопливо пересек зал и вручил обер‑фабрикатору запечатанный пакет.
Монтант быстро прочитал послание, и на его лице появилась улыбка. Со словами: «Теперь можно начинать» – он протянул бумагу лорду‑инквизитору.
Пока Криптман знакомился с сообщением, Монтант продолжал:
– Наблюдатели со станции прослушивания на Традженте зафиксировали неизвестный сигнал из звездного скопления Барбарус и послали на разведку два звена «Фурий» с борта «Карлоса Винсента». Похоже, им удалось обнаружить и уничтожить корабль‑разведчик тиранидов. Астропаты также подтверждают наличие приближающихся возмущений в этой области пространства. Господа, мне кажется, теперь мы знаем, откуда приближается враг.
Тирен Малик поставил свою винтовку на предохранитель и открыл казенную часть. Из кармана поношенной куртки он достал обойму патронов, проверил, чтобы бойки были чистыми, и зарядил оружие, убедившись, что первый патрон находится прямо под стволом. Щелчок затвора подтвердил готовность ружья к стрельбе. Подняв винтовку к плечу, он посмотрел через прицел на три обломка скалы, заранее установленные на склоне горы. Последовал глубокий вдох, затем медленный выдох, палец прикоснулся к спусковому крючку, и пуля сбила один из камней.
Опустив оружие, Тирен проследил за тем, чтобы сын Кайл в точности повторил его действия. Звук выстрела эхом раскатился по ущелью, и второй обломок скалы скатился со своего места. Далеко внизу несколько человек испуганно выпрямились, но потом вернулись к прерванному занятию – возведению баррикады перед входом в поселок.
– Хорошо, сынок, отличный выстрел, – произнес Тирен. – А теперь повтори все сначала. До прихода чужаков тебе надо научиться действовать как можно быстрее. Как только научишься перезаряжать винтовку с закрытыми глазами, пойдем ужинать.
Кайл широко улыбнулся, услышав похвалу отца, разрядил винтовку и начал все сначала. Тирен внимательно наблюдал за сыном. Кайл проявлял большие способности и уже успевал перезарядить винтовку меньше чем за шесть секунд. Еще один выстрел – и последний обломок скалы разлетелся на кусочки.
Примерно полчаса отец и сын продолжали тренироваться, но потом зарядил дождь, и они поспешили домой. Путь лежал вдоль высохшего русла ручья, ведущего к небольшому селению горняков под названием Хэдли‑Хоуп. Им пришлось перебираться через ряды скользких бочонков из‑под руды, перегородивших главную дорогу, зато потом отец и сын смогли укрыться от дождя под широкими карнизами домов, стоящих вдоль улицы.
Тирен заметил, что и противоположный конец улицы перегорожен баррикадой – большие козлы, опутанные колючей проволокой, соседствовали с рядами бочек, заполненных песком и камнями. Не бог весть какая защита, но это все, что смогли сделать местные жители. Дом Тирена Малика стоял рядом со школой – самым большим зданием в поселке. Дом он построил когда‑то своими руками из необожженного кирпича, прожил здесь больше двадцати пяти лет и вырастил троих детей. Все это время Тирен добывал руду на шахте. Обнаружение руды и послужило причиной заселения Барбаруса I. Малик был преданным слугой Императора, трудился изо всех сил, раз в неделю посещал проповеди священника Каску в соседнем городке Пилотас Ридж, а один месяц в году посвящал помощи тем, кому повезло меньше, чем ему самому.
Двадцать пять лет немало значат, и будь он проклят, если какой‑то безликий эксперт с Тарсис Ультра прикажет ему покинуть дом только потому, что ожидается нашествие пришельцев. Жители Хэдли‑Хоупа всегда выручали друг друга в трудные времена, и в этот раз они преодолеют несчастья. Вход в шахту уже завален, улицы городка забаррикадированы, и жители готовы защищать свои дома и имущество.
Вдали над бегущей вниз дорогой клубились тяжелые серые облака, но Тирен мог видеть высокие мачты с мерцающими огнями маяков в других поселках. День неуклонно катился к вечеру. Даже отсюда можно было рассмотреть, что и в соседних селениях жители тоже приготовились встретить врагов. Чувство солидарности обострилось перед лицом грозящей опасности, и. Тирен снова вознес благодарность Императору за то, что у него есть такие чудесные друзья и соседи.
Отец и сын наконец добрались до своего дома и сняли мокрые, грязные башмаки перед тяжелой деревянной дверью. Меррия содержала дом в чистоте, и они не хотели навлечь на себя неприятности, запачкав пол.
Дом встретил их теплом и ароматом горячей пищи. Жена и две дочери протирали тарелки и расставляли их на накрытом к ужину столе. Тирен повесил обе винтовки на дверь и проверил, чтобы в них не осталось патронов.
– Ну как, хорошо повеселились? – спросила Меррия. Она возилась у горячей плиты.
– Да уж, неплохо, – ответил Тирен и взъерошил волосы на голове Кайла. – Наш сын оказался очень способным, он ни разу не промахнулся, не так ли, сынок?
– Да, ни разу, папа, – подтвердил Кайл. Меррия повернулась к мужу и сыну и недовольно ахнула при виде плачевного состояния их одежды. Вытерев руки о фартук, она погнала обоих мужчин в соседнюю комнату.
– Вы оба промокли! Быстро переоденьтесь, пока не простудились до смерти! И не мешкайте, ужин будет на столе через пять минут.
Отец и сын знали, что лучше не спорить. Раздевшись, они насухо вытерлись чистыми полотенцами и натянули свежие рубашки и штаны. Когда они вернулись на кухню, Меррия уже начала раскладывать еду. Тирен занял свое место во главе стола. Он дождался, пока каждый получит полную тарелку, положил ладони на стол, закрыл глаза, склонил голову и воззвал к милости Императора.
– Святой всевидящий отец наш, благодарим тебя за пищу. Освети наш путь своей мудростью и даруй силы одолеть злобных нечестивцев и пришельцев. Не оставь нас своей милостью.
Все члены семьи повторили вслух его последние слова и принялись за еду. С потолочной балки свисала газовая лампа, ее теплый свет заливал кухню. Тревожные огни маяков не проникали в дом. Меррия заботливо прикрыла окна металлическими ставнями.
Тирен улыбнулся жене и принялся за еду.
Он и остальные жители Хэдли‑Хоупа готовы встретить врагов.
На лбу третьего техника Озрика Неру выступил пот, и он снова мысленно пожелал астропату заткнуться и дать им немного покоя. Ее стенания с самого начала раздражали Озрика, а теперь весь слуховой отсёк станции Траджент наполнился нескончаемой болтовней. Пальцы Неру выбивали нервную дробь на приборной панели, а сам он невидящим взглядом уставился в монитор. «Эти данные не могут быть правдой, просто не могут». Он потер ладонью небритый подбородок и решил еще раз проверить цифры, хотя и сознавал всю бесполезность этой попытки.
Числа, появившиеся на мониторе на этот раз, точно совпадали с прежними результатами.
Озрик вытер пот с бритого затылка и заполнил сводку на листе пергамента, как его учил старший наставник на Тарсис Ультра. Он чувствовал себя очень одиноким и испуганным, и отчаянно хотел снова оказаться на Корделисе, работать в каком‑нибудь многолюдном центре. Если допустить, что эти результаты верны, то к их миру приближается флотилия невиданной силы.
Корабли Имперского Флота уже находились в пути, но Озрик понимал, что они не успеют прибыть к Традженту до прихода кораблей чужаков. При этой мысли его охватывал леденящий ужас. Он взглянул через плечо на старшего магистра и понял: его начальник тоже сильно встревожен происходящим.
На неоднократные просьбы разрешить персоналу покинуть станцию наблюдения, от адмирала де Корте каждый раз приходил отказ, и им оставалось только ждать и надеяться, что грозный флот пройдет мимо.
Астропат сидела в кресле рядом с магистром, ее челюсти были плотно сжаты, а лицо осунулось и побледнело. Она постоянно ерзала в кресле, что‑то бормотала, веки ее подергивал нервный тик, а пальцы сводило судорогой. Ее стоны заполняли рабочую комнату и нервировали всех шестерых техников, с некоторых пор дежуривших здесь постоянно.
Внезапно она судорожно выпрямилась и крикнула во всю силу легких.
Люди подпрыгнули от неожиданности, а женщина сползла с кресла, путаясь в зеленой накидке, и принялась исступленно царапать ногтями лицо. Из глубоких царапин брызнула кровь. Опустившись на колени, астропат жалобно захныкала, продолжая раздирать свою кожу. Кровь залила лицо, но она продолжала разрывать ногтями плоть, словно пытаясь добраться до мозга и вырвать его из черепа.
– Они идут! – простонала женщина. – Они роются в моих мыслях, ревут, трещат, множество голосов! Они идут за нами всеми – за нашей кровью и плотью, за нашими телами и душами!
Озрик зажал уши руками, чтобы не слышать ее воплей, а женщина поднялась на ноги и шагнула к нему, протянув вперед окровавленные пальцы, будто моля о помощи. Он не успел ничего понять, как астропат споткнулась и снова упала на пол.
Вокруг ее головы растеклась лужа крови, стоны постепенно затихли.
Уриэль взошел на капитанский мостик «Горя побежденному» в тот момент, когда адмирал Тибериус и его адъютант Филотас рассматривали электронную карту, установленную на облицованном камнем столе. На темной поверхности встроенного экрана отображалось огромное количество топографической информации, относящейся к системе Тарсис Ультра. Здесь же были проведены плавные кривые маршрутов патрульных кораблей обороны, обозначены орбиты планет и астрономические объекты, а также главные звездные пути. Точки перехода на границах системы были отмечены желтым, а каждая из планет светилась мягким зеленоватым светом. Вдоль края экрана бежал ровный столбик цифр, но Уриэль не имел ни малейшего представления, что они означают.
– Покажи мне, – произнес Тибериус.
Филотас набрал несколько цифр на панели управления, и вся лишняя информация погасла, осталось только расположение планет и астрономических объектов.
– На самом дальнем краю системы находится планета Барбарус Один, – пояснил Филотас, и рядом с зеленой точкой вспыхнули золотые буквы готического шрифта.
– Планета‑шахта, – заметил Уриэль. – В основном здесь добываются драгоценные металлы и самоцветы, но есть и некоторые полезные минералы, используемые при изготовлении металла для брони звездных кораблей.
– Население? – спросил Тибериус.
Филотас сверился с информационным блоком и ответил:
– Население очень малочисленно. При последней переписи зарегистрировано немногим более девяти тысяч душ, в основном проживающих в нескольких маленьких селениях, в горах восточного континентального хребта.
– Что сделано для эвакуации их в более безопасное место? – снова задал вопрос лорд адмирал.
– Местному эксперту было послано предупреждение. Между этой планетой и Корделисом курсирует грузовой корабль, но трудно сказать, успеет ли он добраться до места раньше, чем авангард флотилии тиранидов.
– Проклятие! – недовольно буркнул Тибериус. – Чем больше миров падет под напором тиранидов, тем сильнее и многочисленнее будет их войско.
– Дальше, по направлению к центру системы, расположены две необитаемые планеты. Первая из них, Парос, обладает атмосферой, состоящей преимущественно из бензол‑водородных элементов. Она очень токсична, и хотя эксперты не раз пытались изменить ее на более приемлемую для людей, они до сих пор не достигли ощутимых результатов. Вторая планета называется Йулан. Это нестабильное скальное геологическое образование, сотрясаемое вулканическими штормами, хотя на орбите постоянно присутствуют корабли‑станции, которые перекачивают водородную плазму.
Филотас перевел карту в другой масштаб, чтобы подробнее рассмотреть центральную часть системы.
– Следом мы видим Корделис, небольшой, но густозаселенный мир, приспособленный под промышленное производство. Население составляет около шестнадцати миллионов человек, силы обороны – пятьдесят тысяч солдат. Процесс эвакуации идет по плану, но я бы посоветовал обойти Корделис стороной. Слишком много кораблей приземляется и взлетает в этом порту. Уже имели место несчастные случаи. После Корделиса идут две сельскохозяйственные планеты, Калумет и Калидон. Обе заселены в основном временными рабочими. Их эвакуация не представляет никакой сложности и уже заканчивается. И наконец, сама Тарсис Ультра с населением более шестидесяти миллионов.
– Сколько времени у нас в запасе до того момента, когда придется вступить в бой? – спросил Уриэль.
Филотас снова ввел какие‑то данные в информационный блок, нажал несколько рун на клавиатуре, и темный экран пересекли разноцветные линии. Одна из них начиналась у точки, обозначающей «Горе побежденному», и тянулась через всю систему к Барбарусу I. По краю монитора снова вспыхнула колонка цифр. При помощи стальной линейки и циркуля Филотас определил необходимые показатели.
– При наших скоростях мы сможем добраться до орбиты Барбаруса через семь суток, – сказал он. – Тираниды придут туда первыми.
Озрик Неру наблюдал через смотровой люк за приближающимся облаком пришельцев с неподдельным, тошнотворным ужасом. Молитвы о спасении, которые он не вспоминал с самого детства, сами собой срывались с губ. Угрожающая туча обволокла всю станцию, стены вздрогнули от очередного удара, и Озрик испуганно вцепился в ограждение. Двадцать минут назад приближающийся рой выпустил струю похожих на споры организмов, и они, преодолев пустоту, приблизились к станции прослушивания. На некоторое время они замерли на месте, ритмично пульсируя, а потом безошибочно двинулись к стенам. При этом одни организмы взрывались наподобие небольших мин, другие, похожие на мешочки с жидкостью просто лопались, и их содержимое неумолимо разъедало внешнюю обшивку станции. В стальном корпусе уже появились бреши. Концентрированная кислота и вирусы пожирали металл.
Численность приближающегося флота поражала воображение. Тысячи дрейфующих существ окружали корабли пришельцев, образовав плотную завесу, не поддающуюся снарядам немногочисленных орудий станции. Кроме того, после непродолжительной стрельбы " боезапас подошел к концу.
Озрик проверил протокол орудийной стрельбы и подсчитал количество выпущенных снарядов. Оказалось, что по приближающейся туче врагов со станции было произведено более двадцати тысяч выстрелов. Потери пришельцев должны были быть огромными, но по сравнению с их численностью обстрел не нанес противнику видимого ущерба. Зато теперь станция оставалась почти без защиты.
Облако спор заметно сгустилось за окном, и Озрик, упав на колени, снова принялся читать молитвы.
– Неру! – окликнул его старший магистр. – Вернись на свой пост.
Озрик поднялся. Раздался следующий удар, и на экране вспыхнула очередная серия тревожных сигналов.
– Мы все скоро погибнем! – закричал Озрик. – Какая разница, оставлю я свой пост или нет?!
– Мы здесь ради нашей работы, и только это имеет значение, – твердо ответил магистр, хотя тоже был явно испуган. – Да, мы все умрем, но мы умрем, выполняя свой долг перед Вселенной и Императором. Это великая честь.
Озрик кивнул и, понурив голову, пошел к своему месту. Снаружи послышался скрежет разрываемого металла, снова раздался тревожный сигнал, оповещающий об очередной трещине в обшивке. Перепуганный персонал станции, затаив дыхание, прислушивался к скрипу наружных дверей, не выдержавших натиска пришельцев.
А затем они услышали, как когти царапают пол в коридоре, ведущем в их комнату.
Тирен Малик сжал зубы, пытаясь не думать о боли, и с трудом перезарядил винтовку. Трясущиеся пальцы плохо повиновались. Горячие осколки взорвавшегося пришельца угодили в плечо и в грудь. Меррия постаралась вытащить все костяные шипы, но рана не желала закрываться. Повязка уже пропиталась отравленной кровью.
– Папа, почему небо стало такого странного цвета? – спросил Кайл.
Голос сына задрожал от страха, когда тот выглянул на улицу через щели в пробитых металлических ставнях. Обычно серое, как сланец, небо приобрело неприятный грязновато‑пурпурный оттенок. Фиолетовые тучи сверкали неестественно яркими молниями, Освещая горы каким‑то чужим, потусторонним сиянием. Вслед за кислотным дождем, который разъедал железные крыши домов, посыпался град темных предметов, и жители Хэдли‑Хоупа оставили баррикады, чтобы укрыться в здании школы, единственном помещении, способном вместить всех.
Мужчины принесли с собой все имеющееся в поселке оружие: от древних винтовок, грозящих разорваться в руках при первом же выстреле, до блестящих свежей смазкой лазганов, состоящих на вооружении у местных солдат самообороны. Двадцать три малыша плакали в самом центре помещения школы. Их матери и учителя тщетно пытались успокоить детей песнями и молитвами.
– Я не знаю, сынок, – ответил Тирен, наконец‑то справившись с патронами.
Он поднялся со стола и присоединился к стоявшему у окна сыну. Таинственные предметы, похожие на шарики, покрытые прожилками, продолжали падать с неба. Странный град из спор продолжался с наступления сумерек. Ветер уносил основную часть этих существ в горы, но к ночи воздух стал заметно холоднее, направление ветра изменилось и все больше спор попадало в долину.
Поначалу жители Хэдли‑Хоупа смотрели на них с боязливым любопытством, пока один из таких пульсирующих снарядов с шевелящимися отростками не упал прямо в центр поселка. Пастор Апден решительно подошел почти вплотную и выстрелил в него, ожидая, что непонятный предмет просто лопнет. Тирен с ужасом наблюдал, как взорвался живой снаряд. Густая, вязкая жидкость брызнула фонтаном и окатила пастора. Крики боли и ужаса разнеслись по всему поселку. Малик бросился на помощь, но было уже поздно. На глазах у соседей кожа пастора слезала под воздействием смертоносной жижи и куски плоти отваливались, обнажая скелет. Жалобные стоны смолкли только тогда, когда смертоносное вещество добралось до горла, а через минуту от священника осталась лишь лужица вонючей слизи.
С этого момента никто не отваживался стрелять в споры. Но теперь они добрались до школы.
– Кайл, смотри внимательно и зови меня, если что‑нибудь заметишь.
Кислотный дождь все сильнее разъедал металлические ставни. Выглянув в образовавшуюся дыру, Малик заметил, что огни в соседних поселках погасли.
Кот уже несколько часов, как невозможно было связаться с жителями Пилотас Ридж. Там тоже не было видно огней – от ужасного дождя вышли из строя все линии связи и электрические кабели, проложенные по земле. Скоро весь поселок погрузится в темноту. На дороге что‑то шевельнулось, и Тирен постарался отвлечься от детского плача и испуганных голосов женщин. Земля под ногами вздрогнула, как живая, капли дождя заблестели на панцирях тысяч существ, бегущих к маленькому поселку.
Малик нагнулся, достал из рюкзака старенький, но вполне пригодный бинокль и направил его на дорогу. В непривычной темноте трудно было что‑нибудь рассмотреть, но он увидел достаточно. При виде тысяч ужасных созданий, которые, казалось, целиком состояли из когтей, клешней и зубов, у Тирена перехватило дыхание.
– Спаси нас, Император, – прошептал он, уронив бинокль. – Все, кто имеет оружие, займите подходящие позиции для стрельбы, – спустя секунду крикнул Малик, стряхивая оцепенение.
Он схватил за руку пробегавшего мимо бледного от страха человека.
– Радек, возьми десять человек, и поднимайтесь на балкон. Будете стрелять сверху. Навес укроет вас от дождя.
Радек кивнул и помчался выполнять распоряжение.
Тирен оглянулся к жене и дочерям, ободряюще махнул им рукой, а потом отыскал подходящую трещину в ставне и установил дуло винтовки. С оружием наперевес к нему подошел Кайл. На лице мальчика блуждала тревожная улыбка.
– Я горжусь тобой, сынок, – сказал Тирен, и Кайл благодарно кивнул.
Сквозь разъеденную кислотным дождем ставню было видно, что волна пришельцев уже захлестнула баррикады.
– Они подходят! – крикнул Тирен. – Открывайте огонь!
Раздался недружный залп, и в центре помещения снова испуганно заплакали дети. В замкнутом пространстве грохот выстрелов прозвучал особенно громко, и клубы дыма заполнили зал. Малик увидел, как несколько чужаков упали. С балкона тоже грянули выстрелы.
Сквозь грохот стрельбы он услышал странный звук, похожий на свист летящего артиллерийского снаряда, а в следующий момент испуганно вздрогнул – на крышу школы свалилось что‑то очень тяжелое. Потолочные балки затрещали, и сверху донеслись отчаянные вопли, но Тирен ничем не мог помочь людям на балконе. Еще несколько существ тяжело упали на землю перед школой, вновь заставив задрожать стены.
Выстрелы следовали один за другим, но пули отскакивали от крепких черепов и панцирей пришельцев. Захватчики наводнили поселок и постепенно окружили школу плотным кольцом.
Яростный удар обрушил часть стены. Тирен свалился на пол, а окно вместе со ставнями вылетело наружу. Горячее зловоние ворвалось в помещение. Через образовавшийся проем стала видна охваченная огнем генераторная станция. Пожар осветил громадное, с карьерный бульдозер, создание, карабкающееся из воронки, образовавшейся после его падения.
В пролом устремились мелкие твари, и Тирен, торопливо вскочив на ноги, снова открыл стрельбу. В свете пламени, охватившем генератор, были отлично видны силуэты захватчиков. Малику вместе с троими подоспевшими на помощь мужчинами удалось перебить всех, кто пытался ворваться в здание школы. Крыша генераторной станции прогорела и рухнула, взметнув фонтан пылающих искр. И вместе с искрами к небу унесся чей‑то полный мучительной боли вопль.
– Найдите что‑нибудь, чем можно закрыть пролом! – крикнул Тирен.
Он продолжал стрелять, пока не опустела обойма. Малик принялся перезаряжать винтовку, а три женщины пододвинули тяжелый стол и несколько парт, чтобы закрыть брешь в стене. От грохота выстрелов и детского плача у Тирена закладывало уши, но вскоре он снова услышал тяжелые удары по металлическим ставням. Соседнее окно не выдержало натиска, распахнулось, и внутрь ввалился огромный пришелец. Громадное тело и все шесть конечностей покрывал блестящий от дождя панцирь, а из отвратительной зубастой пасти вырывалось голодное шипение.
Тирен выстрелил, но промахнулся. От стены отлетел кусок штукатурки. Чудовище проигнорировало атаку и двинулось к защитникам северной стены. Кайл повернулся к пришельцу и вскинул винтовку. Малик закричал от страха, но мальчик даже не успел выстрелить. Жуткая тварь с нечеловеческой ловкостью вскинула клешни и разорвала Кайла пополам.
– Нет! Нет! Нет! – выкрикнул Тирен и снова нажал на спусковой крючок.
Пуля угодила в основание шеи монстра, и его голова разлетелась фонтаном темного ихора. Тирен бросил винтовку и кинулся к сыну, но было слишком поздно. Рыдая, Малик упал рядом с телом Кайла. Сквозь пелену слез он увидел, как руины генераторной станции начали вздыматься, словно кто‑то огромный восстал из огня. По школе прокатилась волна ужасных криков, и Тирен перекатился по полу, чтобы снова схватить оружие. Громадный монстр одним прыжком перескочил через улицу и разгромил стену школы, сорвав заодно и часть крыши. На панцире чудовища плясали языки огня. Вопя от боли и ярости, оно вломилось внутрь здания.
У Тирена от страха ослабели колени, когда тварь – воплощение самых жутких кошмаров – с грохотом шагнула вперед. Пришелец казался выше всех предыдущих созданий. Передвигаясь на мощных полусогнутых задних конечностях, он угрожающе поднял над головой две пары толстых лап с зазубренными когтями. Отвисшая челюсть щетинилась сотней загнутых клыков, а в темных глазах отражались пляшущие огоньки пламени.
Чудовище пронзительно крикнуло и взмахнуло лапами. Каждый удар разрывал человека надвое. Пришелец сделал еще шаг вперед, доски пола застонали под его тяжестью, а ужасные когти продолжали уничтожать все, что попадалось на пути.
Тирен с криком вскинул винтовку и выстрелил, но пули отскочили от хитинового панциря, не причинив монстру никакого вреда. Через пролом просунулось небольшое создание. Малик уничтожил его выстрелом в голову, а затем потянулся за следующей обоймой. Гигант продолжал крушить школу. Голова его ударила в потолок, круша балки. Верхний этаж обрушился, люди полетели вниз, прямо под удары чудовищных когтей. Дети заходились плачем. Крик тиранида перешел в оглушительный рев, из его пасти вырвался светящийся зеленоватый шар, одним ударом прикончивший прижавшихся друг к другу женщин и детей.
Тирен онемел от ужаса, но в следующую секунду в отчаянии рванулся к пришельцу, зная, что идет на верную смерть. После гибели всей семьи он уже не хотел жить. Малик стрелял, пока не опустела обойма, а потом, поудобнее перехватив винтовку, в щепки разбил приклад о несокрушимые ноги гиганта. Одним взмахом когтистой лапы чудовищное создание оторвало Тирену руку и швырнуло его окровавленное тело к противоположной стене. Бедняга приземлился на школьном дворе, но от горя и ужаса он уже был не в силах осознать, что происходит.
Кислотный дождь разъедал его плоть, но Тирен не чувствовал своего тела ниже шеи.
Издавая жуткое шипение, пришельцы окружили его. Блеснули острые как кинжалы клыки. Малик ничего не почувствовал. Последним, что мелькнуло перед его глазами, был сплошной частокол из зазубренных когтей и зубов.

Глава 5

Картина гибели целого мира заполнила гигантский фонарь наблюдения и отразилась на всех экранах и дисплеях крейсера. Рой‑флотилия, подобно стае хищных паразитов, окружила Барбарус I плотным дрожащим облаком. Мерцающие молнии пробивали плотную атмосферу, и, несмотря на весь ужас положения, зрелище можно было назвать почти красивым. Уриэль понимал, что такая картина свидетельствовала о предсмертной агонии мира, уничтожаемого бурями невиданной силы, способными опрокидывать горы и сдвигать целые континенты.
Оболочка планеты словно вскипела, раздираемая бесчисленными ненасытными щупальцами. Пришельцы вгрызались глубоко в почву в поисках любого вещества, которое можно было разложить на органические составляющие.
На Барбарусе I не могло остаться ничего живого. Скоро весь генетический материал планеты будет поглощен тиранидами и использован в качестве пищи и топлива для вечно голодных репродуктивных камер маточных кораблей. Уже в этот момент биологические вещества, недавно бывшие населением планеты, перерабатывались в недрах этих тварей. От подобной мысли к горлу Уриэля подступила тошнота, а в душе загорелась яркая, обжигающая ненависть, испытанная им на полях Ихара VI.
– Услышь меня, Император, – прошептал Уриэль и поклялся отомстить за смерть целой планеты.
Вместе с лордом адмиралом Тибериусом он стоял на капитанском мостике «Горя побежденному», не в силах ничем помочь погибающему на его глазах миру, но готовый на все, чтобы не допустить смерти подданных Империума от лап Великого Пожирателя.
Тибериус отошел от обзорной панели и поднялся на капитанский мостик. Он машинально дотронулся до паутины шрамов, пересекающих одну сторону его лица, полученных во время войны с тиранидами на Макрейдже, более двухсот пятидесяти лет назад. Тогда он еще был палубным офицером этого гордого корабля. После тех событий он успел дослужиться до звания адмирала.
Тибериус коснулся руны в углу пульта, и на экране перед его глазами высветился и обреченный мир, и строй Имперского Флота, призванного уничтожить захватчиков. Борт о борт с «Горем побежденному» находился корабль Мортифактов «Искушение Смерти», с другой стороны выстроились остальные корабли, прибывшие на войну с тиранидами.
Они не смогли спасти людей Барбаруса I, но их месть настигнет убийц вблизи умирающей планеты.
– Скоро они двинутся к нам, – заметил адмирал.
– Почему вы так думаете? – поинтересовался Уриэль.
– Смотри. – Тибериус показал на один из экранов. Гигантское неуклюжее существо, оторвалось от процесса насыщения. – Они реагируют на наше присутствие.
Удивительное создание было длиннее самого большого корабля, виденного когда‑либо Уриэлем. Его шкуру покрывали наросты и шрамы, полученные при столкновении с астероидами за тысячелетия странствий по бесконечной бездне. На нижней части туловища колыхались отростки, похожие на водоросли, а из больших всасывающих отверстий при движении начинала сочиться густая слизь. Там, где, по предположению Уриэля, находилась задняя часть, располагались длинные конечности, усеянные шипами и когтями. Все существо нелепо подергивалось и пульсировало. Казалось, эта громадина не способна чувствовать ничего. Капитан подумал, что подобному монстру не место в мире живых существ.
Перед исполином двигался авангард: чудовища, похожие на гигантских рыбин с зазубренными крыльями‑плавниками, целиком покрытые прочной броней, ощетинившейся клешнями и шевелящимися цепкими щупальцами. Десятки смертоносных спутников курсировали вокруг большого корабля, словно преданные слуги, охраняющие королеву. Уриэлю они напоминали вероломных хищников, которые охотятся стаями и хватают из стада самых слабых животных. Как только жертва падает бездыханной, все члены стаи расходятся и ждут в сторонке, пока вожак не насытится свежим мясом.
– Какова их тактика? Каким образом они атакуют?
– Я не знаю, Уриэль. Скорее всего, сначала они будут испытывать нас, искать слабые места и только потом двинут в бой основные силы. Нам повезло, мы застали их за едой. Так что на первых порах нам не придется противостоять мощи всего роя‑флотилии.
Уриэль посмотрел на множество организмов, приближающихся к «Горю побежденному». Если уж это воинство всего лишь часть вражеской флотилии, то какова же должна быть мощь всей армии тиранидов!
Лорд‑ инквизитор Криптман наблюдал за той же сценой с капитанского мостика «Аргуса», флагманского корабля адмирала Бреганта де Корте. Он тоже видел, как исполин оторвался от пищи и двинулся им навстречу. Почти всю свою жизнь Криптман боролся с тиранидами и не испытывал к ним никаких чувств, кроме жгучей ненависти. При виде погибающей планеты лорд‑инквизитор с удовлетворением отметил, что ненависть в его душе ничуть не ослабла.
Приближающийся маточный корабль был не самым большим из тех, что ему приходилось видеть, но все же он был огромным – около трех километров длиной.
– Омерзительные создания, – заметил де Корте.
– Да, – согласился Криптман. – Но тем не менее смертельно опасные. Они обладают грозным симбиотическим оружием, могут разбрызгивать концентрированную кислоту, вырабатывать плазменные заряды, а кроме того, из отверстий в этой окаменевшей шкуре могут извергаться бесчисленные орды организмов‑воинов.
– Наше оружие освящено благословением Императора, и мы победим, – заверил его де Корте.
Криптман кивнул и указал на облако спор, окружающее исполинское создание.
– Взгляните туда, адмирал. Эта завеса из спор настолько плотная, что защищает нашего главного врага от любых посторонних воздействий, кроме разве что самых решительных ударов.
– Лорд‑инквизитор, – в голосе адмирала слышалось напряжение, охватившее сейчас всех членов экипажа, – я прошу вашего разрешения начать наступление.
– Да, – кивнул Криптман, не отрывая мрачного взгляда от схемы тактического построения кораблей, мерцающей на одном из экранов. – Начинайте атаку.
Офицеры‑координаторы и связисты немедленно обступили широкий навигационный стол с нанесенной сеткой пространственных координат. При помощи длинных плоских указок они передвигали уменьшенные копии кораблей, участвующих в битве.
Адмирал коротко кивнул и, резко развернувшись, промаршировал к командному пульту. Брегант де Корте был высоким, жилистым человеком с длинным узким лицом, на котором выделялись тонкие, словно нарисованные, усики. Адмиральская форма свободно болталась на его худом теле, и с первого взгляда никто не признал бы в нем человека, чья безукоризненная стратегия помогла предотвратить вторжение К'Ниба на Сулацис Рим, человека, который уничтожил банды орков на Карадаксе и покончил с пиратами Хааркса по прозвищу Кровавый Топор.
Де Корте остановился перед пультом и налил себе бокал амасека. Хрустальный графин с этим напитком традиционно стоял на его рабочем столе. Затем, глубоко вдохнув, адмирал на секунду замер, оглядывая соратников, перед тем как отдать приказ. Важно не поддаться страху перед ужасающим нашествием пришельцев. Спокойная уверенность командира должна вести за собой всех воинов.
Наконец адмирал осушил бокал.
– Мои наилучшие пожелания всем вам, да пребудет с нами удача в этой славной битве.
Джаэмар, комиссар корабля, кивком одобрил слова де Корте.
По традиции, самый молодой из матросов крейсера подошел к адмиралу. От волнения у него на лбу даже выступил пот.
– Приказ отдан, адмирал?
Лорд адмирал поставил бокал на пульт.
– Приказ отдан. Передайте всем кораблям, что атака началась. Во славу Императора.
Два флота неумолимо приближались друг к другу, хотя дистанция между ними еще исчислялась десятками тысяч километров. Как только приказ о начале атаки был передан капитанам всех судов Имперского Флота, корабли начали расходиться, согласно заранее выработанной схеме тактического построения. В движении тиранидов невозможно было определить никакой системы, биоактивная флотилия намеревалась встретить противника единой гомогенной массой.
Линейные крейсеры Космодесанта вместе со скоростными судами отряда Преторианцев выдвинулись вперед и заняли позиции перед громадами «Аргуса» и «Меча возмездия».
Три сторожевых судна‑перехватчика при поддержке двух легких крейсеров класса «Неустрашимый» – «Луксор» и «Ерметов» – тоже выдвинулись на острие атаки. Их бесстрашные рейды должны будут стать решающими в предстоящем сражении, и де Корте понимал всю опасность их задачи.
На другом фланге в авангарде основного строя приготовились к бою истребители класса «Кобра» – «Гидры» и «Мегеры». Их торпедные отсеки были полны освященных снарядов, и команде не терпелось дать первый залп по врагам.
Массивная туша корабля‑матки в центре флотилии тиранидов содрогнулась, как будто переживала тяжелейшие родовые схватки, и из отверстий в ее шкуре протянулись новые потоки миллионов блестящих спор.
Величественные рыбоподобные создания двигались, словно в глубинах океана, их широкие хитиновые крылья‑плавники колыхались под воздействием солнечного ветра. Тираниды с острыми клыками и клешнями, охранявшие королеву‑матку, тоже собрались впереди и выставили перед собой целый лес когтей: инстинкт повелевал им уничтожить любого, кто угрожал безопасности повелительницы.
Битва при Барбарусе началась.
– Передайте сторожевым «Мечам» выдвинуться вперед, – приказал адмирал де Корте. – Эти бестии во главе тиранидов увеличивают скорость. Я не желаю видеть их на линии огня.
– Есть, сэр, – ответил Джеке Вьерт, старший флаг‑лейтенант и передал команду сигнальному офицеру.
Взгляд де Корте был прикован к обзорному экрану. Как отреагируют тираниды на их перестроение? До сих пор он не мог определить тактику роя‑флотилии, если это понятие вообще можно было применить к тиранидам. Адмирал позволил себе скупую усмешку. На столе связистов модели сторожевиков передвинулись вперед.
– Лорд Криптман, что вы можете сказать о тех кораблях, которые сейчас ближе всего к нам?
Тяжело ступая, инквизитор прошел вдоль капитанского командного пульта и остановился перед выступающим обзорным экраном. Он даже чуть наклонился вперед, словно пытался рассмотреть все подробности, а затем медленно покачал головой.
– Без сомнения, это нечто вроде управляемых снарядов, но они обладают чрезвычайной упругостью. Я назвал их кракенами. Они полностью подчиняются воле корабля‑матки. Не допускайте их сближения с нашими судами, поскольку внутри них находятся отряды самых разнообразных воинов, готовых осуществить захват кораблей.
– Я понял. Мистер Вьерт, передайте капитанам, чтобы ни один из них не подпускал к себе эти создания ближе, чем на пять тысяч километров.
– Пять тысяч километров. Есть, сэр.
Уверенный, что его приказ будет исполнен в точности, адмирал снова обратился к экрану наблюдения. Одно из гигантских существ отделилось от общей массы флотилии тиранидов и стало быстро продвигаться вперед. Короткие взмахи широких крыльев вызывали беспорядочные возмущения в окружающем пространстве.
– Отряд «Гидр» должен занять блокирующую, позицию на правом фланге. Приказ «Мечу возмездия» следовать за ними. «Луксор» и «Ерметов» будут прикрывать.
– Слушаюсь, сэр, – отозвался Вьерт и передал приказы адмирала. – Сэр, я могу предложить, чтобы Космо‑десантники присоединились к «Кобрам»? Если эти корабли пришельцев действительно обладают такой прочностью, о какой говорит лорд‑инквизитор, то там могут пригодиться тяжелые орудия.
– Ты прав, Вьерт. Выполняй, а потом запроси подтверждение готовности заряжающих команд и стрелков‑артиллеристов.
Адмирал проследил за очередным передвижением кораблей объединенного флота.
– Все оружейные палубы приведены в полную готовность, сэр. Старший артиллерист Мабон докладывает о возможности произвести выстрел из новейшего орудия.
– Понял. Передай, что он может начинать стрельбу по готовности.
Уже было видно, что отряды «Кобр» тоже вскоре выйдут на огневые рубежи, а сторожевые «Мечи» приближаются к существам, которых Криптман назвал кракенами.
Пространство между двумя флотами стремительно уменьшалось, и адмирал был уверен, что гибели первых тиранидов ждать осталось недолго.
Глубоко в недрах «Аргуса» с негромким шорохом распахнулась пятидесятиметровая задвижка, скрывавшая новейшее орудие, и тысячи вспотевших матросов стали устанавливать массивные противовесы, предотвращавшие откат пушки после выстрела. Горячий пар и шум заполнили длинный отсек. Мощные подъемники доставляли огромные снаряды из расположенного внизу бронированного оружейного погреба.
Оружейный отсек тянулся почти во всю длину корабля, здесь пахло смазкой, потом и кровью. Из старинных громкоговорителей, установленных в забранных латунными решетками нишах под самым потолком, доносились ритмичные церковные гимны, тысячи матросских голосов вторили знакомым песнопениям. Старший артиллерист Мабон стоял на возвышении и наблюдал за процессом подготовки орудия к бою. На видавшей виды панели управления перед его глазами звякнули колокольчики и зажглось несколько огоньков. Звона колокольчиков старший артиллерист слышать не мог – многолетняя служба в артиллерии Имперского Флота давно лишила его слуха.
Смертоносный снаряд был заряжен, из углубления на панели со скрипом поднялся оптический прибор, и артиллерист прильнул к бронзовой оправе, после чего прочел короткую благодарственную молитву богам войны. Он без труда установил тонкое перекрестье линзы на красной отметке, обозначавшей цель. Противник двигался прямо на них, и артиллеристу не надо было даже устанавливать поправки на движение мишени. Предстояло сделать очень простой выстрел. Так он мог поразить цель даже в те дни, когда еще совсем молодым преследовал бандитские шайки на Карпатии.
Уверившись, что снаряд попадет точно в цель, Мабон поднял голову и осмотрел помещение. Команды канониров уже отошли от блестящих рельсов, тянувшихся по всей длине отсека. Матросы замерли, держа зеленые флажки в руках, давая знать, что оружейная заслонка заперта, снаряд на месте и амортизаторы установлены. Мабон поднял руку и взялся за цепочку, висящую над его головой.
С удовлетворенной усмешкой он резко дернул цепочку и крикнул:
– Духи войны и огня, Бог Машины пробуждает вас своей яростью! Летите вперед и свершите обряд очищения!
Громадные колеса гравиметрических усилителей повернулись, и отсек стал наполняться пронзительным вибрирующим свистом. По мере того, как возрастало давление в казенной части орудия, в воздух стали подниматься тонкие струйки пара. Мабон склонился над пультом управления и вцепился в перила. Это зрелище никогда не надоест опытному артиллеристу. Происходящее являлось для него подтверждением непоколебимой мощи Имперского Флота.
Свист перешел в оглушительный скрежет, но Мабон его не слышал, хотя и ощущал вибрацию. И вот новейшее орудие выстрелило, по отсеку прокатилась жаркая волна, поднялось давление. Отдача с непреодолимой силой отбросила назад трехсотметровую пушку. Под воздействием силы трения на рельсах выгорала смазка, и в воздух полетели искры. Запахло перегретым металлом и сгоревшим ракетным топливом.
Мабон взревел от восторга, но тут же закашлялся от дыма, достигшего высоты его рубки.
Возросшая вибрация могла бы сбить его с ног, но старый артиллерист давно ко всему привык и без особых усилий сохранил равновесие.
Как только дым рассеялся, бригадиры оружейных команд стали поторапливать матросов. Необходимо было вернуть тяжеловесное орудие на исходную позицию для следующего выстрела. В полу открылась бронированная крышка люка оружейного погреба, свернутые кольцами цепи подъемника скользнули вниз за новым снарядом.
Мабон всегда немилосердно муштровал своих подчиненных, зато теперь он мог собой гордиться: новейшее орудие будет подготовлено к выстрелу уже через тридцать минут. Все шло как обычно.
Снаряд из орудия «Аргуса» голубой молнией пронзил темную бездну, а взрыв в самом центре флотилии тиранидов был подобен вспышке маленького солнца. Его мощность превосходила мощность нескольких плазменных бомб, а благодаря точному выстрелу взрыв произошел всего в нескольких километрах от одного из рыбоподобных существ. Гигантская туша мгновенно превратилась в кипящее облако огня, в котором сгорело еще несколько более мелких врагов. После взрыва один из кораблей тиранидов отлетел далеко в сторону, и из его разорванного брюха вылились потоки клейкой жидкости. Агония завершилась сильнейшими судорогами, и корабль неподвижно замер. Взрывная волна разметала рой, но уже в следующее мгновение толпы мелких организмов, каждый из которых был не крупнее шелковичного кокона, ринулись обратно к органическим останкам погибших тиранидов. Их не останавливало даже то, что по мере приближения к эпицентру взрыва большинство созданий лопались от высокой температуры.
Словно разбуженная выстрелом, группа крупных чудовищ рванулась вперед и вскоре приблизилась почти вплотную к сторожевым кораблям класса «Меч». Сзади к сторожевикам уже подходил «Меч возмездия», отряды «Кобр» и крейсеры Ультрамаринов и Мортифактов.
Имперский Флот пролил первую кровь врагов, но битва еще только начиналась.
Уриэль судорожно сжимал рукоять энергетического меча и прислушивался к скрипам и стонам корпуса «Горя побежденному», маневрировавшего на линии фронта. Вместе со своей Ротой капитан вынужден был ждать в одном из сумрачных отсеков сражающегося крейсера. Во время военных действий Космодесантники занимали позиции на корабле в тех местах, где можно было ожидать попыток прорваться на борт.
Приемник шлема капитана Вентриса был настроен на волну капитанского мостика, и Уриэль мог слышать взволнованные переговоры между капитанами всех кораблей. Он прислушался к громким поздравлениям и понял, что флагманский корабль только что единственным выстрелом нанес противнику серьезный урон. Такое благоприятное начало вселяло надежду на удачный исход всего сражения, но Уриэля не покидали мрачные предчувствия.
Ожидание непредсказуемого исхода битвы в космосе, когда судьба воинов находится в чужих руках, было ему не по душе. И не важно, насколько опытны и искусны капитаны кораблей. Уриэль с большей радостью выступил бы против тысячи врагов на поле боя, чем сидеть в душном полумраке трюма и ждать, пока смерть протянет свою костлявую руку, черную от могильной грязи, или взмахнет отточенной косой, чтобы забрать его душу. От таких мыслей по его спине пробежала дрожь.
Сидящий рядом Пазаниус заметил состояние друга.
– Капитан?
Уриэль качнул головой:
– Ничего‑ничего. Просто у меня возникло странное ощущение deja vu .
– Ты пережил одно из своих «видений»? – спросил Пазаниус.
– Нет, не беспокойся, старина. Просто мне не очень‑то нравится сидеть здесь и ждать противника, который, может, и не появится. В глубине души я даже немного жалею, что не остался с Леаркусом на Тарсис Ультра.
– Ну, теперь я точно знаю, что ты спятил, – пошутил Пазаниус.
Хотя о соперничестве между Уриэлем и Леаркусом во время обучения на Макрейдже было давно забыто, они так и не стали настоящими друзьями. Там, где Уриэль понимал преимущество личной инициативы, которую поддерживал их наставник, капитан Айдэус, Леаркус топтался на месте, словно не в силах преодолеть невидимый барьер. Они были Ультрамаринами и обязаны были повиноваться приказам, но Уриэль понимал, что случаются моменты, когда не работают даже самые подробные инструкции.
Такие мысли расстраивали Уриэля. От них до опасной дороги, на которую свернули Мортифакты, был всего один короткий шаг. Может, с этого и началось их падение? Незначительные отклонения от заветов Кодекса, которые с течением веков становились все больше и больше, пока от священного учения примарха ничего не осталось? Астадор утверждает, что его Орден чтит учение примарха. Но разве можно считать его величайшим из всех живущих и в то же время не прислушиваться к его словам?
Неужели обучение у Айдэуса стало первым шагом к краху всего, что дорого Ультрамаринам? Неужели он ошибался в своих наставлениях, и Уриэль ступил на путь, ведущий к неизбежному проклятию? Ему уже пришлось преступить заветы Кодекса. Совсем недавно, на Павонисе.
В приглушенном свете фонарей «Горя побежденному» Уриэль впервые в своей жизни почувствовал, как в его душе шевельнулись сомнения.
На борту сторожевого корабля класса «Меч» под названием «Мариатус» капитан Пайн наблюдал за приближением био‑кораблей тиранидов со смешанным чувством ужаса и отвращения. Его поражали огромные размеры живых существ, парящих в бездне. Хотя капитан и предполагал, что, как и в его собственном мире, их способность соображать будет обратно пропорциональна размерам.
На обзорном экране двигались громадины, сверкающие лезвиями клешней и клыков. Впереди них клубилось облако созданий более мелких.
Капитан скрестил руки на груди и кивком подозвал старшего офицера‑артиллериста.
– Мы подошли достаточно близко для стрельбы?
– Почти подошли, сэр. Ведущий корабль окажется в зоне обстрела через минуту.
– Очень хорошо. Передай приказ всем кораблям отряда открывать огонь, как только враг окажется на расстоянии выстрела.
Пайн прошел к пульту управления и уселся на возвышении в самом центре капитанского мостика. Отсюда ему было удобно наблюдать за движением двух других судов отряда, «Ван Бекен» и «Эндевор». К удовольствию капитана, оба корабля сохраняли положенную дистанцию и предоставляли командиру звена сделать первый выстрел.
Корабль медленно развернулся к врагу, и Пайну почудилось, будто неживые, лишенные всякого выражения глаза чудовищ заглянули прямо в его душу. От такой мысли по спине пробежал холодок недоброго предчувствия. Капитан счел свои фантазии смехотворными, ведь эти создания давно должны были ослепнуть от космической пыли. Но неприятное ощущение не проходило, и, чтобы унять охватившую его дрожь, Пайн стукнул кулаками по краю стола.
– Все орудия открыли огонь, – спокойно доложил офицер в тот самый момент, когда судно вздрогнуло от мощной‑отдачи выстрела крупнокалиберного орудия.
Старый настил из тикового дерева задрожал под ногами капитана. Пайн и без доклада знал, что сотни тяжелых снарядов и лучи лазерных пушек несутся сейчас через бездну, чтобы посеять смерть среди этих отвратительных созданий.
Пайн наблюдал, как шквал разрывов постепенно, по мере корректировки прицелов, приближается к центру группы био‑кораблей. Кое‑кому из артиллеристов даже удалось прямыми попаданиями оторвать несколько конечностей гигантского монстра. Из ран хлынули потоки темной жидкости. Наконец сверкнули последние залпы, огонь взрывов полностью скрыл флотилию врагов. Как только улучшилась видимость, капитан увидел, что один из био‑кораблей разорван в клочья, а второй без признаков жизни дрейфует в пространстве. Пайн спрыгнул со своего стула и радостно потряс кулаком.
– Будь я проклят, если это не отличная стрельба. Мои поздравления всем артиллеристам.
– Слушаюсь, сэр, – гордо ответил старший стрелок.
Пайн снова взглянул на обзорный экран. Оставшиеся био‑корабли сотрясались, будто в приступе лихорадки.
– Ради Императора, что они делают? – удивился капитан.
Он еще как следует не рассмотрел, что происходит, когда мощные струи студенистой жидкости начали вырываться из передней части вражеских кораблей.
– Всем судам, немедленно на правый борт! – крикнул Пайн, внезапно осознавая надвигающуюся угрозу.
Двигатели стали набирать обороты, и капитанский мостик резко наклонился, но военный корабль не мог реагировать так же быстро, как его капитан. Струи жидкости с ужасающей скоростью неслись к «Мечам» сквозь темное пространство. Пайн вцепился в подлокотники кресла, а корабль, с трудом преодолевая инерцию массы, постепенно отворачивался от летящих к нему снарядов.
Наконец струи исчезли за пределами обзорного экрана, но Пайн понимал, что предпринятого маневра недостаточно. «Мариатус» избежит непоправимой беды, но его собратья‑корабли вряд ли успеют отойти в сторону.
Три заряда концентрированной кислоты ударили в нижнюю часть «Эндевора» под самым моторным отсеком. Механики в панике заглушили двигатели и освободили камеры сгорания, но кислота разъедала броню хранилища плазмы, на которой работал корабль. Такая быстрая реакция, без сомнения, спасла судно, и, к их кратковременному облегчению, предпринятых мер оказалось достаточно, чтобы предотвратить попадание разъедающей жидкости в топливные баки. В этой борьбе свои жизни отдали четыреста тридцать семь человек, но кораблю «Ван Бекен» повезло еще меньше.
Струи кислоты тиранидов со всей силой ударили в борт «Ван Бекена». Мощность удара была такова, что кислота сразу пробила несколько слоев брони и разъела оставшийся металл. Смертоносная биологически активная жидкость растеклась по отсекам средней палубы корабля.
Сотни людей погибли в момент удара. Их расплющило о стены или выбросило в бездну вместе с остатками поврежденной брони после разгерметизации судна. Обжигающее вещество в мгновение ока растворяло человеческую плоть и самый закаленный металл, а образовавшиеся пары были не менее губительны, чем самое страшное химическое оружие, когда‑либо разработанное экспертами‑химиками. Автоматические двери тотчас захлопнулись, но жидкость тиранидов растопила металл дверей и переборок. Вскоре ручейки кислоты протекли на нижнюю палубу и добрались до остальной команды.
Поврежденный во многих местах корпус «Ван Бекена» не выдержал вибрации, протестующе скрипнул, и обреченный корабль развалился надвое.
Торпеды, выпущенные звеном «Гидр», унеслись в темноту по направлению к ближайшему рыбоподобному чудовищу. Облако спор замерло перед био‑кораблем, и как только снаряды преодолели пространство, мелкие существа ринулись вперед, наперерез торпедам. Реактивные заряды начали взрываться от ударов о плотную массу спор или в результате взаимодействия с выпущенной ими кислотой.
Плотная завеса все же не смогла остановить все торпеды, но до исполинского существа долетела лишь малая часть снарядов. Трехступенчатые торпеды взрывались постепенно: первый заряд вырывал куски плоти с поверхности туши, хвостовой загонял торпеду вглубь, и там, внутри чудовища, уже срабатывал самый мощный запас взрывчатых веществ.
Сотрясаемый взрывами, живот ужасного создания раздулся, монстр накренился, а из многочисленных ран во все стороны хлестал ихор. Но, как бы ни были опасны повреждения, а они, без сомнения, грозили неминуемой гибелью, гигантское существо успело нанести ответный удар. От головы до хвоста по туловищу прокатился судорожный спазм, и с боков навстречу кораблям вылетели залпы зазубренных шипов. Тысячи колючек, как огромные копья, понеслись к кораблям. При других обстоятельствах суда были бы слишком большой и прочной целью для шипов, но, учитывая огромную скорость и плотность потока хитиновых снарядов, ситуация складывалась очень опасная.
Две «Кобры» взорвались сразу, как только стометровые копья с пугающей легкостью пробили армопласт и керамит бронированного корпуса. На ведущем корабле от первого же удара пострадал капитанский мостик – десяток копий пробил рубку от носа до кормы. Второй залп пришелся ниже, в моторный отсек, где от повреждений мгновенно в нескольких местах возникли пожары.
Последний из кораблей звена, шедший чуть позади остальных, а потому прикрытый корпусами своих собратьев, все же получил несколько скользящих ударов, которые привели к самым плачевным последствиям. В оружейных отсеках взорвались торпеды. Команда судна приняла все меры для предотвращения катастрофы, но капитан вынужден был вывести корабль из боя. Вооружение «Кобры» непоправимо пострадало, и ему ничего не оставалось, кроме как немедленно возвращаться на базу.
Артиллерийский огонь орудий Имперского Флота достиг предельного накала, и в свете рвущихся снарядов показался главный корабль флотилии тиранидов – корабль‑матка. Сотни пришельцев ежесекундно сгорали в пламени разрывов, но непрерывно работающие репродуктивные камеры постоянно выбрасывали им на замену все новые и новые потоки спор.
Легкие крейсеры «Луксор» и «Ерметов» нацелили свои орудия прямо на маточный корабль и двинулись вперед, мимо накренившихся корпусов «Эндевора» и «Ван Бекена». Группа небольших био‑кораблей мгновенно отреагировала на их приближение: они согласованно развернулись, чтобы преградить крейсерам путь.
Три био‑корабля тотчас же взорвались, попав в луч энергетического орудия, а четвертый был разрезан этим же лучом надвое. Залп торпед, выпущенный «Кобрами», прорвался через облако спор и донес заряды до окаменевшей шкуры корабля‑матки.
Из рваных ран выплеснулись струи ихора, но как только угасло пламя разрывов, шкура на боку чудовища стала зарастать новой плотью.
Внезапно в брюхе маточного корабля раскрылась мясистая складка, и оттуда появилось множество новых существ с мощными плавниками, на которых еще блестели остатки околоплодной жидкости. Часть этих созданий попала под залп «Меча возмездия» и была мгновенно уничтожена, в то время как «Аргус» изменил курс и развернулся к маточному кораблю бортовыми орудиями; Но ни одно из новых уцелевших созданий не заинтересовалось ни линкором, ни крейсером. Они устремились к сопровождавшим их крейсерам Космодесантников.
Адмирал де Корте дождался, пока туша корабля‑матки исчезнет с обзорного экрана, и стал отсчитывать минуты, пока она не попадет под прицел орудий левого борта. До сих пор сражение шло почти так, как он и планировал. Несмотря на предостережения Криптмана, адмирал был изумлен живучестью этих пришельцев. Флот Империума уже понес первые потери, но точная информация о них еще не поступила.
– Лейтенант Вьерт, доложите данные о состоянии кораблей, – нетерпеливо потребовал де Корте.
– Все корабли класса «Меч» вынуждены покинуть поле боя, лорд адмирал, а «Ван Бекен» уничтожен полностью. Двигатели «Эндевора» пришлось заглушить, хотя техники из его команды прилагают все усилия, чтобы их перезапустить. Отряд «Гидр» лишился двух кораблей, и, судя по первоначальным донесениям, ни один из них не сможет участвовать в боях без продолжительного ремонта в доках.
Выслушав сводку, адмирал сердито стиснул зубы.
– Боюсь, мы недооценили хитрость этих пришельцев, – прошептал он.
– Вы не первый, лорд адмирал, – заметил Криптман.
– Неужели тираниды сознательно вовлекли нас в это сражение? – гневно спросил де Корте. – Четыре корабля уже вышли из строя, а мы сумели всего лишь слегка поцарапать шкуру корабля‑матки.
– В войне против тиранидов вы должны быть готовы к большим потерям, лорд адмирал.
– К большим потерям? Да вы представляете, сколько людей уже погибло?
– Великое множество, я знаю. Но погибнет еще больше, если мы проиграем бой. Необходимо усилить натиск и уничтожить корабль‑матку.
Ответить адмиралу помешал Джеке Вьерт.
– Сэр, мы вышли на огневой рубеж!
Де Корте окинул инквизитора раздраженным взглядом и торопливо прошел к обзорному экрану. «Меч возмездия» залпами торпед и энергетическим лучом пробил брешь в защите корабля‑матки, и теперь обстреливал чудовище из бортовых орудий. Однако только часть снарядов достигала шкуры исполина. Группа мелких судов и легких крейсеров подходила на помощь линкору. Де Корте знал, что нужно делать.
– Приказываю открыть огонь из энергетических орудий. Необходимо расширить образовавшуюся брешь. Нам потребуется свободное пространство для решительного удара по этому монстру.
– Есть, сэр! – откликнулся Вьерт и передал оружейникам приказ адмирала. Затем офицер поднес руку к наушнику и поднял голову. – Сэр! Капитан Пайн просит разрешения на сближение с врагом. Он утверждает, что появилась возможность для атаки.
Де Корте понимал, что «Мариатус» неминуемо погибнет без дополнительной огневой поддержки. «Аргус» уже почти зашел в хвост корабля‑матки, и адмирал ощущал, как вибрирует палуба от непрерывной стрельбы из всех его орудий.
– Лейтенант Вьерт, разрешения на атаку капитану Пайну я не даю. В ближайшее время нам потребуется каждый боевой корабль. Сейчас ни к чему этот излишний героизм. Передайте капитану «Мариатуса», чтобы он отошел назад и поддерживал своим огнем крейсер «Ерметов».
– Есть, сэр.
Небольшие плотные существа, вылетевшие из живота корабля‑матки, пулями пронеслись мимо больших кораблей Имперского Флота, миновали величественную громаду «Меча возмездия» и устремились к судам Космодесантников. Беспрестанные залпы орудий заметно уменьшили их численность, но уцелевшие существа продолжили полет.
При виде приближающейся стаи мелких био‑кораб‑лей на лбу адмирала Тибериуса выступил пот. До этого момента орудия ближнего боя удерживали пришельцев на расстоянии, но против такого натиска их огонь будет бессилен.
– Сэр, – в отчаянии крикнул Филотас, – «Искушение Смерти» покинул строй!
Тибериус бросил взгляд на экран и с ужасом убедился в том, что крейсер Мортифактов запустил двигатели на полную мощность и взял курс на корабль‑матку. Его орудия прекратили стрельбу и оставили «Горе побежденному» без поддержки.
– Проклятие, что они задумали? – воскликнул Тибериус, хотя ответ был очевиден.
Неустанная стрельба «Меча возмездия» и сопровождавших его крейсеров пробила брешь в плотной завесе спор вокруг корабля‑матки.
– Они идут на корабль‑матку! – выкрикнул Филотас.
– Успеют ли они подойти прежде, чем эта тварь восстановит защиту? – спросил Тибериус.
Филотас поспешно бросился к навигационному столу и стал вымерять расстояния и траектории движения объектов. После недолгих вычислений он огорченно покачал головой.
– Они смогут пройти сквозь этот слой, лорд адмирал, но сразу будут отрезаны от основных сил.
Тибериус так сильно стукнул кулаком по столу, что треснуло стекло монитора.
– Девять кругов ада, да что же они затеяли?! В Кодексе ясно говорится, что такой маневр допустим только при соотношении огневой мощи три к одному.
– Мне кажется, капитан Гейзерик вряд ли знаком с этим разделом Кодекса, сэр. Зато теперь на нас обрушилось еще больше врагов, – тихо сказал Филотас, указывая на обзорный экран.
Воспользовавшись тем, что «Искушение Смерти» прекратил стрельбу, почти полдюжины относительно небольших био‑кораблей прорвались сквозь оборону и находились теперь всего в нескольких секундах полета от «Горя побежденному».
Био‑ корабль с крепкой, как камень, поверхностью ударил в борт «Горю побежденному» и ворвался в отсек. Уриэль стремительно рванулся к пробоине. Оглушительно зазвенели тревожные сирены, и красные огни окрасили все вокруг в цвет крови.
– Развернуться цепью! – скомандовал капитан Вентрис, направляя своих солдат к другим таким же пробоинам. – Не пропускайте мимо себя ни одного из пришельцев!
Сильным ударом он пробил хитиновый покров тиранида, похожего на огромное, неправильной формы яйцо, вкатившееся в коридор. Из трещины потекла желтоватая слизь, и горячий пар окутал все вокруг. От яйца отвалился кусок скорлупы, и обнажилась внутренняя, полупрозрачная оболочка.
– Пазаниус, быстро сюда, мне нужен твой огнемет, – закричал Уриэль, заметив под мембраной био‑снаряда судорожные движения.
До подхода Пазаниуса он выхватил болтер и очередью разорвал мембрану, заставив тварь исторгнуть пронзительный крик боли. Из оболочки био‑снаряда высунулся длинный коготь, а следом на свет показалось невиданное существо. Тягучие капли, поблескивая, скатывались с наружных костей скелета, а на покрытой слизью голове сверкали острые как иглы зубы. Легким прыжком существо выскочило из яйца и, звонко стукнув всеми четырьмя когтистыми лапами, приземлилось на палубу. Из пасти вырвалось сердитое шипение, а темные глаза часто заморгали, приспосабливаясь, к новым условиям. В клубах пара над краем разбитого био‑снаряда показались еще трое таких же созданий. Под обрывками мембраны Уриэль заметил множество пробуждающихся тварей и успел почти полностью разрядить обойму, пока наконец рядом с ним не появился Пазаниус.
Два существа были разорваны болтерными зарядами, и брызнувшая из них жидкость залила остальных. В этот момент коридор окатила струя огня – это вступил в бой Пазаниус, не забыв прочитать коротенькую молитву, прося прощения у древнего корабля за такое кощунство.
Навстречу Космодесантникам поднялась объятая пламенем тварь с яростно оскаленными клыками. Не успела она сделать и шагу, как Уриэль вонзил в ее живот меч и одиночным выстрелом из болтера разнес уродливую голову. Теперь уже со всех сторон слышались пальба и вопли пришельцев. Космодесантники вступили в сражение с высадившимися захватчиками.
Даже после атаки Пазаниуса в остатках яйца копошились живые создания, и Уриэль поразился их живучести. Одним ударом энергетического меча он рассек пополам сразу двоих врагов. Третьего капитан опрокинул как раз в тот момент, когда тот выбирался из обломков скорлупы и, потеряв равновесие, вывалился прямо под ноги Космодесантника.
Уриэль придавил его шею тяжелым ботинком и стаи перезаряжать болтер. Тем временем Пазаниус врукопашную схватился еще с двумя противниками. Их острые когти яростно скребли по его доспехам. Но броня Терминатора и была спроектирована как раз для таких случаев. Ни когти, ни клыки пришельцев не Могли повредить ее. Наконец сержант схватил своих противников за шеи и столкнул головами. Оба черепа с противным чмокающим стуком раскололись на куски.
Пазаниус бросил на пол еще извивающиеся тела. Его огнемет валялся в стороне: емкость с прометиумом была повреждена, из нее сочились последние капли. Однако все больше тиранидов карабкалось через трупы своих сородичей, торопясь добраться до противника. Уриэль и Пазаниус встали рядом и принялись отбиваться от многочисленных врагов. Чудовища грозили окружить их со всех сторон, и друзья были вынуждены отступить под натиском бесчисленных когтей и зубов. Несмотря на отчаянные усилия, Космодесантники не могли сдержать наступление. Казалось, врагов становилось все больше. Неужели к ним подходит подкрепление из других капсул, попавших на корабль?
Зазубренный коготь распорол доспехи и впился в мускулы бедра. Уриэль вскрикнул от боли и отшатнулся. Окровавленный коготь выскользнул из раны. Капитан сделал выпад и точным ударом снес пришельцу голову, а затем снова отпрыгнул назад. Отсек кишел тиранидами. Пазаниус заметил кровь на бедре командира и протянул руку, чтобы поддержать друга.
– Беги! – крикнул Уриэль и подтолкнул Пазаниуса, а сам бросил гранату.
Сержант схватил Вентриса за руку и толкнул на пол за мгновение до взрыва. Коридор заполнился обугленными останками пришельцев. Загорелся вытекший из огнемета прометиум. Ревущее пламя со свистом прокатилось по всему отсеку. Уриэль ощутил сильный жар и тревожно глянул на датчик температуры внутри шлема. Но ни его броня, ни доспехи Пазаниуса не подвели своих владельцев. Как только огонь погас, друзья подняли головы и увидели перед собой почерневший, дымящийся коридор, усыпанный полусгоревшими останками тиранидов.
Звуки боя в соседнем отсеке еще не стихли, и оба Космодесантника поспешили подняться на ноги.
Им предстояло убить еще многих.
Адмирал де Корте наблюдал за приближением «Искушения Смерти» к маточному кораблю со смешанными чувствами негодования и восхищения. Мортифакты покинули строй, но, видит Император, они проявили истинное бесстрашие! Теперь орудие крейсера в упор расстреливало исполинский био‑корабль и вырывало громадные куски из его шкуры.
Длинные, толстые щупальца протянулись к кораблю от задней части чудовища, но капитан в последний момент сумел увести корабль от грозящей опасности.
Одна стая мелких био‑кораблей устремилась вслед за крейсером, отрезая путь для отступления. В это же время другая группа ринулась в яростную атаку. Струи кислоты и плазменные снаряды градом посыпались на «Искушение Смерти», и его броню охватило пламя.
В горделивом молчании инквизитор Криптман наблюдал за ходом этой неравной схватки. Костяшки его пальцев, сжимавших трость, побелели от напряжения.
Внезапно он обернулся к адмиралу:
– Мы должны им помочь. Прикажите дать полный ход.
– Это невозможно, – ответил де Корте. – Мы находимся слишком далеко. Мы не успеем подойти вовремя. Корабль займет позицию позади исполина, как и предусмотрено планом.
– Делайте, как я сказал! – воскликнул лорд‑инквизитор и застучал тростью по палубе. – Надо спешить! – Криптман резко повернулся к одетому в черный костюм Джаэмару, комиссару корабля. – Вы! Заставьте его повернуть этот забытый Императором корабль и помочь храбрым воинам.
Джаэмар, испуганный горячностью инквизитора и немало слышавший о его характере, расстегнул кобуру.
– Лорд адмирал прав, комиссар, – вмешался флаг‑лейтенант Вьерт. При этих словах он красноречиво опустил ладонь на рукоять меча. – Вы видите перед собой только то, что изображено на мониторах. Даже если немедленно отдать приказ о смене курса, мы не сможем набрать необходимую скорость и не успеем оказать какую‑либо помощь. Ситуация такова, что Мортифактам придется рассчитывать только на свои собственные силы.
Но Джекc Вьерт ошибался.
– За Императора! – крикнул Пайн и крепче стиснул штурвал погибающего «Мариатуса». Приближающаяся громада корабля‑матки занимала весь обзорный экран, и капитан сознавал, что, даже если выживет в этой битве, будет осужден военным трибуналом за неподчинение прямому приказу. Но после гибели двух своих кораблей он был готов рискнуть и большим, лишь бы отомстить за смерть своих отважных товарищей.
В борт «Мариатуса» ударила струя плазмы, выпущенная чудовищным кораблем, и судно задрожало всем корпусом. Орудия сторожевика не умолкали ни на секунду. Снаряды вгрызались в гигантскую тушу, вырывали куски плоти, оставляя цепочки кровоточащих ран.
На обзорном экране возник изящный силуэт «Искушения Смерти». В ту же секунду огромное существо вцепилось в борт крейсера гигантскими клешнями и сорвало часть обшивки. Монстры поменьше тоже спешили броситься на отважный крейсер, но его крупнокалиберные носовые орудия продолжали упорно бить по маточному кораблю. Несмотря на отчаянный героизм смельчаков, исход неравной схватки казался предрешенным.
Только капитан Пайн не мог с этим согласиться.
Из переговоров капитанов по воксу Уриэль узнал о разыгравшейся драме и побежал к капитанскому мостику. Все тираниды, проникшие на борт «Горя побежденному», были уничтожены, а пробоины в обшивке заделаны.
Уриэль не мог поверить тому, что капитаны говорили о Мортифактах. Нарушить боевой строй и вырваться вперед, чтобы с близкого расстояния поразить гигантскую цель – все это совершенно не укладывалось в рамки учения примарха. Вентрис на бегу убрал окровавленный меч в ножны и, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, поднялся на капитанский мостик. На лице лорда адмирала Тибериуса застыла маска едва сдерживаемой ярости.
– Уриэль, слава Императору! – воскликнул капитан «Горя побежденному».
– Захватчики уничтожены, – доложил Уриэль и уставился в обзорный экран.
Корабль Мортифактов постепенно затягивало завесой спор тиранидов. Его мощные пушки продолжали вести стрельбу, но судить о ее эффективности из‑за ухудшения видимости было уже трудно.
– Что же они наделали? – горестно прошептал Уриэль.
Тибериус молча покачал головой. Даже опытный адмирал не мог подобрать подходящих слов. Вдруг в поле зрения появился сильно пострадавший корабль класса «Меч». Из его топливного бака тянулся искрящийся шлейф плазмы и мгновенно замерзающего кислорода.
– Кровь Жиллимана, вы только посмотрите! – воскликнул Филотас.
Нос «Мариатуса» был направлен в самую середину туши чудовища, которое атаковало корабль Мортифактов.
Броня Имперского корабля треснула при ударе о жесткий покров тиранида, но сила инерции была такова, что нос пробил хитиновый каркас и вонзился в плоть. Струи ихора, хлынувшие во все стороны, оросили судно Космодесантников. Чудовище содрогнулось в агонии. Было видно, как, судорожно сократив мышцы, оно попыталось вытолкнуть из себя корабль, но двигатели продолжали работать, вгоняя «Мариатус» внутрь гиганта.
Каким бы героическим ни был поступок капитана Пайна, но вокруг корабля Мортифактов оставалось еще множество тиранидов, готовых прикончить отважного противника. Все они едва успели отреагировать на неожиданное вторжение, и в этот момент выстрел носового орудия крейсера достиг цели. Снаряд ударил в жизненно важный орган, находящийся в хвостовой части маточного корабля. Струя яркой жидкости фонтаном взвилась над страшной раной, и по всему телу исполина прокатилась дрожь. Связь между кораблем‑маткой и его спутниками была нарушена.
Криптман увидел, как из тела гиганта выплеснулась струя жидкости, и в ту же секунду защитники своей повелительницы безвольно замерли в пространстве. Лорд инквизитор быстро переводил взгляд с одного био‑корабля на другой, но ни один из них не делал попыток возобновить яростные атаки.
– Связь с Совокупным Разумом прервана! – вскрикнул Криптман и так резко повернулся к адмиралу, что чуть не сбил его с ног. – Надо немедленно атаковать, пока она не восстановилась! Немедленно!
Брегант де Корте кивнул старшему флаг‑лейтенанту Вьерту, все еще стоявшему между ним и инквизитором.
– Лейтенант Вьерт, передайте приказ: всем кораблям двигаться вперед. Пора покончить с этими тварями.
Пока био‑корабли безвольно дрейфовали в пространстве, капитаны «Меча возмездия», «Луксора», «Ерметова» и «Аргуса» на предельной скорости подходили как можно ближе к врагам и уничтожали их настолько быстро, насколько позволяла скорострельность орудий и расторопность команд. «Горе побежденному» и звено Преторианцев присоединились к ним и прицельным огнем разносили в клочья тушу исполина. Залпы следовали один за другим, снаряды и лучи лазеров били по главному кораблю тиранидов, вырывали огромные куски окаменевшего покрова и разбрасывали во все стороны сгустки ихора.
Еще недавно ужасающие щупальца вяло пытались отогнать атакующие корабли, но их движения стали слишком медленными и нескоординированными. Через какое‑то время мелкие существа, охранявшие корабль‑матку, стряхнули оцепенение и вернулись к своим основным обязанностям, но было уже слишком поздно. Суда Имперского Флота заняли идеальные позиции для нанесения смертоносных ударов почти по всем био‑кораблям тиранидов. «Меч возмездия» уничтожал одного врага за другим, словно участвовал в учебных стрельбах в окрестностях Бакки.
Сильно пострадавший крейсер Мортифактов двинулся к накренившемуся маточному кораблю. В знак уважения к бесстрашию его экипажа, все корабли расступились, давая возможность капитану Гейзерику нанести последний удар.
Из бьющейся в предсмертных судорогах туши маточного корабля вываливались внутренности, из перебитых артерий и оторванных конечностей толчками вытекал ихор. Отростки, уцелевшие в бою, извивались в судорожных спазмах, а через огромную рану в толстом панцире можно было видеть сердце корабля‑матки, его главный орган. Он еще работал, пытаясь продлить жизнь чудовища.
Единственный снаряд из тяжелого орудия пробил толстый слой плоти, прикрывающей сердце, и взорвался в одной из камер, превратив ее в окровавленные лохмотья. По телу тиранида прошла предсмертная дрожь, и на этом все было кончено.
Адмирал де Корте облегченно вздохнул, а все присутствующие на капитанском мостике разразились торжествующими криками. «Искушение Смерти» прикончил главный корабль тиранидов. В душе адмирала бушевали противоречивые чувства. Он понимал, что капитан Гейзерик нарушил боевой порядок и пошел против всех законов, преподаваемых в навигационных академиях. Но де Корте не мог отрицать и того, что поступок Мортифактов стал ключевым в уничтожении вражеской флотилии. Однако опытному адмиралу было хорошо известно, что великими становятся капитаны, посмевшие нарушить правила стратегии и все же выиграть битву. Неизвестно, был ли Гейзерик великим капитаном или ему просто очень повезло. Вслух адмирал защищал первый вариант, а в душе склонялся ко второму. Если бы не бесстрашный, но совершенно непредсказуемый поступок капитана Пайна, безжизненные тела Мортифактов сейчас плавали бы в пространстве рядом с трупом маточного корабля тиранидов. Не отрывая взгляда от темной громады, адмирал молча вознес молитву духам войны, поблагодарил их за защиту его крейсера и помощь в битве.
– Лейтенант Вьерт, возьмите на заметку, – обратился он к помощнику. – Эта славная победа должна быть отражена на знамени нашего корабля.
– Есть, сэр. И возможно, необходимо отслужить благодарственный молебен?
– Верно. Благодарственный молебен в корабельной часовне во время вечерней молитвы. Благодарю, лейтенант Вьерт.
Адмирал сцепил руки за спиной и неторопливо прошелся по капитанскому мостику. Инквизитор Криптман шаркающей походкой приблизился к капитану «Аргуса».
– Великая победа, – громко, чтобы слышали все: присутствующие, произнес де Корте.
– Да, победа, – кивнул лорд‑инквизитор. – Остается только убедиться, насколько она велика.
Адмирал наклонился к Криптману и перешел на шепот:
– И вам, и мне прекрасно известно, какой высокой ценой нам досталась победа, но вряд ли стоит объявлять эту цену во всеуслышание. В этом вопросе я прошу вашего содействия.
Лорд‑ инквизитор скривился, словно собирался резко возразить, но затем коротко кивнул:
– Вы правы, адмирал. Правда не всегда бывает полезной.
Де Корте с благодарностью пожал локоть лорду‑инквизитору и, полный воодушевления, стал диктовать приказы. Объединенный флот должен покинуть окрестности Барбаруса I и направиться в орбитальные доки Корделиса.
На обзорном экране можно было видеть целую флотилию био‑кораблей и кораблей‑маток, оторвавшихся от процесса поглощения. Битва при Барбарусе I была выиграна, но ввиду такой громадной угрозы было бы неразумно снова вступать в бой без предварительного перевооружения и перегруппировки.
Да, люди одержали великую победу, но она была всего лишь верхушкой айсберга. Настоящая война еще не началась.

Глава 6

Поначалу Леаркус был разочарован тем, что жители Тарсис Ультра не слишком строго придерживались заветов примарха. Однако осмотр защитных сооружений Эребуса произвел на него благоприятное впечатление. Десятиметровая крепостная стена простиралась на пять километров в каждую сторону и упиралась в стены ущелья. Мощная и прочная, она была ничуть не хуже подобных сооружений на Макрейдже. Облицованная гладким камнем стена блестела в лучах низкого зимнего солнца, словно мраморная. Небольшие выступы прикрывали золотые ворота. В центральной части сооружения по специально установленному медному желобу направлялись струи водопада. Брызги клубились ледяным туманом. Внизу рядом с дорогой был прорыт канал, который соединялся с неторопливо текущей рекой, сбегающей в долину.
Утро выдалось холодным. Дыхание Леаркуса застывало в воздухе облаками пара, хотя энергосистема доспехов почти полностью защищала сержанта от стужи. Сопровождавший его офицер, одетый в безукоризненно вычищенный голубой мундир с меховым воротником и белый остроконечный шлем, дрожал от холода, несмотря на то что поверх его кителя был намотан серый шарф, а из глубоких карманов выглядывали толстые варежки. Офицер представился майором Сатриа. Он командовал силами самообороны города от имени обер‑фабрикатора Монтанта. Металлические пластины нагрудника майора были начищены до серебристого блеска, а пристегнутые к поясу ножны отливали золотом.
– Скажите, этот канал замерзает зимой? – спросил Леаркус.
– Здесь, снаружи, канал замерзает, – ответил майор Сатриа. – Но чем ближе к городу, тем больше тепла сохраняется в ущелье, и вода остается свободной ото льда.
– Насколько далеко замерзают каналы? – настаивал Леаркус.
– Каналы вдоль первой и второй оборонительных стен замерзают каждый год, а вдоль внутренней – не всегда. Это зависит от того, насколько низкими будут температуры.
Леаркус кивнул и шагнул по направлению к воротам.
– А каковы предсказания насчет предстоящей зимы?
– Метеорологи обещают суровые морозы, – сказал Сатриа, пытаясь поспевать за широко шагающим сержантом. – Но ведь они каждый год предсказывают одно и то же.
Зимы на Макрейдже показали Леаркусу, насколько лютыми могут быть холода и как это может отразиться на боеспособности солдат. Он сознавал, что война пришла в этот мир в самое неподходящее время. Холодная погода уже причинила им немало неприятностей – бойцы страдали от обморожений и простуд. Армейские санитары из корпуса Логреса регулярно проводили инструктаж для солдат Крейга и местных сил обороны, рассказывали о том, как нужно приспосабливаться к таким жестоким условиям. Но для того чтобы научиться всем этим премудростям, требовалось время.
Леаркус и Сатриа вступили на запруженный людьми стальной мост. Выгнутые металлические опоры уже покрылись толстым слоем пушистого инея, а в воде канала мелькали первые льдинки. Сержант приказал заминировать мост, чтобы уничтожить переправу при первых признаках нападения тиранидов. Конечно, он понимал, что совсем скоро канал можно будет форсировать по замерзшему льду. Неважно. Леаркуса учили, что надо уничтожать каждый объект, который может облегчить продвижение врага, и потому приказал подготовить мост к ликвидации.
Но пока переправа оставалась в целости и сохранности, жители Эребуса вовсю пользовались ею. Из главных городских ворот выезжали самые различные транспортные средства: от сверкающих лимузинов до фермерских повозок, заваленных домашним скарбом. Жители Тарсис Ультра спешили к космопорту, увозя с собой все, что могли увезти.
Миновав мост, Леаркус и Сатриа спустились на разбитую грунтовую дорогу, ведущую к боковым воротам. Мимо проехал грузовик, полный перепуганных горожан. Неподалеку стартовал космический корабль, и рев его двигателей прервал на некоторое время разговор воинов. Оба повернулись и проводили взглядами окутанное дымом грузовое судно. Уже восьмой корабль покидал Тарсис Ультра только за сегодняшнее утро, и, судя по нескончаемому потоку людей, он был далеко не последним.
– Невероятно, ваши люди не хотят остаться и защитить свой мир, – заметил Леаркус, глядя на суету внизу. – Где их патриотизм? Их миру грозит враг, а они бегут. – Он разочарованно покачал головой. – Жители Ультрамара никогда не оставили бы свои дома без боя. Я‑то думал, что известие о великой победе у Барбаруса Один придаст им хоть какую‑то твердость, но они, кажется, стали еще слабее.
– Люди напуганы, – пожал плечами Сатриа. – И я не виню их. Если хотя бы половина из того, что я слышал об этих пришельцах, окажется правдой, я могу понять их стремление сбежать подальше.
– А вы? Если бы представился шанс, вы тоже убежали бы? – поинтересовался сержант.
– Нет, – с улыбкой признался Сатриа. – Я дал слово защищать этот мир и не собираюсь его нарушать.
– Приятно слышать, майор Сатриа. Чувствуется воинский дух Ультрамарина.
Сатриа расцвел от неожиданной похвалы. Мужчины замедлили шаг у отчаянно ревущего грузовика. Задние колеса машины беспомощно вращались в жидкой грязи. В кузове замерли два десятка побледневших от страха горожан. Позади раздавались непрерывные гудки других автомобилей, словно их водители старались подтолкнуть застрявший грузовик громкими сигналами. Фонтаны воды и комья грязи, вырывавшиеся из‑под его колес, окатили стоявший за ним лимузин, заляпали ветровое стекло и оставили царапины на сверкающих полировкой крыльях.
Водитель грузовика продолжал отчаянно давить на газ, из выхлопной трубы повалили клубы синего, маслянистого дыма. С заднего сиденья лимузина выбрался пассажир – высокий мужчина с залысинами и длинным крючковатым носом. Он сразу же стал кричать на водителя грузовика, грубо намекая на происхождение его родителей и личные промахи в гигиене.
Леаркус шагнул вперед, намереваясь отругать грубияна за антиобщественное поведение и непристойные выражения, но майор Сатриа остановил его:
– Предоставьте его мне, сержант. Я знаю этого типа, здесь надо действовать осторожно.
– Ну, хорошо, – неохотно согласился Леаркус.
Майор взобрался на подножку грузовика, заглянул в кабину и молча провел ладонью по горлу. Натужный рев двигателя мгновенно стих до негромкого ворчания, и Сатриа направился к пассажиру лимузина.
– Довольно, господин Ван Гельдер, – проговорил он. – Не стоит употреблять такие выражения.
Высокий мужчина надменно выпрямился и засунул большие пальцы в карманы длинного пальто. Майора он встретил саркастической усмешкой.
– Вы видели, что это идиот сделал с моей машиной? – бросил он.
– Конечно видел, господин Ван Гельдер. И если вы наберетесь терпения, мы быстро освободим дорогу. Необходимо только найти подходящие доски, чтобы подложить их под колеса грузовика.
– Я хочу знать имя этого никудышного водителя, чтобы получить компенсацию по возвращении на Тарсис Ультра.
– Уверяю, я лично прослежу, чтобы все было исполнено, сэр, – искренне заверил его Сатриа. – А теперь вернитесь, пожалуйста, в теплый и уютный салон вашего лимузина, а мы постараемся как можно быстрее вытащить грузовик.
Не успел Ван Гельдер ответить, как за спиной майора раздался громкий скрежет. Сатриа обернулся и увидел, что сержант Леаркус без особых усилий поднял до отказа загруженную машину за задний мост и переставил колеса на более твердый грунт. Как только Космо‑десантник отпустил грузовик, водитель немедленно запустил двигатель и уехал к космопорту.
Сатриа слышал немало рассказов об удивительной силе Космодесантников, но не придавал им особого значения, считая подобные разговоры чуть ли не сказками. Теперь он убедился, как глубоко заблуждался.
Леаркус выпрямился и направился к замершим на месте Ван Гельдеру и майору. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Подойдя, он указал на толпы людей и длинную цепочку машин, выезжавших из городских ворот.
– Хватит! Пора это прекратить! С Тарсис Ультра больше никто не улетит. Возвращайтесь в свои машины, разворачивайтесь и езжайте обратно в ваш город!
Сатриа поморщился, услышав это, по его мнению, нетактичное заявление. Даже на Ван Гельдера оно произвело впечатление. Однако такого человека не легко было смутить.
– Вам известно, кто я такой? – вспылил он.
– Нет, – равнодушно ответил Леаркус. – И меня это нисколько не интересует. А теперь разворачивайте машину, пока я сам ее не развернул.
После красноречивой демонстрации силы Космодесантника у Ван Гельдера не оставалось никаких сомнений в том, что сержант выполнит обещание. Мужчина неохотно вернулся на сиденье лимузина.
– Обер‑фабрикатор непременно узнает об этом инциденте, – крикнул он на прощание.
– Я сам позабочусь об этом, – кивнул Сатриа.
Ван Гельдер настороженно прищурился, пытаясь определить, не насмешка ли это, а затем громко хлопнул дверцей. Колеса лимузина взвизгнули, когда автомобиль развернулся на узкой дороге.
– Мне кажется, мы его несколько огорчили, – усмехнулся майор.
– Вот и хорошо, – ответил Леаркус.
Подтаявший снег тонкими струйками стекал по запотевшему стеклу вагона. Лейтенант Квинн разглядывал бесконечно однообразный заснеженный пейзаж за окном, пытаясь определить, насколько быстро движет‑ся поезд. Состав стал поворачивать, и, схватившись за поручень, лейтенант высунулся наружу, чтобы посмотреть на вагоны, а заодно и протереть стекло перчаткой. Затем Квинн сел на место и улыбнулся сидящей напротив молодой супружеской паре.
– Беспокоиться не о чем, – сказал он. – Уже совсем скоро мы будем в Эребусе. Осталось только забрать людей из Прандиума.
Мужчина кивнул, а женщина испуганно посмотрела на белую сталь лазерного ружья, лежащего на коленях лейтенанта. Во время этой поездки ему не раз приходилось ловить такие взгляды. Люди боялись предстоящей войны, но Квинн не мог заставить себя жалеть их. В конце концов, разве не должен каждый гражданин Империума подняться с оружием в руках на борьбу с врагами человечества?
Вместе со своим взводом лейтенант уже собрал жителей шести небольших селений и усадил их в этот длинный поезд, чтобы привезти под защиту стен Эребуса. Десятки других взводов выполняли ту же миссию по всему континенту, и, если повезет, в скором времени они все без особых происшествий выполнят задание. За мощным локомотивом тянулось больше шестидесяти вагонов. Состав был до отказа заполнен перепуганными людьми.
Лейтенант Квинн уже предвидел, какое возникнет недовольство, когда он прикажет пассажирам выбросить кое‑что из скарба, чтобы освободить место для жителей Прандиума.
Сержант Клейн, его адъютант, с трудом пробирался по проходу вагона. Ему приходилось протискиваться между людьми и багажом. Толстая куртка и комбинезон мешали в такой тесноте, оружие пришлось поднять над головой, а портупею повесить на шею.
– Сэр, еще чуть‑чуть, и мы остановимся в Прандиуме.
– Отлично. Почти закончили, а, сержант?
– Да, сэр.
– Прикажи людям оставаться на местах. Я возьму первое отделение, а ты – второе.
Клейн кивнул и стал пробираться обратно, в другой конец состава. В это время поезд начал притормаживать, Квинн поднялся со своего места и стал пробираться к дверям, где его уже ждал дежурный патруль. Лейтенант коротко поприветствовал солдат и протер стеклянную дверную створку. Снаружи уже мелькали серебристые опоры платформы. Что‑то показалось ему странным, но только через пару секунд он понял, в чем дело.
Платформа была пуста.
Повсюду находились упрямцы, несогласные покидать насиженные места. Но в большинстве поселков люди с нетерпением ждали возможности уехать и заранее собирались на платформах с вещами, ожидая прибытия эвакуационного поезда.
Но не здесь.
Квинн тяжело вздохнул. Похоже, придется идти и уговаривать упрямых крестьян оставить свои дома и ехать с ними. Пора бы уже к этому привыкнуть. Каждый раз, когда пришельцы нападали на одну из креветочных ферм Океаноса, солдатам приходилось иметь дело с твердолобыми морскими фермерами. И каждый раз они говорили, что никогда не покинут свои плавучие хозяйства, которыми их семьи владели из поколения в поколение. По своему опыту Квинн знал, что такие упрямцы не долго оставались в живых.
Поезд плавно остановился, и автоматические двери распахнулись. Морозный ветер мгновенно стал выдувать тепло из вагона вместе с жалобами и проклятиями пассажиров. Квинн шагнул на платформу и услышал, как скрипит снег под его ногами.
Странно. Смотрители станции обязаны были чистить платформы. Окна вокзала стали непрозрачными от морозных узоров, а с навеса над выходом свисали длинные сосульки. Металлическая вывеска, свидетель‑ствовавшая о том, что они действительно прибыли в Прандиум, со скрипом покачивалась под погасшим фонарем.
На противоположном конце платформы показалось отделение Клейна, и лейтенант взмахом руки подозвал своего адъютанта.
– Странный случай, – задумчиво проговорил Квинн.
– Согласен, – кивнул сержант. – Похоже, здесь никто не появлялся уже несколько дней.
– Ни один состав не мог пройти здесь до прихода нашего поезда, не так ли?
Клейн вытащил из нагрудного кармана толстый блок‑нот, перелистал его и покачал головой:
– Нет. По моей информации, не должно быть ни‑какого другого состава, сэр.
– Мне это не нравится, – заметил Квинн.
– Что прикажете предпринять?
– Двигайтесь в селение. И будьте настороже. Здесь что‑то не так.
Клейн отсалютовал и зашагал к своим людям.
– Ладно, – покачал головой лейтенант, – посмотрим. Осторожно шагая по обледеневшей платформе, он дошел до лесенки под знаком «Выход» и снял оружие с предохранителя. Каменные ступени были покрыты толстым слоем снега, а с перил свисало множество мелких сосулек. Квинн сделал знак своим солдатам двигаться как можно тише и осторожнее.
Заснеженные улицы были необычно пусты, тишину нарушало только негромкое завывание ветра да поскрипывание ледяной корки под ботинками солдат. Не было слышно даже птичьих голосов. Вокруг стояли прочные на вид дома, изготовленные из готовых сборных секций. Стандартные постройки, такие же, как и во всех других мирах Империума, только выполненные из местного материала. Чуть поодаль одиноко стоял домик генераторной подстанции, а на другом конце улицы возвышалось три огромных зернохранилища.
В воздухе ощутимо сгустилось напряжение, и Квинн не мог его не почувствовать. Прандиум выглядел давно покинутым. Повсюду читались следы запустения.
– Пошли, – бросил лейтенант.
Отделение двинулось дальше, по колено в снегу, с трудом прокладывая себе дорогу. Переулки казались слишком узкими и опасными. В просветы между домами Квинн мог видеть отделение Клейна, идущее по параллельной улице.
В напряженной тишине неожиданно громко хлопнула дверь. Солдаты мгновенно обернулись, вскинув оружие. Ветер. Здесь явно произошло что‑то странное. Теперь тревожные предчувствия лейтенанта переросли в твердую уверенность. Люди могли эвакуироваться на каком‑то другом поезде, о котором он не знал. Но Квинн также знал и другое: ни один фермер, как бы он ни торопился, не оставил бы дверь дома открытой, тем более зимой.
В тени одного из элеваторов стояли два больших комбайна, и лейтенант указал на них своим солдатам. В свежем морозном воздухе витал устойчивый запах гниющего зерна. Отделение с двух сторон обогнуло комбайны, и тут Квинн увидел нечто, что заставило его резко остановиться и предостерегающе поднять руку.
В стене у пола одного из зернохранилищ зияла трехметровая дыра. Металл по краям загнулся и треснул, а на земле лежала гора замерзшего зерна. Квинн осторожно шагнул вперед и вздрогнул от неприятного холодка, пробежавшего по спине. Обнажив цепной меч, лейтенант нащупал руну активации, а затем включил прицел лазерного ружья. Едва он заглянул в темноту элеватора, как в его ноздри ударил странный густой запах, слегка разбавленный морозным воздухом. Квинн повел светящимся прицелом и осмотрел помещение. Узкий луч высветил только отдельные детали картины, но и этого было достаточно.
Лейтенант беспомощно махнул рукой связисту.
– Вызови сюда Клейна, – прошептал он дрожащим голосом. – И скажи, пусть он поторопится.
Сержант Леаркус, майор Сатриа и полковник Стаглер, командир корпуса Крейга, стояли на промерзшем бастионе первой крепостной стены Эребуса и наблюдали за учениями солдат местных сил самообороны.
На эспланаде между первой и второй линиями обо‑роны люди потели и ворчали. Солдаты, разделенные на небольшие группы, отрабатывали приемы ближнего и рукопашного боя. Их голоса заглушали стук молотков и звон лопат – остальные подразделения копали траншеи в промерзшей земле перед стенами. Сержант Леаркус смотрел вниз с выражением разочарования и терпеливого смирения.
– Как я понимаю, вас не очень‑то впечатляет уровень их подготовки, – заметил Сатриа.
– Да, большинство из этих людей не выдержали бы и недели в Аджизелусе, – покачал головой Леаркус.
– Это одна из учебных баз на Макрейдже, не так ли? – спросил Стаглер.
– Да. Это недалеко от подножия Геры. Там обучался сам Робаут Жиллиман. Мы с капитаном Вентрисом тоже имели честь пройти там полный курс.
Сержант Леаркус ознакомился с результатами стрельб каждого из артиллерийских подразделений и присутствовал на занятиях по стрельбе из автоматических винтовок и лазерных ружей. В конце концов он решительно подошел к одному из бойцов и выхватил из рук заметно нервничавшего стрелка лазган.
– Вы учите солдат стрелять? – Космодесантник повернулся к замершему от удивления Сатриа.
– Да. Я подумал, что это может им пригодиться, – озадаченно ответил майор.
– Только не в войне против тиранидов, – сказал Леаркус. – Вам приходилось хоть раз видеть этих тварей?
– Вы же знаете, что нет.
– А мне приходилось. Они нападают такими стаями, что даже слепой попадет в цель в десяти случаях из десяти. Каждый, кто может держать в руках огнестрельное оружие, способен попасть в тиранида. Однако не важно, скольких из них вы сумеете перестрелять. На их месте всегда появятся новые. Наш долг – научить солдат бороться с теми, кто доберется до линии обороны.
С того дня организация и разработка программ совместных учений легли на плечи Леаркуса. За неделю, прошедшую после закрытия городских ворот, ему пришлось столкнуться с бюрократическими проволочками и многолетними догмами, но сержант все же добился полного подчинения и принятия комплексного плана подготовки.
Людей поднимали на рассвете. Сначала они практиковались в сборке и разборке оружия, а потом занимались физическими упражнениями на свежем воздухе. Санитары из корпуса Логреса рассказывали солдатам о том, как сохранять тепло в морозную погоду и избегать обморожения. Например, они учили контролировать двигательную активность, чтобы под зимней одеждой не выступал пот, так как влага может сильно ухудшить изоляционные свойства ткани.
– Люди должны учиться быстрее, – настаивал Леаркус. – Иначе они погибнут в первом же бою.
– Вы хотите добиться невозможного, сержант, – возразил Сатриа. – При таких темпах, какие предлагаете вы, они будут ненавидеть нас сильнее, чем тиранидов.
– Хорошо. Сначала мы должны разрушить все их прежние представления о войне. Мы должны заставить их забыть, кем они были и кем себя считали, и сделать из них настоящих солдат. Только это поможет им уцелеть. Мне все равно, будут ли они меня ненавидеть, лишь бы они учились. И учились быстро.
– Это будет не просто, – покачал головой Сатриа.
– Все это не имеет смысла, – заметил полковник Стаглер. – Слабейшие солдаты все равно погибнут первыми. А когда армия таким образом избавится от балласта, останутся истинные воины.
– Балласт?! – возмутился Сатриа. – Это мои солдаты, и я не позволю говорить о них в таком тоне.
– Ваши солдаты оставляют желать лучшего, майор Сатриа, – настаивал Стаглер.
Черты его патрицианского лица заострились от холода, а суровый взгляд неодобрительно скользил по тренировочному полю. Леаркус был согласен с полковником и понимал, что, несмотря на все старания, результат был далек от его ожиданий.
Взгляд сержанта остановился на группе солдат, отрабатывающих технику штыкового боя. Движения людей сковывала тяжелая зимняя одежда. Первоначально они тренировались без доспехов и зимних комбинезонов, но Леаркус исправил это упущение. Какую пользу могли принести занятия в идеальных условиях, если реальные сражения проходят совсем при других обстоятельствах?
Леаркус твердо верил в философию академии Аджизелуса: тяжело учиться – легко сражаться. На каждой тренировке он ставил перед своими учениками непреодолимые задачи, чтобы в бою любая ситуация не стала для них неожиданностью.
Но даже после недели учений Леаркус видел, что солдаты двигаются слишком медленно. Тираниды обладали нечеловеческой проворностью, их острые когти с быстротой молнии могли поразить человека в самое сердце, и сержант понимал, что в первом же сражении смерть пожнет большой урожай его солдат.
Не говоря ни слова, Леаркус резко повернулся и стал спускаться по скользким от грязи ступеням бастиона на тренировочную площадку. Сатриа и Стаглер догнали его только на влажных камнях эспланады. Сержант вышел в самый центр поля и остановился, упершись руками в бока. Солдаты поспешили собраться во‑круг Космодесантника.
– Вы отклонились от пути, завещанного вам великим примархом, – заговорил Леаркус. – Комфорт и роскошь сделали вас слабыми, долгие годы бездействия и мира выветрили из ваших сердец боевой дух. Я пришел сказать вам, что наступило время понять: комфорт – всего лишь иллюзия, химера, навеянная привычками и мирным образом жизни.
– Каждое слово Леаркус подтверждал ударом кулака в силовой перчатке по широкой ладони.
– Комфорт сужает ваши мысли, лишает силы плоть, убивает боевой дух и забирает решимость. – Сержант прошелся по кругу, заглядывая в лица солдат. – Отныне с этим будет покончено. Любое стремление к комфорту, а тем более лень, будет жестоко наказываться. Будьте к этому готовы!
Кожа на ноге солдата имела восковой, желтовато‑серый цвет, на ступне вздулось несколько волдырей. Один из них уже лопнул, прозрачная жидкость вытекла на жесткую белую простыню. Джониэль Ледойен покачала головой, удивляясь глупости солдата, и вонзила иголку в мягкие ткани холодной ступни. Человек не реагировал на боль. Было ли это следствием обморожения или воздействием полбутылки амасека, выпитой им совсем недавно, сестра не могла определить.
Скорее всего, в равной степени верным было и то и другое, решила сестра. Вытащив иглу, она бросила ее в металлический лоток и сделала запись на карточке больного, прикрепленной к спинке кровати.
– Очень плохо? – пробормотал солдат.
– Хорошего мало, – спокойно ответила Джониэль. – Но, если тебе повезет, мы сумеем спасти ногу. Разве ты не получил инструкцию, как уберечься от обморожения?
– Получил, но я даже не прочитал ее, сестра. В корпусе Крейга нам никогда не приходилось читать.
– Как это?
– Да так. Мы попадали в корпус совсем детьми, а полковник Стаглер недолюбливает образованных людей. По его словам, именно образованные солдаты в первую очередь повинны в том, что Крейг погиб под обстрелом. Полковник говорит, что мы должны уметь сражаться и умирать. Это все, что требуется солдатам Крейга.
– Ну, будем надеяться, что ты скоро снова отправишься сражаться, но избежишь смерти, – сказала сестра.
– Как пожелает Император, – пожал плечами солдат.
– Да, – печально кивнула Джониэль, уже отходя от кровати. – Как пожелает Император.
За сегодняшний день она приняла нескольких больных с легкими случаями переохлаждения и десяток солдат с разными степенями обморожения – от простых белых пятен на отдельных участках кожи до таких несчастных, как этот, последний солдат. Несмотря на все ее оптимистические прогнозы, он, скорее всего, лишится ноги.
Стянув резиновые перчатки и выбросив их в корзину, Джониэль медленно, слегка прихрамывая на правую ногу, побрела мимо рядов коек к сестринскому посту. На ходу она прижимала ладонь к бедру, не забывая следить за санитарами из корпуса Логреса, сновавшими по длинному высокому залу со сводчатыми потолками. Для постепенного согревания обмороженного участка тела они использовали термические повязки, которые обеспечивали контролируемое поступление тепла к поврежденным местам. К счастью, госпиталь в Пятом Квартале, рассчитанный на тысячу больных, был почти пуст. Но Джониэль прекрасно понимала, что тонкий ручеек поступавших на ее попечение солдат превратится в бурный поток, как только начнется война. Ремиан IV многому научил ее.
Сестра потерла виски, устало зевнула и стащила резинку, стягивавшую ее длинные светлые волосы в тугой | хвост. Высокая и статная, Джониэль была привлекательной женщиной сорока человеческих лет, с дымчато‑голубыми глазами и полным лицом, на котором отражались терпимость и сострадание. Ее фигуру скрывало белое, свободного покроя платье, перетянутое красным поясом, украшенным крестом Негасимой Свечи – символом одного из женских монастырей Ордена Госпитальеров.
В отличие от армейских сестер воинских Орденов, сестры Ордена Госпитальеров оказывали помощь не только раненым в боях солдатам Имперской Гвардии, но и всем несчастным в разных уголках Империума. Многие были обязаны своей жизнью сестрам Ордена Госпитальеров. И для многих было большим утешением сознавать, что помощь сестер не заставит себя ждать в случае ранения или болезни.
Младшая сестра Арделия Ферри подняла голову и улыбнулась подошедшей Джониэль. Молодая и хорошенькая Арделия совсем недавно закончила обучение и только что принесла обет на Офелии VII. Она нравилась Джониэль и, несмотря на недостаток военного опыта, обещала стать отличной помощницей.
– На сегодняшний вечер это все? – спросила Арделия.
– Да, благодарение Императору. Большинство сегодняшних больных через день‑другой снова встанут в строй.
– Им повезло, что вы за ними ухаживаете, сестра Ледойен.
– Мы все исполняем свой долг, сестра Ферри, – скромно ответила Джониэль. – Доставлены ли медикаменты из верхнего склада?
– Нет, еще не доставлены. Хотя городской комиссариат обещал обеспечить нас в первую очередь, – ответила Арделия с изрядной долей скептицизма в голосе.
Джониэль кивнула. Она полностью разделяла недоверие Арделии и привыкла к проволочкам комиссариата, но также была уверена в том, что медикаменты потребуются в самые ближайшие дни. Утром придется связаться с комиссариатом и потребовать объяснений.
– Я могу подежурить остаток ночи, – предложила Арделия. – Вам надо хорошенько отдохнуть, сестра Ледойен. Вы выглядите уставшей.
Джониэль и хотела бы пропустить мимо ушей замечание Арделии, но не смогла. Груз ответственности и множество печальных воспоминаний заметно старили ее. Она по‑прежнему с легкостью выполняла нормы физической подготовки сестер милосердия и могла за сорок секунд разобрать и собрать лазерный пистолет, но сознавала, что путешествия с одной войны на другую невыгодно отразились на ее лице. Война на Ремиане IV оставила в ее сердце самые тяжелые воспоминания: люди кричали от непереносимой боли и просили о скорой смерти, как о милости. Запах крови, разлагающихся внутренностей, антисептиков и резкое зловоние войны еще долго преследовали ее даже после победы.
Джониэль вспомнила о долгих месяцах реабилитации, когда она без устали старалась своими беседами отвлечь солдат от печального опыта войны на Ремиане IV и вернуть их к нормальной жизни. За эти успокоительные беседы и мягкое обхождение солдаты стали называть ее Ангелом Ремиана, и с тех пор это прозвище сопровождало Джониэль повсюду, где бы она ни находилась. Она спасла сотни, а может, и тысячи жизней, но потом рядом с ней не оказалось никого, кто мог бы успокоить бурю в ее собственной душе.
Часто во сне она снова оказывалась там, плача, зажимала разорванную артерию, боролась за жизнь лишившегося лица солдата, в то время как он пытался схватить ее руки своими перебитыми пальцами. Оторванные части человеческих тел, удушливое зловоние горящей плоти снова преследовали ее, и Джониэль в ужасе просыпалась от собственного крика.
Она подумала о возвращении в свою одинокую келью над огромной палатой, но перспектива остаться одной в четырех стенах сейчас казалась ей непереносимой.
– Перед уходом я зайду вознести молитву Императору. Позови, если что‑нибудь понадобится, – сказала Джониэль.
Сестра милосердия поклонилась на прощание Ар‑делии и направилась к массивной деревянной двери палаты, выходящей в отделанный камнем вестибюль. Усталой походкой Джониэль пересекла приемный покой и оказалась в коротком, освещенном свечами коридорчике. Резная фигура человека в накидке с капюшоном и золотыми крыльями украшала дверь, и, отворив ее, Джониэль оказалась в госпитальной часовне. Помещение было небольшим и очень скромно отделанным. Оно могло вместить не более двух десятков прихожан. Три ряда жестких деревянных скамей правильными линиями расходились от алебастровой статуи в алтарной части часовни, а множество свечей в нишах наполняло»воздух теплым сиянием. Семиугольное окно с красочным витражом отбрасывало на статую разноцветные блики.
Джониэль поклонилась, прошла к двум боковым каменным скамьям и опустилась на колени. Склонив голову, она сложила ладони и стала читать молитву. Сестра тихо шептала слова смирения и послушания, не обращая внимания на боль, усилившуюся от соприкосновения коленей с холодными плитами пола. Постепенно глаза ее наполнились слезами. Звуки и образы Ремиана IV предстали перед ее мысленным взором так ясно, что во рту появился привкус крови, а ноздри уловили запах дыма.
Джониэль закончила молитву и с трудом поднялась на ноги. Боль металлической иглой резко пронзила поврежденное бедро. В полевой госпиталь на Ремиане IV угодил вражеский снаряд, и только ее одну вытащили из‑под развалин живой, но кости бедра оказались раздроблены на мелкие осколки. Солдаты, многим из которых она спасла жизнь, подняли на ноги лучших хирургов, и операция прошла прямо под об – стрелой, при свете разрывов артиллерийских снарядов. Джониэль осталась жива, но тысячи ее пациентов, находившихся тогда в госпитале, погибли. С тех пор чувство вины раковой опухолью разъедало ее душу.
Джониэль помассировала ногу, снова поклонилась статуе Императора и побрела в свою одинокую келью.
– Как пожелает Император, – прошептала она.
Вулканический мир Йулана казался из космоса очень красивым. Мерцающую атмосферу пронзали зигзаги пурпурных молний, клубы рубиновых облаков пропускали причудливые потоки света самых разных оттенков. Целая группа космических кораблей непрерывно двигалась на орбите, стараясь избежать сейсмических разрядов и выбросов горящих газов, то и дело вырывавшихся из покрытой трещинами поверхности планеты.
Капитаны прилагали максимум усилий, чтобы удержать корабли на нужном курсе. Все защитные экраны I работали на полную мощность. Это помогало нейтрализовать. вредное воздействие выбросов планеты. Не‑смотря на то что каждый из кораблей был не меньше километра длиной, все они казались ничтожно малыми по сравнению с тремя громадами, стоявшими на геостационарной орбите Йулана. Сотни пилотируемых кораблей и множество буксиров из доков соседнего Корделиса боролись с турбулентными завихрениями и маневрировали таким образом, чтобы подойти к мощным креплениям в носовой части этих исполинов.
Каждое из этих огромных судов представляло собой станцию по переработке водородной плазмы, добываемой из нестабильной атмосферы Йулана. На этом ценном горючем работали все корабли Имперского Флота, торговые и грузовые суда, и почти все остальные механизмы, изготовленные техножрецами. Станции были почти полностью автоматизированы, поскольку производство такого легковоспламеняющегося топлива было очень опасным, если не сказать больше.
Люди потратили несколько часов, потеряли десяток беспилотных вспомогательных судов, и наконец, ценой напряженных усилий, первый из перерабатывающих заводов был выведен с орбиты и медленно исчез в темноте космоса.
Несмотря на опасность работы в таких неблагоприятных условиях, еще через несколько часов удалось пришвартоваться ко второму перерабатывающему комплексу, и он отправился к Корделису вслед за первым. Эксперт, наблюдающий за миссией на Йулане, порадовался такой расторопности. Но расслабляться было рано. Им предстоял еще третий этап операции.
Рой‑ флотилия тиранидов уже достигла Пароса и теперь направилась дальше.
Время подгоняло людей, и следующие шесть томительных часов прошли в попытках швартовочных команд зацепить крепления третьей станции переработки плазмы. Капитаны снова и снова подводили корабли к огромному заводу, но точно попасть в назначенное место мешали постоянные выбросы из атмосферы Йулана. Люди были раздражены и измотаны, все нервничали из‑за задержки и постоянной опасности.
Но спешка и многотонное судно, доверху наполненное высокоактивным топливом, – две вещи несовместимые.
Капитан буксировочного корабля с Корделиса под названием «Труди» осторожно повел свое судно к швартовочной балке последнего из перерабатывающих заводов. Он тщательно соблюдал все правила безопасности, предписываемые в подобных случаях. «Труди» почти вплотную подошел к креплениям носовой части, и капитан был настолько поглощен процессом швартовки, что не заметил «Циллы», появившейся из‑за всасывающей трубы завода.
Оба капитана в последний момент заметили опасность и попытались избежать столкновения. «Труди» вильнул вправо и врезался в заборную трубу, да так сильно повредил корпус, что горячий металл пробил топливный отсек. Произошел взрыв. Более неудачного места для аварии нельзя было вообразить. Труба, предназначенная для всасывания газов из атмосферы Йулана, вобрала горящее облако взрыва и послала его в самое сердце перерабатывающего завода, к компрессорной установке. Находившийся там газ мгновенно воспламенился, что привело к неуправляемой цепной реакции.
Предусмотренные для таких случаев противовзрывные двери не закрывались уже тысячи лет, с тех пор как был построен этот завод, и сигнальные цепи не замкнули контакты, поскольку давно вышли из строя из‑за долгого бездействия. Поочередно начали взрываться внутренние камеры, и каждый взрыв разрушал несколько соседних узлов, многократно увеличивая размеры катастрофы.
Глядя с орбиты, можно было подумать, что гигантский завод сотрясается в конвульсиях. И прежде, чем кто‑то мог заподозрить неладное и предупредить корабли, все еще находящиеся рядом, гигантская станция переработки плазмы превратилась в огненный шар, яркость которого затмила солнце этого мира.
В радиусе тысячи километров от эпицентра взрыва все обратилось в пепел, а поверхность планеты содрогнулась от перепада давления и выбросила в атмосферу множество гейзеров горящих газов. Пламя взрыва угасло, не оставив и следа ни от завода, ни от космических кораблей с сотнями людей на борту. Лишь облака газов от сгоревшей плазмы клубились на месте катастрофы.
Не подозревая о случившемся, две группы кораблей продолжали буксировать к Корделису оба гигантских завода, снятых с орбиты Йулана.
Зачем адмирал поручил Космодесантникам такое опасное задание, никто не знал, но им и не положено было задавать вопросы, их долг – исполнять приказ.
В сумраке транспортного ангара угадывались силуэты шести грузовиков. Холодный лунный свет проникал сквозь небольшие, высоко расположенные оконца. Десять солдат, недовольно ворча, загружали в машины многочисленные ящики. За их работой наблюдал сержант из отдела снабжения городского комиссариата. Несмотря на лютый мороз, он покрылся потом под своей меховой курткой.
Последний ящик исчез в кузове грузовика, и сержант, притопывая на месте, закурил тоненькую сигарету. На каждом ящике стояло клеймо с регистрационным номером департамента перевозок и названием полка вместо адреса получателя. Захлопнув борта машин, солдаты потянулись к выходу. Сержант совал в руку каждого пачку векселей военного времени и приговаривал:
– Не вздумайте болтать об этом.
Последний солдат покинул ангар, а сержант, погасив окурок, обошел все грузовики и лично проверил, чтобы все они были заперты. Едва он успел осмотреть последнюю машину, как из тени в противоположном конце ангара появилась группа людей.
– Ты все сделал? – спросил человек, стоявший впереди остальных.
Сержант‑снабженец подпрыгнул от неожиданности и потянулся за пистолетом.
– Я бы на твоем месте этого не делал, – угрожающе заметил высокий мужчина, встав рядом с первым, и сержант поднял вверх руки.
– Снежок, – облегченно выдохнул он, как только люди вышли на свет.
Сержант опустил руки и тут же прикурил следующую сигарету.
– А ты ждал кого‑то другого, Тадека? – спросил Снежок, покачивая винтовку на плече.
С наступлением холодов предводитель Ночных Негодяев облачился в толстую шерстяную куртку, но выбеленная шевелюра оставалась непокрытой. Рядом с ним стояла девушка. Ее серебристые волосы блестели в лунных лучах. Немного позади этой парочки держался явно неуравновешенный громила, которого Снежок называл Джонни Стомп, а за ним маячили фигуры троих болезненно худых парней с яркой, но небрежно выполненной татуировкой на лицах. По знаку главаря эти трое быстро забрались в кабины грузовиков, а рыжеволосая девица в облегающем комбинезоне скользнула в четвертый.
– Нет, – ответил сержант Тадека. – Ты просто удивил меня. Я не ждал, что ты придешь так скоро.
– Что ж тут такого? Мне нравится удивлять людей, – сказал Снежок и кивнул Джонни Стомпу: – Проверь‑ка, все ли в порядке.
Пока громила считал ящики в грузовиках, Тадека переминался с ноги на ногу и молча удивлялся умению Джонни считать без помощи пальцев. Все это время Снежок и Сильвер внимательно смотрели на сержанта.
– Ну что, все на месте? – спросил главарь Ночных Негодяев.
– Ага, все здесь. Медицинские препараты и походные пайки, как ты и хотел. Разве Я не говорил, что все смогу достать?
– Да уж, ты ради нас постарался. – Снежок обнял Тадека за плечи и вытащил из его нагрудного кармана пачку сигарет.
Он немного подождал, многозначительно приподняв бровь, пока сержант не понял намека и не прикурил для Снежка сигарету. Зажигалка прыгала в заметно дрожащих пальцах.
– Тадека, ты в порядке? – с притворным сочувствием спросил Снежок. – Похоже, ты очень нервничаешь, парень. Что‑то задумал?
– Это должно стоить больше, – буркнул сержант. – Мне пришлось заплатить солдатам двойную цену за молчание. Офицеры из комиссариата не церемонятся с теми, кого ловят на воровстве. Если меня арестуют, я получу пулю в голову.
– Тадека, Тадека, – успокаивающим тоном проговорил Снежок. – Не надо рассматривать это как воровство. Считай, что это просто перераспределение, помощь тем, кто действительно нуждается. Смотри, эти медикаменты и припасы предназначены для солдат, собравшихся со всех концов света. А я лично прослежу, чтобы товар попал жителям Эребуса… по сходной цене. Тадека рассмеялся неприятным резким смехом.
– По сходной цене! Да в лучшем случае ты будешь продавать все это вчетверо дороже!
– Эй, парень, у нас свободный рынок. Если я смогу заработать немного денег на этой войне, кто посмеет сказать, что это плохо?
– Не забывай, ты тоже по уши завяз в этом деле, – заметила Сильвер, тряхнув длинными белыми волосами.
– Знаю, знаю, – огорченно вздохнул Тадека. Джонни Стомп спрыгнул из кузова последнего грузовика.
– Насколько я могу судить, все на месте, – сказал он.
– Проклятие, что это значит? – рассердился Снежок. – Или товар на месте, или нет.
– А то и значит: по‑моему, все на месте, – раздраженно проворчал Джонни.
– Ладно, пусть будет так, – пожал плечами Снежок. Стомп и Сильвер полезли в кабину. Снежок занял место за рулем последнего грузовика, опустил стекло и оглянулся на сержанта. Тем временем заревели моторы. Главарь Ночных Негодяев вытащил пачку денег. Это была почти вся выручка из Флеш‑бара, за вычетом суммы, уплаченной еще одному продажному сержанту за партию оружия. Снежок бросил деньги к ногам Тадека, и тот схватил их, алчно усмехаясь.
– Немного погодя я смогу достать для вас еще одну партию товаров, – крикнул он, поскольку жадность в его душе всегда побеждала природную трусость. – Надо только подождать, пока утихнет шумиха.
Вспыхнули круглые фары, и первый грузовик исчез в темноте.
– Мне это нравится, – ответил Снежок.
– В конце концов, – добавил Тадека, – бизнес есть бизнес.
– Ага, – согласился Снежок. – Всегда бизнес.

Глава 7

В орбитальных доках Корделиса царил контролируемый хаос. Техножрецы, корабельные рабочие и просто люди, способные хоть чем‑то помочь, собрались, чтобы исправить чудовищные повреждения, нанесенные тиранидами кораблям Имперского Флота в битве при Барбарусе I. Сторожевики местных сил обороны оцепили военные корабли, оградив их от потока судов, спешно покидающих Корделис.
Под бдительным наблюдением Технодесантника Мортифактов рабочие закрывали пробоины в корпусе «Искушения Смерти» толстыми листами стали и загружали новый боезапас в оружейный отсек. Экипажи «Эндевора» и единственной уцелевшей «Гидры» ощупывали каждый сантиметр обшивки. Все понимали: принятых мер недостаточно, но они позволят кораблям снова участвовать и предстоящих сражениях. Для полного восстановления боеспособности судов потребовался бы не один месяц.
«Горе побежденному» оказался удачливее многих. Тираниды пробили его обшивку в четырех местах, но ни один из врагов не проник дальше наружного отсека, и ремонт не потребовал много усилий и времени. Этот факт ничуть не успокоил адмирала Тибериуса. Он поклялся, что никогда не забудет ущерба, нанесенного кораблю из‑за импульсивного поступка Мортифактов. Временный ремонт «Горя побежденному» уже был завершен, и за оцеплением сторожевиков Корделиса его ждали отряд Преторианцев и два крейсера – «Лук‑сор» и «Ерметов», чтобы сопровождать флагман на очередное задание.
С тех пор как стало известно о неминуемом вторжении тиранидов, Корделис стал стремительно пустеть. Сотни космических кораблей устремлялись к более безопасным планетам. Богатые жители, имеющие собственные корабли, первыми покинули Корделис. Следом за ними отбыли те, кто мог оплатить перелет в другой мир, ближе к центру галактики. Те же, у кого не было достаточно средств, чтобы обеспечить себе место на коммерческом корабле, закупали билеты на торговые суда, постоянно курсирующие между Корделисом и Тарсис Ультра. Пользуясь случаем, алчные капитаны настолько подняли плату за проезд, что даже довольно обеспеченные люди были вынуждены путешествовать как нищие.
Миллионы людей уже покинули Корделис, но еще больше осталось. Охваченные паникой толпы беженцев стекались в крупные космопорты. Те, кто не имел денег на билет, продавали себя в вечное рабство, а женщины пытались предложить свое тело. Правда, такие случаи были скорее исключением. Эпидемия страха распространялась по всем уголкам планеты.
В Берлиасе отчаявшиеся люди устроили демонстрацию перед зданием городского правительства, требуя от чиновников принять меры к эвакуации населения. Страсти накалились, и разъяренные горожане пошли на штурм дворца. Однако вскоре выяснилось, что верховный представитель уже покинул Корделис, а его призывы к спокойствию и сдержанности приходили с другой планеты.
В Дремандере охранники частного торгового корабля открыли огонь по людям, вознамерившимся завладеть судном, и успели застрелить семьдесят человек, пока неуправляемая толпа не обезоружила и не разорвала их в клочья.
Спустя два дня после этого инцидента в Джаретаге, крупнейшем порту планеты, погибли более одиннадцати тысяч человек. Охваченная паникой толпа смела охрану и наводнила посадочные платформы. В момент старта роскошного частного корабля «Черонна» разозленные люди блокировали наземную команду и не дали рабочим вовремя отдать швартовы. Капитан продолжал поднимать судно, и один из двигателей, оторвавшись от корпуса, рухнул в толпу. Произошел взрыв, а поврежденный корабль, нагруженный беженцами и топливом, потерял управление, сбил диспетчерскую вышку и тоже упал прямо на посадочные платформы. «Черонна» взорвалась с силой боевого снаряда, части тел и языки пламени разлетелись во все стороны, начали взрываться стоящие рядом суда. Волна разрушения прокатилась по космопорту, уничтожая все вокруг. Клубы дыма и зарево пожаров можно было видеть даже из столичного города Каймес.
Подобные трагедии разыгрывались по всему Корделису, объятые ужасом люди стремились покинуть этот обреченный мир.
На капитанском мостике «Горя побежденному» повисла напряженная тишина. Лорд адмирал Тибериус вел корабль на значительном расстоянии от громадного сооружения, которое двигалось впереди и занимало весь обзорный экран. Все присутствующие уже знали о трагическом происшествии на орбите Йулана и взрыве третьего перерабатывающего завода. Тибериус твердо решил не допустить ничего подобного.
– Как близко мы уже подошли? – Адмирал говорил шепотом, словно звук его голоса мог привлечь внимание тиранидов.
Пришельцы и без того уже заметили приближающуюся эскадру. Отряд Преторианцев шел впереди, держа дистанцию в тридцать тысяч километров. Их донесения, едва слышные из‑за помех, сообщали, что плотная масса роя‑флотилии движется им навстречу и среди них есть несколько маточных кораблей. Адмирал надеялся, что ему удастся уничтожить один или два таких корабля. Даже это было бы большой удачей.
– Трудно определить, адмирал, – ответил Филотас. – Сигналы наблюдательных систем отражаются от корпуса завода. Точно могу сказать лишь то, что до них осталось не больше пятидесяти тысяч километров.
– Мы подходим слишком близко. – Уриэль остановился у стола с тактической схемой. – У Барбаруса мы начали обстрел с более дальней дистанции.
– Я знаю, Уриэль, знаю. Но у нас есть всего один шанс, и мы не имеем права его упустить. От нас зависит судьба Корделиса.
Уриэль кивнул. Он был уверен, что Корделис избежит ужасной участи Барбаруса I. От этого несчастного мира уже ничего не осталось, кроме обломка голой скалы. Все население, флора, фауна, вся экосистема была поглощена отвратительными пришельцами. Корделису тоже грозило уничтожение, но на этот раз угроза исходила не столько от тиранидов, сколько от тех людей, которые должны были его защищать.
При воспоминании о холодной, непоколебимой логике Криптмана по спине Вентриса пробежала дрожь, и капитан вспомнил, как в недавнем прошлом ему пришлось противостоять инквизитору. На этом самом корабле лорд‑инквизитор Арио Барзано предложил уничтожить Павонис, чтобы не дать безумцам завладеть смертоносным оружием, способным изменить движение звезд. Уриэль сумел убедить Барзано дать им еще один шанс и, по милости Императора, Космодесантники одержали победу, а Павонис избежал ужасов вирусной бомбардировки.
И теперь ему снова пришлось выступить против тех, кого он должен был считать союзниками в борьбе за жизни простых мужчин и женщин Империума. Уриэль поразился бесчувственности Криптмана и отсутствию сострадания к миллионам людей, населяющих Корделис. Инквизитор обрекал на смерть целую планету только ради того, чтобы не отдать ее тиранидам.
Всего два дня назад, в капитанской рубке «Аргуса» Криптман сообщил о своем решении предать смерти все живое на Корделисе.
– У нас нет выбора, – сказал тогда инквизитор. – Стрельба «Карлоса Винсента» встревожила рой‑флотилию тиранидов и погнала ее от Барбаруса I мимо Пароса и Йулана. Пришельцы придут сюда самое большее через три или четыре дня. На эвакуацию населения больше нет времени. Если мы задержимся, то существенно сократим наши шансы на успех. А если вступим в бой здесь, то выиграем еще один день отсрочки для защитников Тарсис Ультра. Но после неминуемого поражения тираниды поглотят Корделис, как это произошло с Барбарусом I, и биосфера планеты поможет увеличить их численность.
Криптман покачал головой:
– Нет, пусть лучше Корделис погибнет от наших рук, чем послужит пищей для Великого Пожирателя. Поверьте, мгновенная ликвидация – не самая плохая смерть. По крайней мере, это лучше, чем погибнуть от когтей и клыков чудовищ.
Криптмана слушали в напряженном молчании. Адмирал де Корте побледнел. Прежде чем обвести взглядом присутствующих, он сделал большой глоток амасека и глубоко вдохнул. Капитаны его флота были потрясены, но, по примеру своего адмирала, ничего не сказали. Капитан Гейзерик и капеллан Астадор медленно кивнули.
Адмирал Тибериус откашлялся, уперся локтями в стол и сцепил пальцы.
– Должен быть какой‑то другой выход, – медленно произнес он, и Уриэля снова пронзило ощущение deja vu. Он вспомнил, как инквизитор Барзано пришел к подобному заключению.
– Адмирал Тибериус прав, – сказал Уриэль. – Мы пришли воевать за этот мир. Но какой в этом смысл, если при первом приближении врага мы уничтожаем все, что призваны защищать? В таком случае мы можем остаться победителями в мертвом мире.
– Капитан, – с нажимом произнес лорд инквизитор, указывая на превосходство своего ранга, – вы видите лишь часть общей картины. Нам предстоит бой против невероятно могущественных сил. Иногда выгоднее проиграть небольшое сражение, чтобы потом одержать окончательную победу в войне.
– Да вы сами себя слышите?! – воскликнул уязвленный Уриэль. – Вы говорите о небольших сражениях? Сейчас речь идет об одном из миров Императора, все еще населенном Его подданными, Его воинами! Мне кажется, это вы забываете о победе!
– Нет, капитан Вентрис, – твердо возразил Криптман. – Я об этом не забываю.
Уриэль вскочил на ноги и с такой силой ударил по столу, что треснула одна из досок.
– Всякий раз, как только эти чудовища вторгаются во владения Императора, мы вынуждены отступать. Люди вроде вас утверждают, что нам не под силу сражаться с ними. Мы слышим эти слова так часто, что начинаем в них верить. Пора положить этому предел и прекратить подобные разговоры! На этот раз мы будем драться!
– Капитан Вентрис, вы забываетесь, – вмешался капеллан Астадор. – Мы собрались здесь, чтобы бороться против тиранидов. Если лорд‑инквизитор говорит, что это – самый лучший путь, то кто вы такой, чтобы опровергать его мнение?
– Я верный слуга Императора и гордый сын Робаута Жиллимана. И вас я считал боевым братом. Но, судя по вашим словам, я заблуждался.
Услышав такое оскорбление, Астадор застыл от гнева.
– Пока нас объединяет общая цель, я буду продолжать называть вас братом, но, как только враг будет разбит, нам придется выяснить наши отношения, – пообещал капеллан.
– С удовольствием, – ответил Уриэль, опускаясь на свое место. – Вы мне противны.
– Господа, – вмешался адмирал де Корте, – едва ли это самый насущный вопрос на сегодняшнем совете. Перед нами встала проблема обеспечения безопасности всего Империума. Негоже в такой момент кидаться друг на друга наподобие орков.
– Благодарю, адмирал де Корте, – сказал Криптман. – В бесплодных спорах мы теряем драгоценное время. Решение уже принято.
– Лорд‑инквизитор, – заговорил Тибериус, – у меня имеется альтернативное предложение, и я хочу, чтобы вы обдумали его. По пути сюда мы проходили мимо орбитальных заводов по переработке плазмы, и мне вспомнился один из приемов Ровенсбрука.
– Продолжайте, – прищурился лорд инквизитор. Упоминание об избавителе Готического Сектора, лорде адмирале Корнелиусе Ровенсбруке, явно возбудило его интерес.
И Тибериус поведал историю об уничтожении «Беспощадного» и действиях командующего флотом Курца во время обороны Делоса IV. А затем он рассказал о принятых им мерах по выведению с орбиты перерабатывающих плазму заводов, после чего капитанский мостик наполнился гулом взволнованных голосов.
Даже теперь, спустя два дня, Уриэль не переставал удивляться той легкости, с которой Криптман решал судьбы миллионов людей. Для инквизитора это были всего лишь цифры, а Уриэль видел в них живых, разумных людей, подданных Божественного Императора, нуждающихся в защите. Он тряхнул головой, прогоняя воспоминания.
В этот момент прозвенел сигнальный колокол и адмирал перешел от пульта управления к тактическому экрану.
– Всем судам: самый малый вперед, – приказал он. – Меняем курс на ноль‑шесть‑пять.
– Всем судам: самый малый вперед, – повторил Филотас в микрофон общей связи. – Меняем курс.
Силуэт громадного завода скользнул влево, и Тибериус с Уриэлем обменялись тревожными взглядами. Двигатели перешли на малый ход, и теперь крейсер плыл вперед в основном по инерции. Корабль‑завод, полный запасов водородной плазмы, стал медленно отдаляться, и в рубке раздались вздохи облегчения. Дистанция между «Горем побежденному» и огромной плазменной бомбой заметно увеличилась.
По мере того как отдалялся завод, вокруг него все ярче проступал еле заметный сначала ореол. В первый момент Уриэль решил, что это отражение света далеких звезд, но через несколько мгновений он уже смог различить внешние границы авангарда роя тиранидов.
– Кровь Жиллимана, – едва слышно выдохнул он. Да, у Барбаруса I они столкнулись с малой частью огромной флотилии. Весь обзорный экран мерцал пятнышками отраженного света – это могли быть только пришельцы, численность которых невозможно было сосчитать. Казалось, рою‑флотилии нет конца. В душе Уриэля шевельнулось сомнение.
Скопище тиранидов, с которым ему довелось сразиться на Ихаре IV, казалось ему теперь ничтожно малым по сравнению с этой ордой. На долю секунды Уриэль даже поверил в правоту слов Криптмана. Смогут ли они противостоять такому нашествию?
– Отвага и честь, – напомнил Тибериус лозунг Космического Десанта всем, кто завороженно наблюдал за приближением пришельцев. – Врагов очень много, но мы видели, как они гибнут, и знаем, что их можно победить. Кроме того, нас поддерживает вера в Императора. Верьте в него и примархов, и мы одолеем захватчиков.
– Показался отряд Преторианцев, – доложил Филотас. – Корабли немного потрепаны, но ничего серьезного.
– Хорошо. А крейсеры?
– «Ерметов» занял позицию с левого борта, а «Луксор» уходит вперед, чтобы прикрывать быстроходные суда.
– А тираниды?
– Они приближаются.
Похожие на рыб существа, которых Криптман назвал кракенами, окутанные облаком спор, первыми двинулись навстречу гигантскому заводу по переработке водородной плазмы. Более мелкие создания подошли к исполину вплотную, и в его корпус ударили струи разъедающей кислоты и залпы хитиновых снарядов. Но для огромного корабля‑завода это были лишь булавочные уколы.
Поняв, что споры не могут ничего добиться, вперед двинулась группа кракенов. Они пускали в корпус колосса струи биоплазмы и пытались разорвать его острыми клешнями. Им удалось оторвать несколько довольно крупных кусков армопласта. Но это и все, что они смогли сделать.
На помощь им поспешили еще несколько таких же созданий. Они выбрали в качестве цели сопровождение корабля‑завода – суда отряда Преторианцев. Невероятно яркие лучи лазера ударили из носовых орудий «Луксора» и разрезали двоих кракенов пополам. Погоня отстала, чудовища оставили быстроходные корабли в покое и обратились к более значительной добыче. Крейсер накренился, изменив курс, и его орудия сработали вхолостую. Но «Ерметов» поддержал боевого товарища и обеспечил ему безопасный отход. Теперь мелким судам никто не угрожал. Они отошли назад, и тираниды всем роем бросились к кораблю‑заводу. В зависимости от своего генетического предназначения, они пытались взорвать, обстрелять или поразить струями кислоты столь крупную цель. Спустя всего несколько минут весь корпус завода был облеплен шевелящейся массой разъяренных существ, каждое из которых стремилось уничтожить врага, угрожающего маточному кораблю.
Но завод по переработке водородной плазмы строился прочно, и пока никому не удавалось проникнуть под его оболочку. Вскоре огромное судно оказался в самом центре роя‑флотилии; и тогда маточный корабль, единственный, кто превосходил завод размерами, изменил курс и приготовился к атаке. Целый водопад кислоты ударил в борт стального исполина, разъедая все органические и неорганические соединения. А затем гигантские щупальца высунулись из‑под покрытой шрамами оболочки королевы тиранидов, обвили корабль и без видимых усилий подтащили его к похожему на пещеру отверстию, окруженному тысячами острых зубов.
Уриэль и Тибериус подошли к обзорному экрану и увидели, что громада маточного корабля начинает поглощать орбитальный завод, теперь уже едва различимый за плотной пеленой мелких существ. Прежде чем отдать следующий приказ, адмирал немного помедлил, наслаждаясь моментом.
Уриэль тоже не отрывал взгляда от разворачивающейся картины. Его губы изогнулись в удовлетворенной усмешке. Мысль о том, что эти твари погибнут, доставляла ему удовольствие. Он представил себе черную пелену смерти над роем тиранидов. Они еще жили, только потому, что капитан Вентрис позволял им жить. От осознания этого факта его мозг пронзило словно электрическим разрядом.
Уриэль сжал кулаки. Обжигающая ярость и желание истребить ненавистных пришельцев пульсировали в его усовершенствованном теле. Перед глазами возникли картины пространства, заполненного окровавленными останками тиранидов.
Вентрис почувствовал во рту привкус крови и понял, что прокусил собственный язык. Резкий, металлический вкус мгновенно вернул' его к действительности.
Сердца Уриэля выбивали стремительную дробь, а по лбу струились ручейки пота. Он сделал глубокий вдох и ощутил, как напоенный ароматом ладана воздух очищает его мысли.
– Что с тобой? – спросил Тибериус, увидев замешательство капитана.
– Ничего, – с трудом проговорил Уриэль. – Все в порядке.
Адмирал кивнул и снова посмотрел на обзорный экран.
– Корабль находится в пределах досягаемости наших орудий? – спросил он, не поворачиваясь.
– Так точно, лорд адмирал, – взволнованно ответил Филотас.
Благоговейная тишина воцарилась на капитанском мостике. Тибериус неспешно занял свое место за пультом управления и, положив обе ладони на край стола, тихо произнес:
– Огонь.
«Горе побежденному» содрогнулся от залпа многотонного носового орудия. Огромный реактивный снаряд преодолел дистанцию между кораблем и тирани‑дом меньше чем за минуту.
Цель была выбрана со всей тщательностью: самое слабое место в броне перерабатывающей станции, где взрыв повлечет за собой наиболее сильные повреждения топливных танкеров. При полной загрузке миллионами тонн легковоспламеняющейся водородной плазмы, корабль‑завод представлял собой гигантскую бомбу. Реактивный снаряд ударил в самый его центр, пробил оболочку на глубину нескольких метров, но взрывное устройство замедленного действия не дало ему взорваться, пока он не оказался в сердце орбитальной станции.
Взрыв в топливном хранилище мгновенно воспламенил неустойчивые соединения и вызвал цепную реакцию, как и в том несчастном случае, что произошел на орбите Йулана.
Словно почувствовав опасность, корабль‑матка попытался вытолкнуть из себя корабль, но было уже поздно. Миллионы тонн горючих химических веществ взорвались с энергией рождения новой звезды. Все существа, только что атаковавшие корабль, были обращены в пепел. Огненный шквал разошелся гибельным валом и поглотил несметное количество прожорливых тварей. Кракены, трутни и споры сгорели дотла в урагане пламени, но еще больше тиранидов оказались искалеченными взрывной волной, последовавшей вслед за детонацией.
Маточный корабль, тысячелетиями странствующий по Вселенной, обладал шкурой, не уступающей по прочности самой крепкой броне космического корабля, но и она оказалась бессильной против такого мощного выброса энергии. Колоссальная туша разлетелась в клочья в первое же мгновение взрыва.
За долю секунды исполинский организм, которому понадобились сотни лет, чтобы вырасти и обрести нынешнюю мощь, был уничтожен и развеян по галактике, словно его никогда и не существовало.
На девятый день учений защитники Тарсис Ультра дошли до полного изнеможения. Леаркус внимательно наблюдал за тренировками, и каждый раз, когда последний солдат преодолевал дистанцию, волна гордости поднималась в его груди. Сам он не уставал от таких нагрузок. Усовершенствованное тело и доспехи Космодесантника позволяли ему бежать в течение нескольких дней без единого перерыва на отдых. Леаркус улыбался, оглядывая строй солдат, не обращая.внимания на сердитые взгляды и негромкие ругательства.
Подразделения справлялись с нагрузками. Бойцов сплотило чувство товарищества. Точнее, их объединяла ненависть к сержанту, что, впрочем, нимало не беспокоило Леаркуса. Он знал, что это временное явление. Пока враг был еще далеко, ненависть солдат и природная агрессия требовали общей цели. Сержант прекрасно помнил капеллана Клозеля с базы Аджизелус и свою собственную ненависть к нему во время обучения. Теперь Клозель был его лучшим другом и наставником, а для всей Четвертой Роты стал неиссякаемым источником бодрости во время их долгих и славных походов.
К Леаркусу подбежал красный и мокрый от пота майор Сатриа.
– Проклятие, вы нас совсем доконали, – прерывисто дыша, произнес он.
– Когда придут тираниды, будет еще хуже, – парировал Космодесантник.
– Верно. – Сатриа уперся ладонями в колени и стал жадно хватать ртом холодный воздух.
Майор сильно похудел. С самого начала тренировок он избавился от своих серебристых доспехов и остроконечного шлема, положенного ему по званию. Его длинные, до плеч, темные волосы слиплись от пота в тонкие пряди, зато в походке прибавилось уверенности.
Дневальные и добровольцы из горожан стали разносить солдатам котелки с горячей похлебкой и питьевую воду в небольших бочонках. Обезвоживание среди солдат становилось большой проблемой, многие из них на ходу глотали комки снега, а это могло привести к отравлению или простуде.
Вдобавок ко всем нововведениям Леаркус исключил из рациона солдат порции амасека, кофеина и сигарет. Все эти излишества тоже могли стать причиной обезвоживания организма, хотя поначалу запрет чуть не повлек за собой открытое восстание. Но Леаркус знал, что принятые меры себя оправдывают: количество заболевших вследствие обезвоживания резко уменьшилось.
В первые дни учений солдаты часто натирали ноги, и мозоли нередко загнивали. Тяжелые, жесткие ботинки плохо пропускали воздух, ноги потели. Все это даже привело к нескольким случаям гангрены. Тогда снабженцы из корпуса Логреса передали образцы своей форменной обуви на фабрики Эребуса, и уже через пару дней защитники Тарсис Ультра стали получать новые крепкие «дышащие» ботинки, а также по несколько пар носков и противогрибковый порошок.
Деятельность Себастьена Монтанта, обер‑фабрикатора Эребуса, бесконечно удивила Леаркуса. При первой встрече сержант счел его пустоголовым глупцом, но, хоть он и не был военным, его управленческим талантам не было равных. Любой запрос Космодесантника, касающийся обмундирования или припасов, исполнялся в течение нескольких часов.
Монтант стал полезным и надежным союзником, чего нельзя было сказать обо всех членах городского совета, управлявшего Эребусом. Три дня назад Леаркус присутствовал на заседании совета в Мозаичном Зале и рассказывал о своих планах, касающихся территории между оборонительными стенами города. Тогда, раздраженный недальновидностью городских советников, он потерял контроль над собой и дал волю эмоциям. Теперь ему было стыдно.
Один из советников особенно сильно разозлил его.
Саймон Ван Гельдер.
Тот самый человек, которому сержант не дал покинуть город. С тех пор он затаил злобу за нанесенное оскорбление и искал случая отомстить.
– Мы просто не можем позволить сержанту Леар‑кусу разрушать постройки между стенами, – сказал Ван Гельдер, отхлебнув вина. – Подумайте сами, господа, когда враги будут изгнаны, мы останемся совершенно нищими. Единственным выигрышем останется право назвать своим разрушенный город.
– Если здания не снести, у вас не останется и этого, – объяснил Леаркус.
– Долгие годы мирной жизни сделали нас самоуверенными, – вмешался Монтант и взмахом руки указал на мозаики: – Посмотрите на эти картины. Они ясно говорят о том, что нам не стоило так опрометчиво застраивать город. Первоначальный план, оставленный самим Робаутом Жиллиманом, не предусматривает никаких построек на этой территории.
– Ба, – небрежно отмахнулся Ван Гельдер, – какие‑то выцветшие мозаики, которым не меньше тысячи лет! Это еще не причина, чтобы подрывать нашу экономику, Себастьен. Что мы будем делать, когда наши доблестные защитники прогонят тиранидов? Как производить товары, если фабрики будут разрушены?
– Саймон, фабрики можно восстановить, – сказал Монтант. – Но для этого мы должны остаться в живых. Прошу тебя, прислушайся к словам сержанта Леаркуса.
Многие из построек, расположенных в непосредственной близости от стен, принадлежат вам, мистер Ван Гельдер. Если нам придется отступать, эти дома послужат врагам отличным прикрытием, если не плацдармом для дальнейшего наступления.
– Вы говорите о застройках вокруг Пятого Квартала? Но они же расположены более чем в тридцати километрах от устья ущелья. Неужели вы предполагаете, что проклятые пришельцы проникнут в город так глубоко? Неужели вы не сможете остановить их раньше? Простите, сержант, но я считал Космодесантников храбрыми и сильными воинами. Похоже, меня неправильно информировали.
При этих словах Леаркус вскочил на ноги. Кубок с недопитым вином опрокинулся и покатился по столу. Сержант схватил Ван Гельдера за ворот одежды, подтянул к себе и закричал ему прямо в лицо.
– Ты осмелился оскорбить нас? – бушевал Леаркус. – Ван Гельдер, тебе следует хорошенько обдумывать свои слова, потому что, если в следующий раз ты, снова вознамеришься задеть честь Космического Десанта, я тебя прикончу.
Члены совета оцепенели. Сержант с трудом овладел собой. Не хватало еще, чтобы его сограждане стали бояться Космодесантников. Тишину в Зале нарушало‑лишь прерывистое дыхание испуганного Ван Гельдера: да стук капель вина, стекавших на пол. Себастьен Мон‑тант медленно поднялся со своего места и положил руку на плечо Ультрамарина.
– Сержант Леаркус, – осторожно произнес он, – я уверен, мистер Ван Гельдер не хотел оскорбить вас. Не так ли, Саймон?
Ван Гельдер поспешно покачал головой.
– Вот видите? – продолжал Монтант. – Эти слова вырвались у него случайно, вследствие глубокого огорчения. Пожалуйста, Леаркус, будьте так добры, оставьте его.
Сержант со свистом выдохнул и отпустил ворот Ван Гельдера. Тот с болезненным стоном опустился на свое место. Его лицо приобрело пепельный оттенок, но уже через мгновение гнев снова овладел им. Заметив это, Монтант поспешил вмешаться.
– Саймон, прежде чем ты что‑нибудь скажешь, подумай. Всем нам стоит подумать. Прошу вас подождать до завтрашнего утра. Все согласны?
Члены совета поспешно закивали, выражая общее мнение. После напряженной паузы Ван Гельдер тоже опустил голову, а затем, не говоря ни слова, покинул Мозаичный Зал.
На следующее утро Ван Гельдер не явился на встречу, а приглашение принять участие в заседании, посланное ему в особняк на склоне ущелья, вернулось нераспечатанным. Члены совета провели голосование по поводу ликвидации его собственности у городских стен, и план Леаркуса получил единогласное одобрение.
Воспоминание о том, как он, Космодесантник, потерял контроль над собой, породило в душе сержанта жгучий стыд, и последующие три вечера он провел в покаянных молитвах.
Наконец Сатриа отдышался, с благодарностью принял от дневального кружку воды и осушил ее одним глотком, словно пил отменное вино.
– Как продвигается работа в нижнем конце ущелья? – спросил Леаркус.
– Мы почти закончили подготовку на участке между первой и второй оборонительными стенами, но работа идет медленно. Земля уже промерзла, и на то, чтобы выбрать грунт, даже при помощи землеройных ма‑шин, уходит целая вечность.
– Рытье окопов необходимо закончить в течение двух недель. К тому времени тираниды, скорее всего, уже подойдут к планете.
– Закончим, не беспокойтесь. Люди стараются изо всех сил.
– Хорошо. Их старания делают им честь, майор.
– Благодарю, но, может, вы сами им об этом скажете?
– Скажу. Когда они будут ненавидеть меня больше, чем свои самые страшные кошмары.
– Поверьте, они и так достаточно вас ненавидят, – заверил его Сатриа. – По правде говоря, ваше физическое превосходство на учениях только подогревает их ярость! Солдаты считают, что вы похваляетесь своей силой.
– И они правы. Я действительно хвастаюсь своей силой, когда принимаю участие в тренировках. Я хочу, чтобы они знали: я – старше их по званию и сильнее. Когда мне придется вести их в бой, я хочу, чтобы мои слова имели вес и моя похвала много значила для каждого солдата. Я заставлю их чувствовать себя героями и верить, что они – самые лучшие воины во всей галактике.
– А вы коварный тип, не так ли? – подмигнул Сатриа.
– Иногда приходится им быть, – с улыбкой ответил Леаркус.
Небольшая флотилия Имперских Космических Сил торопилась вернуться к Корделису. Быстроходные Преторианцы прокладывали путь, а «Горе побежденному», «Луксор» и «Ерметов» следовали за ними по пятам. Настроение всех экипажей можно было определить как осторожно оптимистическое. Если таким же образом удастся уничтожить второй маточный корабль, то, возможно, объединившись, Имперский Флот и силы обороны Тар‑сис Ультра смогут не только сдержать натиск рой‑флотилий тиранидов, но даже предотвратить их вторжение на территорию Империума.
В капитанской рубке «Горя побежденному» продолжалось обсуждение представившихся возможностей.
Адмирал Тибериус отпил воды из своего кубка и обратился к Уриэлю.
– Возможно, мы заставим этих проклятых пришельцев пожалеть о том, что они замахнулись своими когтистыми лапами на наши миры.
– Не исключено, – согласился капитан Четвертой Роты. – Объединенные силы вокруг Тарсис Ультра обладают значительным потенциалом, а последний завод по переработке плазмы уже сейчас готов к смертельному удару.
– Если мы сумеем уничтожить еще один корабль‑матку, Совокупный Разум может отказаться от вторжения на Корделис.
– И это будет победой не только над общим врагом, – хмуро заметил Уриэль.
– Будь осторожен, Уриэль, – предупредил его Тибериус. – С Криптманом лучше не ссориться, в его руках сосредоточены силы Инквизиции. Если бы не он, в недавнем прошлом Макрейдж мог пасть под натиском роя‑флотилии.
– Вам приходилось встречаться во времена той войны?
– Да, – кивнул Тибериус. – Тогда он был совсем молод, полон огня, как человек, нашедший свое предназначение.
– А он не предлагал уничтожить Макрейдж?
– Нет, Уриэль, – рассмеялся адмирал. – Этого он не предлагал. Я не думаю, что даже молодой инквизитор Криптман мог осмелиться на такое. Лорд Калгар никогда бы не допустил разрушения Макрейджа.
– А как вы считаете, лорд Калгар позволил бы ликвидацию Корделиса?
Тибериус потер пальцами виски и задумался.
– Я не могу тебе ответить, Уриэль. Наш командир – человек большой мудрости и сострадания. Но он еще и проницательный стратег, обладающий логическим мышлением. Порой мне кажется, что мы с то‑бой слишком увлечены идеей спасения каждого, кто в этом нуждается. Инквизитор Криптман был прав, когда говорил, что иногда приходится идти на жертвы ради победы в войне.
– Я не могу этого понять, – сказал Уриэль. – Не могу признать правильным разрушение одного из миров Императора.
– Мы не всегда можем делать то, что считаем правильным. Иногда между тем, каково положение на самом деле, и тем, каким мы его считаем, лежит огромная пропасть. Приходится мириться с тем, чего мы не можем изменить.
– Нет, лорд адмирал. Я уверен, мы должны стремиться изменить то, с чем не хотим мириться. Именно борьба против того, что мы воспринимаем как зло, и делает человека великим воином. Сам Робаут Жиллиман говорил, что человек должен понять свой страх и бороться с ним. Только тогда он станет героем. А если ты ничего не боишься, то, чтобы вступить в бой, смелость и не требуется.
– Уриэль, ты идеалист. Для таких, как ты, галактика, может оказаться очень жестокой, – сказал Тибериус. – И все же мне хочется, чтобы как можно больше людей придерживалось таких же взглядов. Ты – великий воин, способный разгромить любого врага. И ты никогда не забываешь, что сражаешься ради жизни человечества.
Уриэль склонил голову перед заслуженным адмиралом. Похвала доставила ему немало удовольствия. В рубку стремительно ворвался расстроенный Филотас и вручил Тибериусу послание. Вентрис тотчас же схватился за рукоять меча. Лорд адмирал быстро прочел донесение.
– Скорее откройте обзорный экран, – рявкнул он. – Максимум увеличения!
Бронзовые жалюзи в передней части рубки плавно разошлись в стороны, а Тибериус присел за стол и вызвал на экране тактическую схему окружающего пространства. Адмирал что‑то пробурчал себе под нос, и Уриэль по биению вздувшейся жилки на его шее понял, что ярость Тибериуса достигла апогея. Никогда еще ему не приходилось видеть адмирала таким рассерженным.
– Сэр, что произошло? – спросил он. Тибериус протянул Уриэлю послание. Капитан прочитал текст и взглянул на открывшийся обзорный экран.
Даже при максимальном увеличении планета перед ними не закрывала весь обзор, а отраженный свет далекого солнца скользил по ее вздымающейся, объятой пламенем поверхности. Океаны легковоспламеняющихся газов, рожденных разлагающейся материей, окутали всю планету, и теперь на ней бушевали огненные смерчи, превращая целый мир в голый безжизненный камень. Даже тираниды не могли бы справиться так быстро.
– Святые небеса, – прошептал Уриэль, роняя на пол листок с донесением, – как же так?
– Мортифакты, – печально произнес Тибериус. – Криптман солгал нам. Он ни на минуту не собирался задерживаться здесь.
Уриэль молча смотрел на догорающий мир.

ЭТАП ТРИ – АТАКА

Глава 8

Каюта капитана Уриэля Вентриса была скромной и чистой, как и предписывалось предводителю Четвертой Роты Ультрамаринов. В углу под фамильным щитом Вентрисов стояла простая кровать. Рядом помещался столик на тонких ножках, на нем – глиняный кувшин с вином, два серебряных кубка и ряд информационных кристаллов. А в изножье кровати стоял открытый сундучок из серой оружейной стали, в котором лежали комплект простой синей одежды и парадный костюм.
Уриэль налил кубок вина, сел на край кровати и задумался. Затем запрокинул голову и одним долгим глотком осушил бокал. Резковатый вкус заставил его поморщиться, и картина горящего мира вновь встала перед глазами. Сколько же людей оставалось на Корде‑лисе, когда началась вирусная бомбардировка? Сколько сотен тысяч душ принес Криптман в жертву ради победы в войне?
От таких мыслей ему стало совсем не по себе. Уриэль налил еще вина и поднял кубок в поминальном прощании с жителями Корделиса. За этим кубком последовал еще один. Капитана внезапно посетило желание забыться, и лучшим для этого средством он счел алкоголь.
Он смог убедить инквизитора Барзано пощадить Павонис, но не сумел спасти Корделис, и теперь груз вины мрачной тяжестью лег на его душу. Понимали ли люди, что происходит, когда начали падать первые бомбы?
Жизнепожирающий вирус действовал очень быстро и эффективно. Возможно, кто‑то и успел догадаться, что происходит с их миром, но большинство жителей умерли, даже не подозревая, какое предательство было совершено по отношению к их планете. Мутагенные токсины заполнили атмосферу и атаковали все, что содержало органические вещества, разлагая их с невероятной скоростью. Спустя всего несколько часов на планете не осталось ничего живого, и вирусы были вынуждены перейти к бездумному акту самоуничтожения. В результате разложения материи на поверхности планеты образовался толстый слой безжизненной слизи, вскоре превратившийся в облака легко воспламеняющегося газа. После чего достаточно было одного выстрела с орбиты, чтобы пожары апокалипсической силы прокатились по всей планете и оставили лишь голые камни.
Уриэлю однажды пришлось видеть ужасы ликвидации и даже состоять в группе наблюдения за операцией полной зачистки. Но это случилось на планете, зараженной силами Хаоса, жители которой превратились в совершенных дикарей и начали приносить человеческие жертвы темным божествам. В тех условиях уничтожение было оправданным, даже необходимым. А этот акт убийства никак не укладывался в голове Уриэля, и он не мог найти оправданий деяниям Криптмана и Мортифактов.
Он снова и снова обдумывал последствия того, что произошло на Корделисе, и в его душе бушевали противоречивые чувства. Во время воплощения плана Тибериуса они проявили инициативу, использовали оригинальную идею и применили ее к сложившейся ситуации. Они не следовали заветам Кодекса, и, как ни тяжело было Уриэлю в этом признаться, Мортифакты в своих действиях были ближе к исполнению указаний священного труда. Так что же из этого следует?
Стук в дверь прервал его размышления, и Уриэль крикнул: «Входите».
Дверь распахнулась, и на пороге появился Пазаниус. Сержант был в своем обычном снаряжении. Его доспехи, так же как и доспехи самого Уриэля, были отремонтированы в мастерских корабля, расположенных на третьей палубе. На серебряном покрытии биомеханической руки отражался свет дежурных фонарей коридора.
– Капитан, у меня возникла проблема, – проговорил Пазаниус – Я получил кувшин вина, но точно знаю, что пить в одиночку нехорошо. Ты не поможешь мне его прикончить?
Уриэль выдавил слабую улыбку и жестом пригласил друга войти. За неимением свободного стула сержант уселся прямо на пол и прислонился к стене. Вентрис протянул приятелю кубки, и тот наполнил их вином. Один он подал Уриэлю, а свой поднял, прикрыл глаза и втянул ноздрями густой аромат черной смородины и лесных ягод, смешанный с легким запахом выдержанного дуба.
– Отличный напиток, – оценил Пазаниус. – Разлит на Тарентусе в семьсот восемьдесят третьем году, который, насколько мне известно, был очень благоприятен для виноделия на южных склонах хребта Красных Цветов.
Уриэль сделал глоток, одобрительно кивнул, и оба друга погрузились в спокойное молчание. Каждый был занят своими мыслями.
Пазаниус заговорил первым:
– Так ты собираешься рассказать, что тебя тревожит, или мне придется ждать, пока ты не напьешься?
– Если ты помнишь, я не напивался со времен Аджизелуса, – заметил Уриэль.
– Да‑да, Клозель тогда выгнал нас в горы и оставил там на целых три дня, – рассмеялся Пазаниус.
– Да простит меня Император, но он тогда был редкостным негодяем.
– Он и сейчас такой же, просто теперь он на нашей стороне.
– Если бы Клозель услышал твои слова, он приговорил бы тебя к целому месяцу поста.
– Возможно. Но я точно знаю, что ты ему ничего не расскажешь.
– Верно, – согласился Уриэль и сделал еще глоток.
Вино не могло оказать ни на одного из друзей одурманивающего действия. Искусственный орган, вшитый перед желудком, нейтрализовал все яды, в том числе и алкоголь. Тем не менее они оба наслаждались вкусом и ароматом превосходного напитка.
– Пазаниус, меня одолели сомнения, – признался Уриэль.
– В чем ты сомневаешься?
– Во многих вещах, – ответил Вентрис. – Я вспомнил капитана Айдэуса. Ведь он учил меня думать, не ограничиваясь рамками Кодекса. В те времена я не мог перешагнуть этот барьер и проявить инициативу, но чем больше мы вместе сражались, тем чаще я видел, как он воплощает свои слова на практике.
– Да, он был лихим малым, – согласился Пазаниус. – И умным. Он знал, когда надо подчиняться правилам, а когда можно обойтись и без них.
– В том‑то и проблема, Пазаниус. Я не уверен, что смогу тоже так поступать, даже если пойму, когда надо следовать Кодексу, а когда необходимо думать самому.
– Ты все делаешь правильно, капитан. Наши солдаты доверяют тебе и готовы пойти за тобой в самое пекло. Разве этого недостаточно?
– Нет, Пазаниус, этого мало. Раньше я считал, что капитан Айдэус прав. Но теперь я смотрю на Морти‑фактов и спрашиваю себя: куда может завести этот путь? Если мы будем следовать по пути Айдэус, не закончим ли мы так же, как они?
– Конечно нет. Капеллан Астадор сам говорил нам, что его Орден и он сам – порождение их родного мира. Он много рассказывал мне о планете Посул, и, если ты хочешь знать мое мнение, она кажется мне воплощением ада. Этот мир всегда погружен во тьму, каждый клан сражается с соседним, чтобы доказать свое мужество и быть избранным в отряд Космодесантников. В таком обществе царит презрение к жизни. Это видно по тому, как быстро они сошлись с Криптманом.
– Но у нас такого быть не может.
– Нет, – пожал плечами Пазаниус. – Мне нравится жить.
– Я знаю. Но давай посмотрим, что случилось в последние дни. Мы отошли от Кодекса Астартес и послали перерабатывающий завод в рой‑флотилию. Мортифакты выполнили указание Криптмана, и один из миров Императора был уничтожен. Но я‑то знаю, что мы поступили правильно, пытаясь спасти Корделис вопреки логике инквизитора.
Уриэль со стуком поставил свой кубок на стол. Вино выплеснулось на информационные кристаллы и пролилось на постель.
– Я чувствую себя слепцом, сбившимся с пути.
– Что ж, никто не обещал нам, что служба Императору будет легкой, – сказал Пазаниус и снова наполнил кубки.
Криптман наблюдал, как «Горе побежденному» швартуется у северного пирса космических доков, и странное волнение ускорило бег крови в его венах. Он был одет в официальные одежды Ордена Священной Инквизиции и стоял у окна, заложив руки за спину. Капитан Вентрис уже знает, что Криптман солгал, когда обещал предоставить Корделису еще один шанс выжить, но в бесполезных взаимных обвинениях мало проку. Тираниды должны быть разбиты любой ценой.
Адмирал Тибериус поймет его, а вот Вентрис был воспитанником капитана Айдэуса. Его Криптман встречал на Макрейдже во время войны против роя‑флотилии тиранидов. Пуританский гнев капитана Вентриса может доставить немало неприятностей.
К счастью, у Инквизиции достаточно власти, чтобы удержать капитана от глупостей.
Бело‑ голубая линия горизонта Тарсис Ультра тянулась по краю обзорного экрана, над ней на орбите виднелись многочисленные корабли и спутники‑наблюдатели. Для защиты этого мира собрались значительные силы. Космодесантники продемонстрировали эффективность использования завода по переработке плазмы в качестве мощного оружия, и это не осталось незамеченным. Последний из таких заводов находился на внешней орбите. Целая флотилия буксиров стояла наготове, чтобы направить его в самое сердце войска тиранидов и произвести разрушительный взрыв.
Прихрамывая, инквизитор прошел к столу и залюбовался его обширной и гладкой поверхностью. Сотни лет назад его доставили еще для наставника Криптмана из мира, названия которого он уже не помнил. Стол был настоящим произведением искусства, и за ним лорд‑инквизитор всегда чувствовал себя более уверенно.
Криптман точно знал, что Ультрамарины уже на пути к его кабинету.
– Капитан Баннон, зайдите ко мне вместе с капелланом Астадором, – нажав кнопку аппарата внутренней связи под воротником, приказал он.
По пути к базилике звездного форта Уриэль, адмирал Тибериус и Пазаниус ловили на себе испуганные взгляды ординарцев и техников. Орбитальная космическая станция представляла собой тяжеловесное сооружение, невероятно древнее и, в совокупности с остальными станциями, достаточно мощное, чтобы выдержать бой с любым космическим кораблем и его эскортом. Даже сквозь пелену застилавшего глаза гнева Уриэль мог видеть, что станция может оказаться хорошим подспорьем в войне против тиранидов.
По пути к космической крепости они заметили громадный силуэт орбитального завода, стоящего на якорях в нескольких тысячах километров от остальных кораблей. Несколько судов подвозили к нему дополнительные заряды взрывчатки. Вот еще одно доказательство того, что Криптман не собирался давать шанс Корделису.
Трое Космодесантников пересекли северный сектор форта и вошли на территорию базилики, где остановился Криптман. Часовой в черной униформе показал им дорогу к кабинету инквизитора. Перед самой дверью адмирал Тибериус взял Уриэля за локоть и еще раз предупредил:
– Помни, Уриэль, с Криптманом шутки плохи. Тщательно следи за своими словами и поступками.
– Хорошо, – пообещал Вентрис, стукнул по косяку тяжелой перчаткой и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь.
Тибериус кивнул Пазаниусу, и они оба последовали за капитаном.
Едва войдя, Уриэль тотчас же остановился. Перед ним за громадным столом из черного дерева сидел Криптман, а за его спиной стояли двое Космодесантников. Капеллана Астадора Вентрис узнал сразу и сначала принял второго воина за одного из Мортифактов, но затем заметил на левом плече серебряную эмблему Инквизиции. Правое плечо украшал значок Ордена Имперских Кулаков, резко выделявшийся на фоне черных как ночь доспехов. Коротко подстриженные светлые волосы воина так же контрастировали с его дочерна загорелым лицом.
– А, капитан Вентрис, – произнес Криптман. – Разреши представить тебе капитана Баннона из Караула Смерти.
– Караул Смерти, – повторил Уриэль.
Этот военизированный отряд Ордена Священной Инквизиции был элитным подразделением, в котором и самому Уриэлю когда‑то довелось прослужить десять лет. Криптман упоминал, что послал вызов Роте Караула Смерти, но Уриэль не ждал их прибытия к местам сражений так скоро.
Грозные убийцы Караула Смерти выбирались из числа лучших воинов Ордена Ультрамаринов, и каждый из них служил в этом подразделении некоторое время. В их задачи входило истребление пришельцев по всей галактике. Невозможно было представить себе лучших бойцов, чем воины Караула Смерти, и при виде стилизованного изображения черепа на плече Баннона Уриэль ощутил новый прилив надежды.
Промаршировав к безвкусно отделанному на его взгляд столу, он наклонился, упершись кулаками в крышку, и пристально посмотрел в глаза Криптмана.
– Вы нам солгали.
– Ты просто позволил себя убедить, Уриэль, – ответил инквизитор. – Неужели ты и вправду думал, что я изменю свое решение по чьей‑то прихоти?
– Нет, но, судя по тому, что мне было о вас известно, я считал вас человеком слова. Более того, человеком чести.
– Значит, ты и впрямь так наивен, – вздохнул Криптман. – Я – человек, который делает свое дело.
– Даже если это ведет к гибели невинных людей?
– Если это необходимо, то да.
– Теперь я уже не знаю, кого ненавижу больше. Никто не видел, чтобы тираниды убивали друг друга ради победы в войне.
– Пока не видели, – криво усмехнулся Криптман.
– Вам лучше последить за своим тоном, капитан Вентрис, – вмешался Астадор, обходя стол и становясь лицом к лицу с Ультрамарином. – Ваш Орден обязан этому человеку своим существованием.
– Держись от меня подальше, – предупредил его Уриэль.
– Вам лучше не лезть в эти вопросы, капитан Вентрис, – не унимался капеллан. – У каждого из нас свое дело на этой войне. Вы должны выполнять свои задачи, а я – свои.
Гнев охватил Вентриса с новой силой. Едва сознавая, что творит, он нанес мощный удар по скуле капеллана. Астадор повалился на пол и ударился о стену, а Уриэль, даже не успев удивиться собственному поступку, почувствовал на шее железную хватку и укол горячего луча пониже подбородка.
– Если ты попробуешь дернуться, я проткну энергетическим клинком сначала твой язык, потом нёбо и достану до мозга, – спокойно произнес капитан Баннон.
Астадор поднялся на ноги. В его глазах пылала ярость. Теперь Уриэль увидел в нем свирепого дикаря, каким он был когда‑то на Посуле. Не успел капеллан перевести дыхание, как Пазаниус одной рукой обхватил его шею, словно клещами.
– Не смей, – буркнул он.
– Вы все, прекратите это безумие! – закричал Тибериус, выходя на середину кабинета. Сначала он обернулся к Баннону: – Убери свой нож от моего капитана. – Затем настала очередь Пазаниуса: – Сержант, освободи капеллана Астадора и отойди от него подальше.
Пазаниус взглянул на Уриэля, дождался, пока тот кивнул, насколько ему позволила хватка Баннона, и только тогда отпустил Мортифакта. Глаза капеллана все еще сверкали злобой, но он не предпринимал попыток возобновить потасовку. Пазаниус отступил на шаг назад.
Баннон отвел клинок от шеи Уриэля.
– Я много слышал о тебе, капитан Вентрис, – сказал он. – И питаю глубочайшее уважение к твоим подвигам. Сейчас мы должны сосредоточиться на общей задаче. Не стоит затевать драки между собой, когда над миром нависла ужасная угроза.
Уриэль кивнул и машинально потер горящую точку на коже, где только что побывало лезвие энергетического клинка.
– Капитан Баннон прав, – произнес Тибериус. – Все мы – слуги божественного Императора и должны вести себя соответствующим образом. Нельзя уподобляться диким зверям или язычникам, отрицающим моральные устои общества. В нашем кругу нет места личным эмоциям.
Напряжение спало, и Баннон протянул руку Уриэ‑лю. Глубоко вдохнув, капитан ощутил, как пелена ярости упала с его глаз, оставив чувство слабости и стыда. Его душой на мгновение овладело дикое первобытное существо, давно поселившееся внутри, и его издевательский смех до сих пор эхом звучал в голове.
– Рассаживайтесь, – пригласил инквизитор Криптман, как только в кабинете воцарилось относительное спокойствие. – В то время как мы сражались с флотилией тиранидов, Магистр Локард занимался биологическими исследованиями в своей лаборатории на Тарсиc Ультра. Его выводы проливают свет на некоторые аспекты проблемы.
Белые облака горячего пара окутали железнодорожную платформу. Еще один поезд прибыл к месту назначения. Смотритель станции Прен Фаллоу привычно выругался, когда его темные очки, спасавшие глаза от ослепительного снежного блеска, стали совершенно непрозрачными. Сняв очки, он вытер капельки влаги рукавом рабочей куртки. Все равно снега на станции не так уж и много. Тепло от локомотивов и сотен людей быстро превращали его в жидкую темную слякоть.
В последний месяц поезда приходили по нескольку раз в день, и каждый был полон перепуганных крестьян из отдаленных областей. Эребус, как самый большой город Тарсис Ультра, принимал под свою защиту большую часть беженцев. Можно подумать, город и так не был переполнен людьми сверх всякой меры. Пожав плечами, Прен стал пробираться через толпу к будке контрольного поста, возвышавшейся над платформой.
Вокруг ангаров железнодорожного депо имелось семнадцать запасных путей и пятьдесят линий рельсов расходилось во все стороны планеты. Прен и семьдесят человек его бригады уже два месяца сбивались с ног, стараясь, чтобы каждый пришедший поезд благополучно выгрузил пассажиров со всем их скарбом, а затем отправился в путь за очередной партией беженцев. Это была неблагодарная, грязная работа, сулившая слишком малую награду. Но такова жизнь, выбранная для него Императором, и, хотя Прен знал, что жаловаться бесполезно, он не мог удержаться от недовольного брюзжания.
Мощные дуговые лампы заливали станцию призрачным белым светом, и, несмотря на влажные белые облака, можно было видеть, как изо рта поднимается пар. Офицеры Адептус Арбитрес Эребуса, одетые в ярко‑желтые жилеты, выводили прибывших беженцев со станции. На табличках были написаны столбцы имен, и по этим спискам люди распределялись в лагеря временного проживания на территории города.
Вокруг царил организованный хаос, но этот поезд был последним на сегодняшний день, и до завтрашнего утра в расписании не числилось ни одного состава, а значит, Прен и его помощники смогут насладиться заслуженным отдыхом. Он вскарабкался по ржавой лесенке, потопал ботинками, чтобы стряхнуть грязь, и распахнул дверь.
– Закрой эту чертову дверь! – закричал его помощник Халан Уркварт, не снимая ног со стола и прихлебывая из кружки горячий кофе. – Ты выпустишь наружу все тепло!
– Иногда я сомневаюсь, знаешь ли ты, кто здесь главный, Халан, – усмехнулся Прен.
Он расстегнул навощенную молнию и повесил зимнюю куртку на крючок у входа.
– Ага, иногда я и сам задаю себе тот же вопрос.
– Есть что‑нибудь новенькое? – спросил Прен, отдирая льдинки от бороды.
– Нет, все прошло довольно спокойно. Бронзовые наконец‑то научились быстро выводить людей со станции и не беспокоили нас.
– Давно пора, – пожал плечами Прен и налил себе кружку кофе.
Напиток был едва теплым, но нищим не пристало капризничать. Он опустился на стул у окна и посмотрел, как очередной снегопад укрывает платформу свежим белым одеялом. Затем Прен вытащил журнал дежурств из решетчатой корзинки на углу стола и стал вглядываться в неразборчивый почерк своего помощника. Прихлебывая кофе, он отметил, что интенсивность движения поездов теперь такая же, как и до войны. Не забыть бы сказать несколько ободряющих слов сменщикам, которые придут утром.
Переворачивая страницу, Прен поднял голову, и по его спине внезапно пробежал холодок. Он опустил кружку и уставился в темноту через запотевшее стекло. Две яркие точки приближались к станции.
– Что за черт?… – пробормотал он.
– Что случилось, начальник? – спросил Халан.
– Смотри. – Прен показал на таинственные огни.
– Что за черт?… – повторил за ним Халан.
– Не знаю, – протянул смотритель. – Я думал, мы на сегодня закончили.
– Так и есть. Что бы это могло быть?
Оба служащих неотрывно следили за двумя точками света, приближающимися в вечерних сумерках, и вместе с яркостью огней в их душах росло неприятное предчувствие беды. Наконец огни достигли первых фонарей станции. Прен и Халан одновременно вздохнули с облегчением: к платформе медленно подкатил железнодорожный состав. Крыши и бока вагонов покрывал толстый слой инея.
Поезд затормозил и через секунду остановился у дальнего края платформы. Автоматические двери бесшумно распахнулись. Прен и Халан ожидали, что из вагонов начнут выходить люди, но никто не появился. Состав тихо стоял на путях, струйки пара вырывались через решетки локомотива и оседали на рельсах.
Служащие тревожно переглянулись.
– Я думаю, нам придется пойти и посмотреть, что там такое, – предложил Прен.
– Так и знал, что ты это скажешь, – проворчал Халан, натягивая теплую куртку и перчатки.
Прен тоже оделся, прихватил фонарь и вслед за помощником выбрался из дежурки. Осторожно спустившись по обледеневшим ступеням железной лесенки, они ступили на свежий снег и побрели к замершим вагонам. Подойдя ближе, они увидели, что все окна в поезде, включая стекло кабины машиниста, покрыты толстой коркой льда. Предчувствие беды стало еще сильнее.
Темнота и тишина на железнодорожной станции, обычно такие желанные после дневной суматохи, теперь оказались гнетущими, и Прен пожалел, что рядом нет ни одного арбитра – те хоть были вооружены.
Он дотронулся до руки Халана.
– Кровь Жиллимана! – воскликнул напарник, подпрыгнув от неожиданности. – Никогда так не делай!
– Послушай, ты можешь разобрать номер на локомотиве?
– И что дальше?
– А то, что мы могли бы определить, откуда прибыл этот проклятый состав. И почему он выбился из расписания.
– Ой, правильно, – обрадовался Халан и достал из кармана потрепанную записную книжку. Он долго изучал колонки цифр, а потом с недоумением уставился на поезд. – Нашел. Он был в расписании прошлой недели.
– Прошлой недели? И никто не заметил его исчезновения?
– Вероятно нет. Ты же знаешь, как мы были заняты.
– Верно, – согласился Прен. – А откуда он пришел?
– Судя по моим записям, состав поступил в распоряжение лейтенанта Квинна из корпуса Логреса. Они вывозили беженцев из северо‑восточного региона. Последняя остановка должна была быть в Прандиуме. Поезд ждали в Эребусе шесть дней назад. Похоже, локомотив дошел на автоматическом управлении.
Халан засунул записную книжку обратно в карман, и они осторожно двинулись к вагонам, стараясь ступать как можно тише. Двери так и остались открытыми, но до сих пор из поезда никто не вышел. Внутри мелькнул огонек. Звон выпавшего стекла заставил сердца обоих мужчин забиться еще чаще. Струйки пара, поднимавшиеся от двигателя, растопили корку льда на стенках, и с открытых дверей закапала вода.
Смотрители опасливо шагнули в темноту первого вагона. Только теперь Прен вспомнил о фонаре и зажег его.
Халан истошно закричал, а Прен рухнул на колени, не в силах вынести картины ужасной бойни, разыгравшейся в поезде.
Тела. Сотни разорванных, обезглавленных и обглоданных тел заполняли вагон, словно туши в холодильнике Мясника. Трупы были приклеены к стенам вязкой блестящей смолой, плоть заледенела, мертвые глаза с упреком смотрели на железнодорожных служащих.
Взгляд Прена упал на сталактиты замерзшей крови, и удушливый ужас завладел его сердцем. Он выронил фонарь, и тот покатился по полу. Беспорядочные блики метались между трупов, и они, казалось, оживали.
– Благословенный Император, – всхлипнул Прен. – Что здесь произошло?
Но мертвые не могли ответить на его вопрос.
А в это время из последнего вагона поезда‑призрака выбралось существо, которое первым попало на Тар‑сис Ультра несколько месяцев назад. Тварь огляделась и скрылась в темном и теплом лабиринте Эребуса.
Объединенные силы Космического Флота защитников Тарсис Ультра выстроились на орбите планеты, давшей название целому миру. Цепочка связанных между собой орбитальных станций была приведена в боевую готовность перед угрозой наступления флотилий тиранидов. Ее сопровождали многочисленные буксировщики и беспилотные корабли. Десятки спутников‑наблюдателей и спутников‑разведчиков заняли свои места рядом с «Аргусом», флагманским кораблем адмирала де Корте, тяжелым линкором «Меч возмездия» и быстроходными крейсерами «Ерметов» и «Луксор».
На одной линии с тяжелым кораблем «Карлос Винсент» шли «Мегеры» и единственная уцелевшая «Гидра». Два боевых крейсера Космических Десантников притаились в тени «Аргуса». Лорд‑инквизитор Криптман и Космодесантники уже переправились на поверхность Тарсис Ультра. Ситуация, сложившаяся на планете, требовала их личного присутствия. «Искушению Смерти» и «Горю побежденному» надлежало держаться в стороне и поддерживать остальные корабли огнем бортовых орудий. По причине ограниченной численности экипажей оборонять суда от захватчиков было бы невозможно, а эти древние сооружения представляли слишком большую ценность, чтобы идти на риск.
Флот тиранидов казался океаном мерцающих огоньков на фоне бархатно‑черного неба, и размеры его приводили людей в ужас. Слабые лучи далеких звезд отражались от блестящих хитиновых доспехов и шевелящихся щупальцев, источающих густую, клейкую слизь. Тучи мелких созданий создавали вокруг себя целые россыпи электрических разрядов, окружали гигантские маточные корабли, неслись впереди всего флотах невиданной доселе скоростью.
Десяток беспилотных кораблей буксировал заминированный орбитальный завод по переработке плазмы навстречу врагам.
Адмирал де Корте наблюдал, как тираниды приближаются к орбитальному заводу. Хищная улыбка играла на его губах. Несмотря на дистанцию в десятки тысяч километров, завод и сейчас превосходил своими размерами все корабли Имперского Флота. Де Корте был уверен, что взрыв уничтожит сотни, а то и тысячи прожорливых пришельцев. Если повезет, маточный корабль попытается атаковать дрейфующую бомбу, и тогда погибнет еще один повелитель роя‑флотилии.
Тучи тиранидов окружили подошедший орбитальный завод, но ни один не попытался напасть на него. Де Корте с трудом сдерживался, чтобы не отдать приказ стрелять. Опытный глаз адмирала определил, что авангард тиранидов плавно разошелся в две стороны и пропустил корабль мимо себя, причем их слаженности могли бы позавидовать самые опытные подразделения Имперского Флота.
– Они не нападают на завод, – с недоумением заметил Джеке Вьерт.
Де Корте прикусил нижнюю губу и снова прикинул, не пора ли дать команду произвести выстрел. Ему не терпелось это сделать с того момента, как корабль‑завод двинулся вперед, а проклятые пришельцы не желали заглатывать приманку.
Что‑ то идет не так. В донесении говорилось, что тираниды сразу же набросились на первый орбитальный завод, посланный им Ультрамаринами неподалеку от Корделиса. Так почему же сейчас они не желают вести себя так же?
Четыре огромных существа подошли вплотную к массивной конструкции, и адмирал даже смог уловить блеск тысяч зубов в их открытых пастях. Все они тоже прошли мимо, но их длинные, мощные щупальца зацепились за выступы в обшивке корабля. Может, это и было случайным совпадением, но де Корте не понравилась абсолютная синхронность их действий. Целый рой созданий с изогнутыми крестами, мелькавшими на. их спинах, отделился от основной флотилии тиранидов и стал кружить перед огромной тенью завода в замысловатом хороводе.
– Проклятие, что они делают? – удивился де Корте, увидев, как еще одна группа пришельцев, сверкая искрами электрических разрядов, почти полностью скрыла от его взгляда четверых гигантов со щупальцами.
– Сэр, – прервал его размышления Джеке Вьерт. – Авангард тиранидов с кракенами во главе подошел к нашим кораблям на расстояние выстрела.
Де Корте поспешно вернулся к тактической схеме, на которой связисты уже передвинули значки, обозначающие флот тиранидов. Заводу‑кораблю придется подождать.
– Лейтенант Вьерт, включите общую связь и передайте приказ кораблям открыть огонь. Мои наилучшие пожелания каждому капитану, и пусть их охота будет удачной.
– Есть, сэр, – кивнул лейтенант.
Лорд адмирал Тибериус следил за происходящим с капитанского мостика «Горя побежденному» и удивлялся не меньше, чем де Корте.
– Все это очень странно, – приговаривал он, рассеянно потирая подбородок. – Почему де Корте не открывает огонь?
– По‑моему, он ждет, пока к заводу приблизится один из кораблей‑маток, – высказал предположение Филотас.
– Тогда он недооценивает умение этих тварей приспосабливаться к новым условиям.
Тибериус и не подозревал, насколько оказался прав.
Гиганты из авангарда тиранидов, обхватившие щупальцами корабль‑завод, налегли на него всей своей массой. Казалось, их огромные тела состоят из одних только мускулов. Внутри их тел от напряжения лопались связки. Огромные усилия изменить направление движения колоссального сооружения требовали столько энергии, что им грозило полное истощение. Но левиафаны продолжали выполнять свою задачу.
Совокупному Разуму не было дела до отдельных особей, он просто передал чудовищный приказ мускулистым гигантам. Они не могли не подчиниться, а в случае гибели их органическая масса будет переработана и использована для производства новых воинов.
Маточные корабли, окруженные плотной массой защитников, скрывались в центре роя, на безопасном расстоянии от грозного пришельца.
Мускульная сила умирающих гигантов заставляла корабль‑завод двигаться вслед за ними сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Остатки жизненных сил покидали левиафанов, но задача, поставленная Совокупным Разумом, была выполнена.
Гигантская бомба изменила курс и теперь направлялась к судам Имперского Флота.
Адмирал Тибериус внезапно осознал, что происходит, и закричал Филотасу:
– Немедленно свяжи меня с адмиралом де Корте!
– Сэр?
– Быстро, Филотас! – кричал Тибериус, вскакивая со своего места и направляясь к станции связи, тогда как адъютант уже протягивал ему латунный наушник и микрофон.
Офицер связи кивнул, из динамика на панели послышался свист помех и четкий голос де Корте:
– Адмирал Тибериус, говорите быстрее, у нас возникли непредвиденные обстоятельства.
– Взрывайте завод. Немедленно. Тираниды тащат его к нам.
– Что? Вы уверены?
– Я уверен, адмирал. Проверьте ваши данные, если это вам необходимо, но поторопитесь.
– Тибериус, вы наверняка ошибаетесь. Неужели у тиранидов хватит ума разгадать наши намерения?
– Они учатся. Я должен был знать, что с этими бестиями не удастся провести один и тот же трюк дважды» Прошу вас, адмирал. Сейчас нет времени для дискуссий. Стреляйте по заводу!
– Я должен буду поручить наблюдателям проверить ваши данные. Мне не хотелось бы уничтожать такое мощное оружие по первому слову. Конец связи.
Тибериус вернул микрофон офицеру и вернулся к тактической схеме. Быстро осмотрев расположение кораблей Имперского Флота, адмирал почувствовал, как холодок скользнул по его спине. Если немедленно не предпринять решительных действий, последствия могут быть непоправимыми. Филотас занял свое место рядом с адмиралом и стал быстро заносить данные в бортовой журнал.
– Если мы двинемся прямо сейчас, то еще успеем перехватить завод, – сказал он.
– Так и сделаем. Полный вперед, и передайте приказ перевести орудия в автоматический режим. Я хочу, чтобы мы ударили по заводу из всех стволов сразу. И свяжись с капитаном Гейзериком. Нам потребуется их помощь.
– Есть, сэр. Полный вперед! – крикнул Филотас, передавая приказ адмирала.
– Ну, что там? – нетерпеливо спросил де Корте.
– Выходит, что,адмирал Тибериус прав, – ответил Вьерт, не в силах скрыть свое беспокойство. – Орбитальный завод сменил курс на противоположный и сейчас приближается к нам.
Горячая волна страха захлестнула де Корте, едва он представил себе возможные последствия происходящего. Он кивнул своему адъютанту.
– Приказ адмирала, – крикнул Джеке Вьерт. – Открыть огонь из новейшего орудия. Всем кораблям открыть огонь. И немедленно, ради Императора, немедленно!
«Нет, – пронеслось в голове де Корте. – Не ради Императора. Ради всех нас».
Колоссальные силы вытолкнули реактивный снаряд из дула новейшего орудия носовой батареи «Аргуса». При скорости, близкой к пяти тысячам километров в секунду, он преодолел расстояние между врагами меньше чем за полминуты. Как только снаряд приблизился к флотилии тиранидов на расстояние пятнадцати тысяч километров, от спин существ, окружающих тягачей тиранидов протянулись голубоватые дуги электрических разрядов. Они окутали снаряд, после чего мгновенно произошел взрыв, вспыхнуло облако горящей плазмы, которое разметало эти создания на мелкие частицы.
Но на их место пришли другие, сопровождаемые крупными плоскими особями, вставшими между заводом‑кораблем и судами Имперского Флота, словно щит.
Густое облако спор тоже устремилось вперед. Мельчайшие организмы взрывались сотнями и гибли, но поглощали убийственную энергию летящих к кораблю снарядов. Лазерные лучи прожигали дыры в облаке спор, но Затем натыкались на «паруса» более крупных тиранидов, прикрывающих носителей электрических зарядов. Эти огромные существа, выстроившие щит перед движущейся орбитальной станцией, стояли насмерть. Смертоносные лучи, прорезая их крылья, теряли большую часть своей силы и не могли разрушить металлическую оболочку завода‑корабля.
Быстроходные перехватчики покинули прикрытие «Карлоса Винсента» и попытались пробить брешь в скоплении тиранидОв, но едва они успевали выпустить снаряды и торпеды, как на месте погибших пришельцев появлялись еще более плотные завесы спор. Наконец капитан Оуэн Мартен отвел свою «Фурию» к заправочной станции, чтобы пополнить баки и боезапас. Он не собирался отказываться от задания только потому, что оно оказалось невыполнимым.
Несмотря на все усилия артиллеристов Имперского Флота, людям так и не удалось пробить щит тиранидов, закрывающий летающую бомбу. А массивное сооружение все набирало скорость в безвоздушном пространстве, двигаясь навстречу кораблям.
– Ничего не помогает! – крикнул Филотас.
– Продолжать стрельбу, – еле слышно проговорил Тибериус.
– Есть, сэр.
При виде снарядов, веером разлетающихся из орудий «Горя побежденному», адмирал Тибериус даже скрипнул зубами. Огневая мощь корабля, обычно повергавшая противника в ужас, теперь оказалась бессильной. Снаряды не достигали цели, утопая в плотной завесе тиранидов. Эти существа были посланы Совокупным Разумом на смерть и гибли тысячами, но выполняли свое предназначение.
Ничто не должно было коснуться завода‑корабля.
«Аргус» сильно накренился на правый борт, и. адмирал де Корте покрепче схватился за подлокотники кресла. Тяжелый крейсер медленно сворачивал с траектории движения завода. Даже без докладов офицеров, адмирал знал, что им не успеть. Суда Имперского Флота меняли курс, пытаясь уклониться от приближающейся опасности. Все капитаны отдали команду увеличить скорость до максимальной. Но «Аргус» не мог быстро набрать скорость, не говоря уже о том, что сначала ему требовалось развернуться. Непрерывные залпы всех действующих батарей пока еще сдерживали натиск тиранидов и не давали им подойти к линии огня, но ничто не могло затормозить неумолимо приближающийся завод, начиненный взрывчаткой.
– Лейтенант Вьерт, каково расчетное время до столкновения?
– Сорок секунд, сэр.
– Филотас, пора уходить! – приказал Тибериус.
Скорость сближения «Горя побежденному» и летящего на них завода была слишком высокой. За время, которое требовалось на перезарядку орудий и выстрел, массивная конструкция уже пройдет мимо корабля.
Носовая часть судна приподнялась, и Тибериусу пришлось наклониться вперед, чтобы сохранить равновесие. Корабль‑завод вышел из зоны обзора и пропал с экрана. Под ногами адмирала задрожала палуба – двигатели корабля заработали на полную мощность, и судно, казалось, протестовало против таких резких поворотов. Грохот стрельбы не затихал ни на минуту. Необходимо было отогнать стаи тиранидов, отделившиеся от защитного полога завода‑корабля. Без Космодесантников, способных защитить корабль от вторжения, любые врага, проникшие на борт «Горя побежденному», угрожали его безопасности.
– Расчетное время, Филотас?
– Двадцать секунд, сэр.
Торпеды продолжали взрываться посреди авангарда тиранидов, уничтожая тысячи организмов. Но ни один снаряд не мог прорваться сквозь плотную массу существ, обреченных на гибель ради воплощения замысла Совокупного Разума. От Имперского Флота завод‑корабль отделяло всего лишь шестьдесят тысяч километров.
Это означало, что до столкновения осталось десять секунд.
– Команде покинуть корабль! – объявил адмирал де Корте, услышав первые сигналы сирен тревоги.
Аварийные гудки раздавались снова и снова, возвещая о неминуемом столкновении с заводом‑кораблем. Де Корте сознавал, что отдал приказ слишком поздно – ни одно из спасательных средств не успеет покинуть зону поражения грядущего взрыва, но попытаться стоило. Силуэт завода уже занимал весь обзорный экран и с фатальной неотвратимостью мчался навстречу «Аргусу». Оставалось всего несколько мгновений, и адмирал вышел в центр капитанской рубки.
– Для меня было честью служить с вами, – сказал он и отдал честь офицерам. – Да защитит нас Император.
Обреченный завод пересек линию авангардного строя судов Имперского Флота, и носители электрических зарядов, до сих пор оберегавшие его поверхность, мгновенно изменили свое поведение. Тонкие струйки голубоватого огня были направлены теперь в противоположную сторону. Металл постепенно плавился под их воздействием, и мелкие существа, подобно голодным клещам, забирались между размягчившимися от жара пластинами брони.
Оказавшись внутри, эти создания действовали наподобие дрели, метр за метром преодолевали толщу металла, чтобы добраться до внутренних камер. Разогретый металл и раскаленные газы плавили их собственные панцири и сжигали плоть дотла, но неуклонная воля Совокупного Разума продолжала толкать вперед все новые полчища тиранидов, и каждый организм подчинялся единой цели.
И вот уже первое существо пробилось сквозь броню орбитального хранилища, голубоватый огонек вспыхнул в самом сердце корабля и мгновенно воспламенил накопленные там запасы водородной плазмы. Другие существа проделали тот же путь в других отсеках корабля, и в одно мгновение колоссальная бомба разлетелась на куски, превратившись в огненное облако.
Слепящая яркость взрыва в небе над Тарсис Ультра лишила зрения сотни людей. «Аргус» бесследно исчез в огненном вихре, его броня и защитные экраны не могли уберечь корабль от воздействия сверхвысоких температур и сильнейшей ударной волны Листы обшивки метровой толщины, выполненные из адамантиума, испарились в первое же мгновение, как только потоки плазмы обрушились на древний корабль. От сверхъестественного жара воспламенился кислород, и корабль разорвало изнутри, в то время как снаружи корпус плавился от соприкосновения с плазмой. Тысячи людей погибли мгновенно – их кровь испарилась внутри тел, а плоть моментально сгорела. Все произошло так быстро, что никто даже не успел вскрикнуть.
Поглотив обреченный «Аргус», огненная волна перекинулись на соседние суда Имперского Флота. Шесть пограничных кораблей Тарсис Ультра и несколько перехватчиков были полностью уничтожены взрывами собственных оружейных погребов. Та же участь постигла и «Кобр» – взрывы торпед разорвали их пополам. Чудом уцелела лишь единственная «Гидра».
В топливные отсеки «Карлоса Винсента» попало пламя, и они вспыхнули, уничтожив посадочные площадки. В огне погибли все находящиеся там мелкие суда десанта. Предохранительные двери закрылись в первые же мгновения пожара, но от чудовищной жары вскоре расплавились, и только умелые действия экипажей предотвратили распространение огня, а опытный капитан сумел вовремя развернуть судно, чтобы уменьшить губительное воздействие взрывной волны.
«Меч возмездия», «Ерметов» и «Луксор», прикрытые от основного удара взорвавшейся плазмы, избежали фатальных разрушений, хотя и их палубы содрогались от звона сирен, оповещавших о пробоинах в обшивке.
Кроваво‑красный свет аварийного освещения залил капитанскую рубку «Горя побежденному». Сигнальные сирены заходились воем, словно рыдал сам корабль. С панели управления сыпались искры и стекали ручейки гидравлической жидкости, но корабль не развалился, и Тибериус считал, что им очень повезло.
В момент катастрофы «Горе побежденному» стоял кормой к эпицентру взрыва. Крейсер отбросило в сторону, словно осенний листок порывом ураганного ветра. Лишь благодаря быстрой реакции адмирала удалось избежать основной мощи огненного шквала, поглотившего большую часть Имперского Флота.
– Доложить о повреждениях! – крикнул Тибериус.
– Пробоины в обшивке имеются на шестой, седьмой и девятой палубах, – доложил Филотас. – Двигатели сохранили работоспособность на пятьдесят процентов, основная часть кормовых орудий вышла из строя.
– А что с остальным флотом? – спросил адмирал, с ужасом ожидая ответа.
– Не знаю, сэр. В связи со взрывом у нас возникли проблемы с прохождением электромагнитных волн.
– Вызови адмирала де Корте. Надо немедленно взять ситуацию под контроль.
– Слушаюсь, сэр.
Адмирал склонился над столом и всмотрелся в тактическую схему, стараясь разобраться в царившем хаосе. Нижнюю часть экрана заволокло красным туманом – аппаратура не имела возможности отобразить все элементы рой‑флотилии. Разбросанные в беспорядке голубые значки то загорались, то гасли, по мере того как наблюдатели старались определить положение оставшихся кораблей Имперского Флота.
– Спаси нас, Император, – прошептал Тибериус, читая названия кораблей, постепенно появляющиеся рядом со значками.
Их осталось так мало. Тибериус поднял голову и встретился взглядом с помрачневшим Филотасом.
– «Аргус» погиб, сэр, – сказал адъютант.
– Погиб, – шепотом повторил Тибериус.
– Корабль принял на себя основной удар. От него ничего не осталось.
Лорд адмирал с трудом справился с отчаянием, охватившим его сердце после известия о гибели могущественного «Аргуса» и его экипажа.
– А что с остальным флотом? – тихо спросил он.
– Больше всего досталось кораблям местных Космических Сил. Мы лишились всех «Кобр» и «Аргуса». «Меч возмездия» сильно пострадал, но остался в строю, как и «Карлос Винсент». У него разрушены посадочные площадки и уничтожены десантные корабли.
Тибериус коротко кивнул. Оценив масштаб катастрофы, он понял, что кампания против тиранидов в космосе закончена.
– Передай на все корабли Имперского Флота. Я принимаю командование над объединенными силами. Приказ всем: отступить. Мы покидаем Тарсис Ультра и встречаемся на Калидоне.
– Адмирал?
– Выполнять! – рявкнул Тибериус. – Ввязываться в заведомо неравный бой нет никакого смысла, особенно если вследствие этого мы можем проиграть всю войну. А теперь передайте все, что я сказал.
Филотас кивнул и отправился передавать приказы, а адмирал остался у пульта управления. Сражаясь с превосходящими силами тиранидов в космосе, они уже ничего не добьются, и адмирал не собирался брать на себя ответственность за бессмысленную гибель последних кораблей и их экипажей.
Что бы ни сулило будущее, теперь защитникам Тарсис Ультра придется рассчитывать только на наземные силы.

Глава 9

Холодный ветер Каллинских гор хозяйничал на скалистых равнинах. Небо зимнего утра оставалось ясным. Низкое солнце еще согревало воды пенящихся водопадов и горных ручьев, не давая им покрыться льдом. Среди яркой зелени лесов, на заснеженных склонах пестрели стада яренбыков, спускавшихся к теплым равнинам от привычных водопоев.
Внезапно животные остановились, вытягивая вверх длинные лохматые шеи, вынюхивая хищника. Стада сбивались в кучу, животные жались друг к другу, словно признаваясь в неспособности определить приближающуюся угрозу. Испуганные яренбыки испускали долгие крики, затравленно прижимая уши.
Странная тень накрыла отроги гор, и в небе появилось множество темных силуэтов. Затем огромные существа стали падать на землю, вздымая фонтаны снега. Животные в панике бросились врассыпную. Неизвестных созданий было так много, что склоны гор почернели.
Облака окрасились в странный пурпурный цвет – тысячи спор взрывались в воздухе, разбрызгивая вирусы, которые тут же начинали трудиться, чтобы изменить климатический баланс атмосферы. Быстро распространяющееся тепло вызвало перепад давления, между облаками стали пробегать молнии, хлынул густой ядовитый дождь.
Спустя несколько минут едва поднявшееся солнце скрылось за пеленой падающей с неба бесконечной массы спор. Перепуганные яренбыки метались по склонам, перемешивая в слепой панике снег.
Все закончилось, когда из приземлившихся спор послышались злобные крики, а затем появились сверкающие клыки и когти кровожадных чудовищ. Монстры первой волны тиранидов, движимые волей Совокупного Разума, снабженные дополнительной порцией адреналина, успели в своей бессмысленной ярости вырезать целые стада яренбыков. А потом погибли, не в состоянии вынести такого напряжения и воздействия отрицательных температур.
Тысячи тиранидов первой волны погибли из‑за зимней стужи Тарсис Ультра в первые же минуты после приземления. Малейшее проявление активности быстро сжигало все запасы внутренней энергии, а без жировых прослоек они не могли выжить на морозе и часа. Но это не было большой потерей. По мере того как гибли первые тираниды, Совокупный Разум получал информацию о местных условиях, понемногу приспосабливал свои создания, добавляя большие слои изолирующей ткани и дополнительные запасы энергии, чтобы его воины могли прожить дольше.
На лесистых равнинах густой, насыщенный мельчайшими организмами дождь падал на кроны деревьев, превращая листву в пропитанный бактериями слой биомассы. Микробы, несущие в себе генетические признаки фауны тиранидов, быстро просачивались в почву, усваивали все органические вещества и использовали образовавшуюся энергию для ужасающе быстрого роста.
Разноцветные наросты пробивали себе путь сквозь серебристую кору деревьев, прямо из влажной земли поднимались цепкие лианы и лозы. И снова суровый климат Тарсис Ультра значительно укорачивал жизненный цикл растений‑пришельцев. Но каждый лист, умирая, выпускал в атмосферу облако новых спор, и все начиналось сначала.
Целые поколения погибающих растений удобряли почву, ускоряли химические реакции, увеличивали количество выделяемого тепла, пока рост новых растений не стал увеличиваться по экспоненте. Целые колонии спор вгрызались в горячую землю и рвались наверх, а их корневые системы проникали сквозь слой вечной мерзлоты и достигали богатой азотом почвы. Растения увеличивались в размерах и превращались в настоящих гигантов, испускающих целые потоки новых спор, легко переносимых ветром. Теплые испарения поднимались к небу и повышали температуру воздуха, а это, в свою очередь, приводило к аномальным явлениям в атмосфере. Поднявшиеся ветра распространяли споры все дальше и дальше.
Вторжение на Тарсис Ультра началось.
Имперский Флот не мог больше сдерживать натиск захватчиков, но Тарсис Ультра не осталась без защиты. Базирующиеся на поверхности планеты лазерные установки вели непрерывную стрельбу. Кроме того, к орбите устремлялись сотни реактивных снарядов, оставляя за собой облака белого дыма.
Лучи лазеров пронзали небо, но постоянно меняющаяся атмосфера приготовила защитникам неприятный сюрприз. Одной из самых больших проблем для наземных лазерных установок было рассеивание мощности на дальних расстояниях, называемое «термальным распылением». В процессе прохождения слоев атмосферы некоторая часть энергии лазерного луча расходовалась на нагревание, что создавало завихрения в воздухе и искажение оптических свойств луча. Это не приводило к отклонению от цели, но луч становился шире, и в результате терялась часть его поражающей силы. При обстреле наземных целей орудия колоссальной мощности не доставляли артиллеристам таких неприятностей, но при стрельбе вверх лучам приходилось преодолевать десятки слоев с постоянно меняющейся температурой, и сила удара заметно снижалась.
При атаке наземных батарей в космосе гибли десятки тысяч мелких организмов, но более крупным существам лазеры не могли нанести заметного урона.
Более результативной оказалась стрельба реактивными снарядами. На счету артиллеристов было множество сбитых хищников. Заряды взрывались среди полчищ кораблей со спорами, уничтожая их десятками. Множество пришельцев падало с неба подобно кометам, оставляя за собой кровавый след.
Воздушное пространство над Тарсис Ультра, Пользуясь термином военных стратегов Империума, превратилось в «одну сплошную цель», и каждый реактивный снаряд настигал свою жертву среди армады врагов. В течение двух часов младшие командиры рапортовали в общей сложности о более чем пятистах пораженных целях и наряду с этим отчаянно требовали пополнения боезапаса, которого хватало всего лишь на час интенсивной стрельбы.
В случае сражения с обычным противником защитники Тарсис Ультра добились бы полного истребления вражеской армии и пресекли всякие попытки повторного вторжения.
Но тираниды были далеко не обычными противниками.
С воздуха гидро‑скиф, с ревом несущийся по замерзшему каналу, напоминал летящую серебряную пулю. На гладком льду мощные винтовые двигатели позволяли судну развивать скорость до двухсот километров в час. Солдаты корпуса Логреса возвращались в Эребус.
На повороте, огибающем пологие, покрытые вечнозелеными лесами холмы, гидро‑скиф взметнул в воздух облака ледяной пыли. Одна из лыж чиркнула по ограждению канала, и вслед за ледяными кристаллами вверх полетели искры – пилот вошел в поворот на слишком большой скорости. Но никто в этот момент не думал о безопасности. Сквозь окна хорошо были видны пересекающиеся лучи лазеров, а бледную голубизну облаков оттеняли столбы дыма артиллерийских залпов. Солдатам не требовалось объяснять, что происходило в окрестностях, и сейчас им надо было как можно скорее попасть в Эребус.
Неожиданно небо над их головами неестественно потемнело, заслоненное роем потрескивающих на лету кораблей‑спор флотилии тиранидов. Мрачные тучи опускались на землю зловещим черным покрывалом. Солдаты с тревогой поглядывали в запотевшие окна и торопили пилота.
На их глазах два еще более плотных облака – снизились над каналом, слились в одно и стали двигаться параллельно гидро‑скифу, а сверху по спирали опускалась третья стая. Офицеры, наблюдавшие за пришельцами через перископы, приказали солдатам оставаться на местах и открывать огонь по готовности.
Окна пришлось опустить, чтобы выставить дула ружей, и клубы морозного пара тотчас заполнили пассажирский отсек. В черную тучу, кружившую над скифом, взметнулись молнии голубых лучей. Некоторые, выстрелы достигали цели, и тогда на снег падало окровавленное чудовище. Но, несмотря на эти случайные победы, тучи летающих преследователей все приближались.
Отдельные твари уже обгоняли гидро‑скиф, и среди пассажиров раздались испуганные возгласы – они смогли рассмотреть своих противников. Солдат преследовали наводящие ужас существа с перепончатыми крыльями, длинной зубастой пастью и мускулистыми лапами с острыми когтями. Лазерные ружья вырывали из стаи десятки врагов, но на их месте тут же появлялись сотни новых. Они кружили над каналом и обстреливали людей из особых отверстий в шее. Казалось, по крыше скифа барабанит град камней. Затем стали биться стекла, а потом снаряды попали в людей, и их доспехи начали лопаться под ударами чужеродных зарядов.
Санитары бросились к раненым, сорвали окровавленные доспехи и попытались остановить кровь, но в ужасе отшатнулись. В ранах копошились похожие на жуков существа, стремившиеся укрыться в человеческой плоти.
Страшные когти зацепили крышу, вырывая длинные полосы металла. Скиф бросало из стороны в сторону, из‑под полозьев то и дело сыпались искры, и пилот с трудом удерживал машину. Солдаты старались отогнать врагов ружейными выстрелами, но, несмотря на то что десятки убитых тварей оставались в снегу, стая словно не замечала потерь.
Налетевшее сверху чудовище ухватило сильными когтями вопящего солдата прямо через дыру в крыше. Душераздирающие крики быстро стихли, как только в лицо бойца со страшной силой ударил поток морозного воздуха. Сослуживцы попытались втащить своего товарища обратно, но плотный залп хитиновых копий заставил людей отшатнуться.
Скиф со скрежетом преодолел очередной поворот, но оказалось, что на него несется еще одна стая крылатых чудовищ. Плотная масса тел загородила дорогу, и пилот инстинктивно вывернул тормозные воздушные заслонки и переложил руль. Тормоза со скрежетом оторвались от полозьев, а скиф заскользил дальше, уже не подчиняясь рулю.
Машину занесло на скользкой поверхности и развернуло поперек канала. Пассажирский отсек ударил в ограждение, и задняя его часть взлетела в воздух.
На такой высокой скорости корпус скифа не выдержал удара, и кабина водителя оторвалась от пассажирского вагона, несколько раз перевернулась в воздухе, а потом рухнула на лед канала в сотне метров от остальной части машины и взорвалась оранжевым огненным шаром.
Пламя горящего топлива взметнулось к небу, а осколки металла разлетелись на сотни метров вокруг. Огонь расплавил лед, и остатки кабины погрузились в воду. На снегу среди обломков стонали от боли лишь несколько раненых, истекающих кровью солдат.
На таком морозе они и так были обречены, но крылатые горгульи прервали их мучения. Удары когтей и острых зубов сыпались на беспомощных людей градом, пока все они не погибли.
Солдаты корпуса Логреса оказались первыми жертвами Тарсис Ультра в наземной войне.
Снежок и Сильвер наблюдали за столбами дыма от реактивных снарядов и пурпурными тучами над ущельем с крыши склада, служившего им убежищем.
На больших уличных экранах безымянных проповедников, обычно требующих молиться за Императора, сменили военные с бесконечными предупреждениями об опасности контактов с любыми видами пришельцев.
Снежок ничего не знал о ходе войны, но был твердо уверен, что в космосе людей постигла неудача. Никто не стал бы палить из наземных батарей, если бы не близкая угроза вторжения.
– Не нравится мне все это, – сказал он.
– Мне тоже, – согласилась Сильвер. – Определенно не нравится.
Лорд‑ инквизитор Криптман стоял у бронированного стекла наблюдательного пункта Дворца Правительства и наблюдал за происходящим в небе Тарсис Ультра с теми же чувствами. Известие о неудаче Имперского Флота и его отступлении развеяло последние надежды на предотвращение вторжения тиранидов. Криптман еще раз окинул взглядом окрестности и тяжело вздохнул. Даже если им удастся разбить армию пришельцев, этот мир никогда не станет таким, как прежде.
Все офицеры были ознакомлены с доктриной предстоящих военных Действий. Они должны были руководствоваться ею до окончания вооруженного конфликта. Опыт, полученный ценой множества жизней, сейчас передавался солдатам, и Криптман надеялся, что жертвы, принесенные ради получения этой информации, не были напрасными.
Лорд‑ инквизитор все еще продолжал наблюдать за началом вторжения, когда к нему подошел Локард. Магистр спокойно сложил руки на груди, а над его головой покачивался кристалл.
– Ну вот, это началось снова, – пробормотал инквизитор, не отрывая взгляда от клубящихся разноцветных облаков.
– Так и есть, – согласился Локард. – Если бы не чудовищная опасность, этот вид можно было бы назвать совершенным. Природа содрогается в пароксизме творения.
– Конечно, но в этом нет ничего естественного. Цель этого творения – разрушение и поглощение.
– Интересная двойственность, вы не находите? – спросил Локард.
– Да, но только при других обстоятельствах. Как продвигаются ваши исследования?
– Достаточно быстро. В некотором отношении наши возможности ограничены, но я пока не жалуюсь. Образцы, взятые из тел существ на «Горе побежденному», очень помогли нам. В их генетической структуре явно прослеживаются следы мутации. Очевидно, тираниды вступили на следующую ступень эволюции сразу после сражения при Барбарусе I.
Криптман отвернулся от окна и кивнул:
– Именно это я и подозревал.
– Для достижения цели нам совершенно необходимо получить образец, максимально приближенный к первоначальной структуре. То есть существо, которое еще не подверглось эволюции по воле Совокупного Разума.
– И как вы собираетесь получить такой экземпляр?
– Что ж, этого я пока еще не знаю, – признался Локард.
– Надо отыскать способ, – покачал головой Криптман.
Уриэль смотрел, как Леаркус и Пазаниус проходят вдоль строя солдат местных сил обороны, и всей душой стремился к ним присоединиться. Не так много времени прошло с тех пор, как сам он был старшим сержантом, и привычное желание проверить солдат, находящихся под его началом, снова овладело им накануне сражения. Пришлось напомнить самому себе, что теперь у него более масштабные задачи. Уриэль вытащил потрепанный ежедневник, чтобы убедиться, что в его секторе все идет как надо.
Пространство перед городскими стенами, от края до края долины изрезанное тремя линиями постепенно сужающихся траншей, походило на трек, приготовленный для гонок с препятствиями. Но Уриэль понимал, что это не более чем временная линия обороны. Первую атаку тираниды предпримут с воздуха, но она лишь загонит солдат поглубже в окопы. А основная лавина пришельцев покатится по земле. Себастьен Монтант заверил его, что склоны ущелья достаточно хорошо укреплены и на них столько орудий, что любая атака с воздуха просто немыслима. Уриэль в этом сомневался. Ведь человек, не встречавшийся с тиранидами, не мог представить себе их неизмеримой численности и упорства.
Первую линию окопов охраняли семь тысяч солдат, вторую – пять тысяч, а в третьей находились еще две тысячи воинов. Остальные части оставались в Эребусе на случай, если где‑то потребуется помощь. Перед самой стеной возвышался Капитолий Имперского полковника Октавиуса Рабелака. Его бронированный корпус ощетинился ружьями, а на зубчатых выступах постоянно дежурили солдаты. Грандиозный ромбовидный транспорт командующего был раскрашен в цвета корпуса Логреса и возвышался над землей почти на пятьдесят метров. Отсюда полковник Рабелак имел возможность наблюдать за ходом боя и отдавать приказы подчиненным. Каждая гусеница этого передвижного командного пункта превышала ширину обычной дороги, а под его основанием могли поместиться четыре боевых танка. Капитолий являлся наглядным воплощением боевой мощи Империума. Колонна обычных танков вышла из городских ворот и направилась в сторону линии фронта. Рядом с командным пунктом Рабелака они выглядели муравьями, марширующими мимо слона.
Танки быстро заняли свои позиции перед заранее устроенными отвалами утрамбованного снега. Укрепления не давали им скатываться назад после выстрелов.
Солдаты в грязных белых маскхалатах бродили по окопам, собирались вокруг плазменных генераторов, на которых подогревали еду в котелках. Люди откровенно наслаждались, возможно, последней порцией горячей еды, а уж Уриэль прекрасно знал, что хороший обед и горячие напитки – лучший способ поднять боевой дух армии. В снабжении солдат Монтант превзошел все ожидания. С бесконечными хлопотами по обеспечению десятков тысяч людей он справлялся не хуже опытного квартирмейстера. Он организовал, целую сеть полевых кухонь, чтобы регулярно кормить защитников города горячей едой и обеспечил бесперебойную доставку обедов командирам.
Все было организовано как нельзя лучше, и в действиях оборонного правительства Уриэль видел воплощение заветов Кодекса Астартес. Происходящее напомнило Уриэлю мероприятия по защите северной полярной крепости на Макрейдже во время Первой Тиранической войны, хотя он и надеялся избежать повторения последствий того сражения.
Убедившись, что все в порядке, капитан зашагал по покрытым слякотью доскам траншеи к первой линии окопов. Перед траншеями был сооружен двухметровый вал из снега. Он должен был защитить солдат от вражеского огня. От попаданий артиллерийских снарядов снег, как и песок, только уплотнялся. Кроме того, наружный склон снежного барьера постоянно поливали водой, и на нем образовалась гладкая, как стекло, наледь, что тоже должно было создать дополнительные трудности пришельцам.
– Есть какие‑нибудь сведения о начале атаки? – спросил Пазаниус, присоединившийся к Уриэлю на огневом рубеже.
– Скоро, – ответил Уриэль и повернулся к подошедшему Леаркусу. – Ты отлично поработал, Леаркус, – сказал он, приветственно пожимая руку сержанта.
– Здешние солдаты – отличный народ, брат‑капитан, – кивнул Леаркус. – Им надо было только слегка напомнить положения Кодекса Астартес.
– Уверен, делал ты это очень настойчиво, – заметил Уриэль.
– Только в случае необходимости, – признал сержант. – Я был не более суровым, чем любой старшие сержант в Аджизелусе.
Пазаниус и Уриэль одновременно поморщились при одном воспоминании о строгости обучения на Макрейдже. Ни у одного из них не осталось и тени сомнения, что Леаркус заставил людей пройти через все круги ада, чтобы подготовить их к грядущим сражениям. Но если такова цена солдатского искусства, она не казалась им чрезмерной, и люди должны быть ему благодарны.
– А где позиции Мортифактов и Караула Смерти? – спросил Леаркус.
Уриэль показал в сторону южной оконечности траншей и нахмурился, вспоминая о столкновении с Аста‑дором и Криптманом на орбитальной станции. Тогда он утратил контроль над своими чувствами, и стыд за этот промах до сих пор не остыл в нем. Он был Космодесантником на службе Императора и должен был быть выше всех проявлений эмоций. Только смерть миллионов невинных людей на Корделисе и темный след, оставленный Несущим Ночь в его душе, могли поколебать его твердые принципы.
Мысль об утрате контроля над собой и превращении в убийцу без чести и совести очень пугала Уриэля. Некоторое время он раздумывал, не рассказать ли кому‑либо о существовании темных сил в его душе, но вскоре отказался от этой мысли, не зная, как выразить словами свое состояние. Космодесантникам подобные слабости не были знакомы. Да и вокруг Уриэля не было ни одного человека, к которому он мог бы обратиться.
Трое друзей не без волнения наблюдали за клубящимися вдали облаками. Никто из них не мог забыть ужасов войны на Ихаре IV, и неотвратимость нового столкновения с таким противником не сулила ничего хорошего.
Они без страха сражались с любыми врагами и побеждали. Но на Тарсис Ультра прибыла всего сотня Космодесантников. Могли ли они что‑либо сделать против бесчисленной орды тиранидов?
В траншеях засели тысячи солдат, хотя, по сравнению с ордой тиранидов, войска самообороны можно было назвать лишь ничтожной горсткой слабых людей. Но все же перед пришельцами жители Тарсис Ультра имели одно преимущество: они защищали свой народ, свои семьи и свою землю.
Все, чего так не хватало Уриэлю и его сержантам.
Западные склоны гор пришли в движение. Тысячи и тысячи грибовидных спор ударялись о землю, и из каждой появлялось покрытое слизью существо, которое шипело и выло от звериного голода. Толпы ужасных созданий кишели в обожженных кислотой лесах, растения‑пришельцы жадно поглощали азот и лишали природную флору солнечного света. В низинах кипели и пузырились полные вирусов лужы едкой жидкости. Малые формы успевали лишь дать потомство и гибли, но их энергия шла на утоление голода более крупных созданий Совокупного Разума.
Численность чужеродных хищников все возрастала, и наконец, подчинившись какому‑то неслышному сигналу, все монстры сбились в единую плотную стаю и помчались по заснеженным склонам в заселенные людьми низины. Крупные твари щелкали зубастыми пастями и сверкали острыми когтями, подгоняя мелких собратьев. Десятки тысяч пришельцев единым потоком хлынули вниз в поисках пищи. Невидимая психологическая связь согласовывала их бег с многочисленными стаями крылатых горгулий, летящих впереди и направляющих их на пути к жертвам.
По всей Тарсис Ультра армии тиранидов двинулись к своим целям.
Дозорный отряда самообороны Эребуса Павел Лефорто нервно облизал губы и тотчас пожалел об этом, ощутив пощипывание морозного воздуха. Ему срочно надо было опустошить мочевой пузырь, но ближайшая уборная находилась в трехстах метрах от места расположения его поста. Павел ненавидел необходимость выпивать столько жидкости. В его возрасте мочевой пузырь не лучшим образом справлялся со своими обязанностями. А требование офицеров выпивать до пяти фляжек в день во избежание обезвоживания обрекало Павла на постоянные приступы боли.
Но сержанты корпуса Логреса без всякого снисхождения требовали соблюдения правил. Все без исключения случаи обморожения, простуды или дегидратации подлежали рассмотрению военного трибунала.
В окопе было не так уж холодно, как казалось в первые дни. Но на высокой наблюдательной платформе, оборудованной перископом, ветер продувал до костей, несмотря на зимнее обмундирование и теплое солдатское белье. Внизу дыхание сотен людей поднимало температуру на два‑три градуса, а работающие двигатели танков стали постоянным магнитом для солдат, отогревавшихся у их теплых кожухов. Этот сектор окопов защищали около трехсот человек. Были здесь и рядовые из корпусов Логреса и Крейга, но в большинстве своем бойцы сил самообороны Эребуса. Профессиональные воины относились к ополченцам не очень‑то по‑дружески, называли их не иначе, как «солдатами выходного дня» или любителями поиграть в войну. Все это, наряду с недовольством, бытовыми условиями, создавало весьма напряженную обстановку, если не сказать больше. Однако Павел вскоре свыкся с переменами и откровенно скучал по своей монотонной работе в плавильных цехах Эребуса.
Но больше всего ему хотелось по вечерам возвращаться домой к жене и детям в тесный, но уютный домик, который они делили еще с тремя семьями. Сейчас Соня, должно быть, готовит ужин, а двое детишек – Холия и маленький Солан – возвращаются из школы. Боль разлуки с родными постоянно саднила душу Павла, он с нетерпением ждал окончания этой войны и возвращения в родные места.
Лефорто постарался на время забыть о своей тоске и прижался к резиновым ободкам окуляров поднятого на двуногой стойке перископа, а потом нажал рычаг, освобождающий линзы от крышек. Для удобства он даже расстегнул вязаный шлем под каской. Теплое дыхание туманом осело на стеклах, не дав Павлу как следует осмотреть местность.
Насколько он мог разглядеть без прибора, ровная заснеженная долина впереди была совершенно пуста, хотя офицеры и предупреждали, что низкая температура снижает видимость. В конце концов, он не единственный, кто наблюдает за этим участком, и Павла ничуть не беспокоила невозможность воспользоваться перископом. Если ничего и никого не видно, это не так уж плохо.
– Есть что‑нибудь? – спросил его напарник, Вадим Коташ, протягивая Лефорто кружку с дымящимся кофе.
Сорокапятилетний Вадим был всего на год моложе Павла, и они вдвоем считались самыми старыми во взводе. Лица Вадима почти не было видно из‑за вязаною шлема, темных очков и намотанного на шею шарфа.
– Нет, – ответил Павел и движением, рычага вернул крышки на окуляры перископа. Затем, поправив свой шарф, он взял предложенную кружку и отхлебнул горячего кофе. – Не могу ничего рассмотреть на таком сильном морозе.
– Да, я слышал об этом. Кон говорил, что Келлиш вчера угодил в госпиталь. Снежная слепота. Этот молодой дурачок все время снимал темные очки.
– Комиссары за это могут поджарить его на горячих углях.
– Я бы, наверно, не отказался от горячих угольков, – пошутил Вадим. – Тогда бы мои старые косточки хоть немного прогрелись.
– А еще лучше было бы вернуться в плавильный цех, – согласился Павел.
Вадим кивком показал на спускавшегося в окоп высокого офицера в длинной, забрызганной грязью шинели корпуса Крейга. На высоком меховом воротнике поблескивали петлицы лейтенанта, а на плече офицер нес лазерное ружье. Оглядевшись вокруг лейтенант недовольно поморщился.
– Ой‑ой, это же Конарски, – прошептал Вадим и тряхнул Павла за плечо, но было уже поздно.
– Эй ты! – крикнул лейтенант. – Ты почему не наблюдаешь за местностью?
Павел дернулся от громкого окрика и пролил кофе на свой маскхалат.
– Простите, сэр, я только…
– Мне плевать, чем ты тут занимался! Тебя поставили дозорным. Своей расхлябанностью ты мог подвести нас всех! Попомнишь мои слова, я напишу на тебя рапорт.
Конарски вытащил из кармана потрепанный, явно часто используемый блокнот дисциплинарных взысканий, и Павел даже застонал от огорчения.
– Ну, солдат, назови свое имя, звание, регистрационный номер.
Но тут по всей линии окопов завыли сирены. Тревога не дала лейтенанту закончить с провинившимся Лефорто. Протяжные гудки всполошили солдат, и траншеи наполнились суматохой. Люди хватали оружие и занимали места за брустверами. Павел уронил кружку с кофе и прильнул к окулярам, совершенно позабыв о Конарски.
Он сдвинул крышки с линз и онемел от ужаса – черные стаи разрезали тучи над равниной и двигались к окопам. Все небо в его секторе обзора было заполнено бесчисленными тварями, и Павел уже мог слышать шелестящий рокот тысяч крыльев пришельцев.
Наконец поняв, что перископ больше не нужен, Лефорто спрыгнул в окоп и поднял на плечо ружье. На флангах взревели моторы, и в небо поднялись клубы дыма. Танки с зенитными установками медленно двинулись вперед, оставляя за собой черные дорожки следов. Из‑под гусениц в воздух полетели комья снега и грязи. Следом за танками отправились грузовики с боеприпасами. В каждом кузове лежало по три тысячи снарядов в удобных для использования обоймах, поскольку танковые орудия обладали скорострельностью до тысячи выстрелов в минуту.
Павел следил за приближающейся тучей пришельцев со смешанным чувством ужаса и отвращения. Он никогда не путешествовал и не встречался ни с какими чужаками, так что возможность увидеть настоящих пришельцев поначалу взволновала его. Но если хотя бы половина того, что говорили о врагах на собраниях во взводе, была правдой, встреча с такими существами не сулила ничего приятного.
Вой сирен затих, и со склонов ущелья на людей обрушился шум тысяч хлопающих крыльев и резкое отрывистое щелканье миллионов когтей.
Вдоль окопа с обнаженной саблей в руке прошел капитан корпуса Логреса.
– Не стрелять, пока они не подлетят ближе, – спокойным голосом приказал офицер. – Не тратьте зря патроны, они пригодятся вам все до последнего.
Павел перехватил взгляд Вадима и за нервной усмешкой угадал леденящий душу страх.
– Не бойся, Вадим, – сказал Павел. – Держи под рукой запасную обойму, и все будет в порядке.
Коташ кивнул, но ответить уже не смог – раздался оглушительный грохот танковых орудий и сотни снарядов полетели навстречу стае врагов. Снаряды начали взрываться в самой гуще наступающих тварей, и в морозном воздухе раздались первые пронзительные крики умирающих пришельцев. От раскалившегося металла пушек уже валил пар. Закутанные в белые халаты техники принялись сбрызгивать дула освященной водой.
Залп танковых орудий разорвал плотную стаю чудовищ. С каждой секундой все больше пришельцев падало в снег, но облако упорно продолжало лететь вперед. Павел невольно поразился такой целеустремленности, ведь потери тиранидов были ужасающими.
Затем одна часть стаи с удивительной синхронностью поднялась выше и направилась прямиком к городским башням, в то время как другая опустилась к самой земле. Монстры скользнули по ледяному насту и черными пулями понеслись к окопам. Танковые залпы не стихали ни на минуту, но теперь они палили по наземным целям. До слуха солдат стали доноситься неприятные резкие крики.
Павел следил за приближением врагов через прицел своего лазерного ружья, и вот красное перекрестье сменилось зеленым. Это означало, что тираниды уже оказались в зоне обстрела.
– Огонь! Огонь! – крикнул офицер, и сотни солдат одновременно нажали на спусковые крючки.
Черная волна вздрогнула, сотни мертвых тел покатились по льду. Павел даже не старался прицеливаться. В этом не было необходимости, поскольку противники накатывали на траншеи сплошной стеной.
Постепенно резкий визг достиг наивысшей точки – пришельцы оказались над головами защитников Эре‑буса. Одно из чудовищ опустилось прямо на край окопа, и Вадим испуганно пригнулся. Черная горгулья беспомощно царапала недоразвитыми ногами по обледеневшему брустверу. Перепончатые крылья захлопали, помогая сохранить равновесие, верхние конечности с острыми сильными когтями потянулись вперед, а истекающее слизью отверстие биологического орудия было направлено прямо в сердце Коташа.
Павел выстрелил в уродливую голову, и черная тварь свалилось в окоп. Еще пара горгулий пронеслась над их головами. Капли тягучей слюны забрызгали стенки траншеи. Павел успел толкнуть Вадима на землю и упал сам. Чудовища зависли над солдатами. Не обращая внимания на душераздирающие крики, Лефорто перекатился на спину и открыл стрельбу. Он машинально переключил оружие в автоматический режим, молнии лазерных лучей беспорядочно заметались в воздухе, но ему все же удалось рассечь обоих тиранидов надвое.
Успев застрелить еще одну горгулью, карабкавшуюся по снежной насыпи, Вадим помог Павлу подняться. Воздух вокруг них кишмя кишел крылатыми монстрами, пришельцы кружились и пикировали на людей, беспрестанно осыпая их своими отвратительными био‑снарядами. Сквозь громкое шипение кровожадных тварей слышались отчаянные крики людей. В воздухе запахло кровью и страхом.
Несколько горгулий отделились от основной стаи и с пронзительными воплями пронеслись над окопом. Их биоплазма с одинаковой легкостью плавила и снег и человеческую плоть. Павел услышал жалобный вскрик Вадима. Сразу два чудовища вцепились в него когтями и подняли в воздух. Лефорто подпрыгнул, пытаясь схватить товарища за ноги, но толстые рукавицы помешали ему, и горгульи унесли орущего от боли Коташа. Очередное существо спикировало над окопом. Павел отшатнулся, отчаянно пытаясь загородиться от врага ружьем. Острые когти высекли искры из дула лазгана и разорвали маскировочный халат, но, к счастью, не достали до груди. Чудовище захлопало крыльями, готовясь к новой атаке, и Павел, отбросив ружье, потянулся за охотничьим ножом. В ту же секунду горгулью разорвало на мелкие клочки – оказалось, что в нее угодила пуля Кос‑модесантника. Павла окатило кровавым дождем. Лефор‑то протер очки от брызг ихора и увидел, что капитан Ультрамаринов вместе с сержантом прокладывают себе путь вдоль края окопа, уверенно, будто на учениях, отражая одну атаку за другой.
– Спасибо, – выпалил Павел, но Космодесантники уже двигались дальше.
Лефорто согнулся в приступе тошноты и упал на колени. Капли горячего пота выступили на лбу, а душу сковал ужас. Только сейчас он понял, насколько был близок к тому, чтобы оставить Соню вдовой.
Дрожащими руками он принялся шарить по дну окопа в поисках оружия, то и дело натыкаясь на трупы павших товарищей. Только энергичные действия могли помочь ему удержаться от приступа безумной паники.
Павел поспешно вставил новую батарею в лазерное ружье и стал палить в клубящихся над траншеями пришельцев. Он стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Выданный боезапас давно закончился, и Лефорто уже сбился со счету, сколько батарей он вытащил из поясных сумок погибших солдат. И все же даже ему было ясно, что натиск врагов не ослабевает, а их численность не уменьшается.
Горгульи с их слабо развитыми задними конечностями не имели возможности приземлиться и захватить окопы. Павел никак не мог понять смысла их атаки.
А ответ был пугающе прост. Пришельцы испытывали людей и… изучали. Наступление стало не более чем проверкой возможностей противника, всего лишь разведкой боем. Эти существа, тысячами погибающие под выстрелами, были ничего не стоящим орудием, при помощи которого Совокупный Разум мог определить, как лучше расправиться с защитниками планеты.
Мысль о возможности такого жестокого расчета показалась Павлу холоднее самого морозного воздуха. Если ради ничтожной капли информации можно было пожертвовать тысячами созданий, какие же полчища придут следом?
Постепенно звуки боя стали затихать. Осмотревшись по сторонам, Павел увидел Ультрамаринов и Морти‑фактов, добивавших последние остатки стаи. Эти воины двигались и действовали со сноровкой, которая говорила о долгих десятилетиях постоянной боевой практики.
Внезапно нахлынувший водоворот чувств заставил Павла прислониться к брустверу. Радость оттого, что он остался жив, смешалась в его душе с тоской по родным и скорбью по погибшему товарищу, хотя никто не мог точно сказать, умер Вадим или остался в живых. Усталость налила руки и ноги холодным свинцом, а пальцы вновь предательски задрожали.
Павел плакал по исчезнувшему другу, и слезы замерзали на его щеках.
Снежок нажал на спусковой крючок, и шипящая струя огня разорвала горгулью надвое. Останки чудовища вылетели в то самое, наполовину зашитое досками окно, в которое оно пыталось ворваться. Сильвер двумя выстрелами спокойно прикончила другое существо, заглянувшее через дыру в потолке, а Тигрица умело орудовала своими узкими кинжалами, разрывая перепончатые крылья и выкалывая пришельцам глаза.
Джонни Стомп и Траск, стоя спиной к спине, с увлечением расстреливали из краденого оружия монстров, пытающихся проникнуть в их склад‑убежище. Оглушительные раскаты выстрелов наполняли помещение, но стоило им замолчать хоть на секунду, как раздавались крики ужаса горожан, которым посчастливилось найти здесь убежище.
Наконец дверь, не выдержав мощных ударов, разлетелась в щепки, и на пороге показались сразу полдюжины монстров. Снежок развернулся и поудобнее перехватил рифленую рукоять тяжелого огнемета. Из перфорированного дула вырвался метровый язык пламени. Свора пришельцев мгновенно превратилась в мешанину из дыма и крови. Снежок покачнулся от отдачи, дуло дернулось вверх, и с потолка посыпались куски штукатурки.
Рывком вернув оружие в прежнее положение, он прищурился сквозь дым в поисках новой цели. Враги на время отступили. Испуганные всхлипывания и сдавленные рыдания горожан, укрывшихся в углу склада, уже начинали его раздражать, и Снежок сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Подойдя к оконному проему, он рискнул выглянуть на улицу.
Все началось еще ранним вечером. Со склонов ущелья загрохотала артиллерийская канонада, а на вершинах скал замелькали вспышки ружейных выстрелов. Сначала трудно было разобрать, по кому стреляют солдаты, но довольно скоро в небе появились стаи пришельцев. Вслед за ними с огромной скоростью к городу приблизилась туча черных спор.
Разрывы снарядов освещали потемневшее небо. Чудовища гибли тысячами, но часть био‑снарядов все же падала на кварталы Эребуса. Никогда еще Снежку не приходилось видеть таких активных действий сил самообороны, а интенсивность артиллерийского огня и вовсе казалась немыслимой.
Масштабы вторжения тиранидов значительно превысили все ожидания городского правительства. Расположенные на крутых склонах зенитные батареи своим заградительным огнем защищали в основном нижнюю часть ущелья, то есть район, расположенный довольно далеко от Дворца Правительства. Оборона самого Дворца тоже была усилена дополнительными орудиями. Кроме того, его охраняли подразделениями Гвардии, подчинявшейся лично обер‑фабрикатору Монтанту.
Зеваки собирались вокруг прорвавшихся в город спор, желая лично убедиться в существовании угрозы, нависшей над их миром. Многие поплатились за свое любопытство жизнью, когда из капсул с шипением начали выскакивать пришельцы – невообразимо быстрые существа с острыми зубами и глазами, горящими чудовищной жаждой убийства.
Снежок сам видел, как десяток спор провалился сквозь проржавевшую крышу соседнего дома, и содрогнулся при мысли, что все его обитатели уже обречены на смерть. Услышав душераздирающие вопли, обыватели тут же бросились врассыпную.
Около склада, ставшего их прибежищем, собралась примерно сотня шипящих тварей. К зданию бежали два десятка горожан. Некоторые несли на руках плачущих детей. Кто‑то тащил трогательные остатки своего имущества. В минуту слабости, о которой он потом пожалел, Снежок позволил им укрыться за стенами склада.
С тех пор он сам и все члены его банды вынуждены были защищать и их жизни тоже. Пришельцы не оставляли попыток ворваться внутрь. Джонни Стомп не давал им подобраться ближе, пока Снежок не взломал один из оружейных ящиков, купленный у продажного сержанта‑снабженца. Наконец они заставили монстров поджать хвосты и убраться прочь.
Необходимость сражаться оружием, предназначенным для перепродажи, причиняла Снежку почти физическую боль, ведь его стоимость после использования резко снижалась. Но в запасе еще оставались ящики с медикаментами и солдатскими пайками. Снежок мог поклясться луной и солнцем, что в ближайшие дни потребность в них многократно возрастет.
Во внезапно наступившей тишине Снежок громко закашлялся – едкий ружейный дым попал в легкие. Траск и Джонни Стомп хлопнули друг друга по ладоням.
– Ты видел, как я попал этой твари прямо между глаз? – воскликнул Траск. – Разнес его проклятую Императором башку вдребезги!
– Ага. А как насчет того, которого я прихлопнул из гранатомета? Здорово получилось, правда? – добавил Джонни, жестами изображая свои действия.
Снежок оставил их и дальше хвастаться подвигами, повесил на плечо еще дымящийся огнемет и улыбнулся Сильвер. Девушка улыбнулась в ответ, продолжая перезаряжать свои пистолеты. Лекс и Тигрица уселись на пол и закурили по черной сигаретке. Что ж, можно и передохнуть. На некоторое время угроза отступила.
Сильвер подошла к Снежку сзади и немного размяла мышцы шеи. Наклонившись и поцеловав его в щеку, она с улыбкой кивнула в сторону перепуганных горожан. Обычно бесстрастное лицо девушки осветилось теплотой сочувствия.
– Ты хорошо сделал, что впустил этих несчастных, – сказала Сильвер.
– Ну да, и теперь я почти герой? – огрызнулся Снежок.
– Нет, – ответила девушка. – Но может быть, ты просто сентиментальный парень?
– Я? Не рассчитывай на это, крошка. Я и сам не знаю, почему так поступил. Если б я хоть на минуту задумался, то захлопнул бы дверь прямо у них перед носом.
– В самом деле?
– В самом деле.
Сильвер заглянула в его глаза, надеясь, что парень ее разыгрывает, но, не прочитав в них и намека на улыбку, убрала руки с его плеч. Он почувствовал ее отчуждение. Да, она все правильно поняла. Эгоизм всегда заглушал в нем случайные ростки альтруизма.
– Могу представить. Уверена, ты так бы и поступил, – сказала девушка и отвернулась.
Главарь Ночных Негодяев вернулся к созерцанию заснеженных крыш за окном. Он вовсе не удивился, что Сильвер приписала ему столь благородный порыв. Снежок знал, что мог быть очаровательным, когда этого хотел. Но знал он и другое: в его душе так глубоко укоренилось себялюбие, что меняться было уже поздно. Этот недостаток он не считал главным проявлением своего характера. Его основным желанием было везде и всегда выглядеть первым в глазах окружающих.
Ему снова вспомнилось, как посмотрела на него Сильвер, когда подумала, что Снежок впустил людей из сострадания. Парень удивился, насколько сильно его задел мимолетный взгляд девушки, и тихо выругался.
Опустив оружие, он вытащил из кармана пачку сигарет. Надо подумать, что делать дальше.
Этих перепуганных людей придется не только защищать, но и кормить, а против этого восставала каждая клеточка его мозга. Снежок мог заботиться о своих близких, но в их число никак не входили две дюжины горожан. Проклятие. Он посмотрел на Сильвер, заметил в ее взгляде холодок и снова выругался.
Издали донеслись крики и звуки выстрелов. Значит, где‑то еще пришельцы столкнулись с вооруженным сопротивлением жителей. Снежок взглянул на своих нежданных подопечных и покачал головой.
О чем он думает? О чем он думал?!
Ряды ящиков уходили в глубь склада. Здесь целое состояние, заключенное в боеприпасах, медикаментах, запасах, еды, одежды и одеял – всех тех вещах, которые больше всего понадобятся людям во время зимних холодов и нашествия инопланетных монстров.
Он снова посмотрел на кучку людей, заметил голодное выражение их лиц и мысленно представил себе содержимое ящиков.
Снежок наконец осознал открывающиеся перед ним перспективы и довольно усмехнулся.

Глава 10

Уриэль и Леаркус окинули опытными взглядами разгром, царивший в окопах. Оба понимали, что еще один воздушный налет они, возможно, и выдержат. Но одновременную атаку с воздуха и с земли – вряд ли. Это подтверждали и данные разведки. После выхода из строя «Карлоса Винсента», «Фурии» перебазировались на Тарсис Ультра и совершали теперь разведывательные полеты. Пилоты сообщали, что невиданной силы лавина покрытых хитиновыми панцирями существ замечена в шестидесяти километрах к западу от города.
После приблизительной оценки скорости пришельцев стало ясно, что у людей в запасе всего лишь час времени. Ради этой информации погибли три воздушных корабля – их сбили и разорвали на куски стаи горгулий, круживших над зарослями растений‑мутантов.
– Мы не удержим эту линию обороны, брат‑капитан, – произнес Леаркус.
– Знаю, но если отступить после первой же атаки, моральному духу солдат будет нанесен жестокий удар.
Вдоль окопов сновали санитары с носилками и военные апотекарии. По возможности они оказывали помощь на месте, а тех, кого следовало немедленно отправить в госпиталь, отмечали угольными карандашами. Солдаты всех без исключения подразделений проявляли настоящий героизм, но Уриэль знал, что одного героизма для победы в этой войне недостаточно.
В дальнем конце траншей капитан заметил Астадора и Мортифактов, преклонивших колени в молитве. Дымок от железной курительницы, установленной перед капелланом, поднимался к небу тонкой струйкой, и даже сквозь смрад сегодняшней битвы обостренные чувства Уриэля уловили запах кипящей крови.
Леаркус проследил за взглядом капитана и брезгливо скривил губы. Он тоже распознал этот горячий дух.
– Какой еще чертовщиной они там занимаются? – недовольно спросил он.
– Не знаю, сержант, но могу поспорить, что ты не сможешь отыскать этого обряда на страницах Кодекса.
Леаркус что‑то пробурчал в знак согласия и заметил, как к ним спешат майор Сатриа и капитан Баннон из Караула Смерти. Баннон двигался с уверенностью прирожденного воина. Доспехи его были густо забрызганы кровью пришельцев, желто‑черный значок Имперских Кулаков стал фиолетовым от пятен ихора. Лицо Сатриа осунулось и побледнело. Пропитанная кровью повязка закрывала его предплечье, а шлем украсился глубокими вмятинами от когтей тиранидов.
– Сержант Леаркус, – кивнул майор, подходя к Ультрамаринам.
– Майор Сатриа, ваши люди храбро сражались сегодня, – отозвался Космодесантник.
– Благодарю вас. В этих парнях сохранился стальной стержень. Мы вас не подведем.
– Ваш воинский дух выше всяких похвал, майор Сатриа. Но, боюсь, самое страшное еще впереди, – покачал головой Уриэль.
– Наверное, вы правы, капитан Вентрис. Я только что получил донесения о том, что семь небольших городов тоже подверглись нападению. А с остальными населенными пунктами нам никак не удается связаться.
– Все их жители уже мертвы, – уверенно произнес Баннон.
– Вы не можете этого знать наверняка, – возразил Сатриа.
– Я знаю, майор, – заверил его капитан Караула Смерти. – Мне и раньше приходилось сражаться с тиранидами. В скором будущем нам предстоит отразить более интенсивные атаки. Эти существа очень хитры и настойчивы.
– Что же нам делать?
– Будем сражаться, – Баннон произнес эти слова тоном, не допускающим никаких сомнений. – Эребус – самый большой город на Тарсис Ультра, и тираниды рассматривают его как жизненно важный орган своей жертвы. Конечно, они будут нападать на людей повсюду, но главный удар будет направлен против нас.
Уриэль кивнул. Уверенность и страстность Банно‑на воспламенили его кровь. Он даже почувствовал, как по венам растеклась жидкая лава ненависти к пришельцам.
– Где находятся ваши люди? – спросил Леаркус.
– Я расставил их на ключевых позициях по всей линии огня, – ответил Баннон. – У каждого на нагрудных пластинах доспехов высечена Литания Ненависти к тиранидам, и они будут читать ее солдатам вслух во время боя. Священная ярость Императора проникнет в сознание каждого и наполнит воинов храбростью.
– Они и без этого будут стараться изо всех сил, – заметил майор Сатриа.
Уриэль пропустил мимо ушей последние слова. Запах крови, поначалу слабый, вдруг ударил в ноздри с такой силой, что в его душе не осталось других желаний, кроме как снова и снова уничтожать врагов. Сердце исступленно забилось между ребрами. Уриэлю даже пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы умерить пульс.
– Капитан Вентрис, – окликнул его Баннон. – С вами все в порядке?
Усилием воли Уриэль заставил себя отвлечься от своих ощущений и вернуться к действительности. Окружающий мир вновь обрел прежние очертания, а всепоглощающий запах крови растаял, словно забытый сон. Уриэль разжал кулаки и кивнул.
– Да, да, я в порядке, – медленно произнес он. – Просто мне не терпится снова пролить вражескую кровь.
Он мог поклясться, что услышал в глубине души одобрительный смешок своего темного духа.
В противоположной части траншеи, устроившись на бруствере, Пазаниус рассматривал темные капли ихора на своей биомеханической руке и испуганно хмурился. Он торопливо схватил горсть снега и приложил к сверкающему серебру. Снег постепенно таял и смывал остатки чужой крови, а Пазаниус внимательно следил за тем, чтобы нигде не осталось ни пятнышка. Наконец он нагнулся, подобрал оброненный кем‑то шарф и насухо вытер металл. Гладкая, без единой царапины серебряная поверхность заблестела как новая. Сержант облегченно перевел дух и прикрыл глаза. Прижав руку к груди, он начал читать молитву.
Снова завыли тревожные сирены, и люди бросились занимать свои места на линии огня. Отдаленный шум крыльев и крики горгулий очень скоро превратились в непрекращающийся рев. Уриэль узнал в нем голоса миллионов существ, отчаянно толкающих друг друга в страстном желании вырваться вперед и первыми добраться до цели, к которой их вел Совокупный Разум. Вдалеке показалась темная лавина тиранидов. Уриэль сжал рукоять энергетического меча и нащупал большим пальцем руну активации. Ему не терпелось встретиться с врагами, и утолить свою жажду крови.
Весь горизонт пришел в движение. Чудовища заполнили долину от края до края. Раздался первый залп Имперской артиллерии, к небу поднялись клубы черного дыма, взлетели сверкающие осколки льда. Залпы расположенных перед городскими стенами орудий, танковых пушек и зенитных батарей на склонах ущелья слились в оглушительный вой. Взревели моторы поднятых в воздух авиационных звеньев «Молний» и «Скитальцев». Самолеты проносились над окопами и атаковали авангард тиранидов. Они сбрасывали в гущу врагов мощные бомбы, которые образовывали глубокие кратеры в ледяной поверхности планеты и испепеляли сотни чудовищ. Дула танков Имперской Гвардии были направлены вверх. Стрелки не тратили время на прицеливание. При такой плотности атаки каждый снаряд неминуемо находил цель. Эхо залпа самого большого орудия Капитолия полковника Рабелака трубным гласом раскатилось по ущелью. С крутых склонов сошли лавины снега и посыпались глыбы льда – это окопавшиеся там отряды обрушили на врагов всю мощь своих пушек.
Тысячи тиранидов погибли в первые же мгновения атаки, и их хитиновые панцири были с треском раетоптаны выжившими существами, охваченными жаждой убийства. Однако Уриэль видел, что в целом масштаб потерь противника оказался невелик.
Среди плотной массы нападавших двигались более опасные создания. Их фигуры напоминали поднявшихся на задние ноги разъяренных баранов. Эти существа обладали настолько примитивной нервной системой, что почти не ощущали боли. Кроме того, их телам требовалось несколько минут, чтобы «понять», что они уже мертвы.
Над мчащейся лавиной тиранидов то и дело сверкали голубоватые дуги электрических разрядов, а звериный вой метался между склонами, приводя в замешательство и без того перепуганных солдат.
Уриэль огляделся вокруг. В окопах мелькали значки корпусов Логреса, Крейга и сил самообороны Эре‑буса. Лиц защитников невозможно было разглядеть за темными очками, шарфами и надвинутыми на глаза шлемами, но он угадывал страх в каждом из них.
– Положитесь на Императора, – крикнул Уриэль. – Он ваш щит и ваше оружие. Доверьтесь Его мудрости предвидеть самую далекую цель, и мы победим. Бейте врага с Его именем на устах, сражайтесь данными Им силами. А если придет ваш черед погибнуть, радуйтесь, что послужили Его целям!
Капитан активировал мощь своего меча, и кольца смертельно опасной энергии окутали светящееся лезвие.
– Пусть подходят поближе, – закричал он. – Мы покажем им, что значит сражаться с солдатами Императора!
Астадор слышал биение мирового пульса даже через керамитовые пластины брони. Капеллан ощущал боль всей планеты, подвергшейся нападению врагов, и каждой отдельной принадлежащей этому миру молекулы. Запах его собственной сгорающей крови наполнил чувства и освободил призрачный дух, позволив ему общаться с теми, кто ушел задолго до его рождения, кто носил священные доспехи много веков назад, чье восприятие мира не было обусловлено оковами смертной плоти.
Он видел вокруг себя сияющие силуэты солдат, горячий и неудержимый страх и вместе с тем их неодолимую храбрость и решительность. Такое сочетание таило в себе огромные возможности, но Астадор не мог сказать, достаточно ли этого для победы над врагом, для которого не существовало ни отдельных мыслей, ни мира мертвых, ни его заветов.
И все же в несметной толпе пришельцев он мог заметить редкие проблески разума. Но сильнее всего был единственный настойчивый голос, звучащий для каждого существа, придающий им силы для достижения одной цели. Абсолютная воля совершенно чуждого сознания угрожала преодолеть дух Астадора, и ее чудовищное давление превосходило всякие границы человеческого разума.
В чуждом сознании не было ни голода, ни гнева, ни смелости, ни амбиций, лишь единственная страсть поглощать.
В этом заключалась его сила и его слабость.
Ведь если сломить холодную сталь этого единого голоса, на что будут способны его рабы, лишенные собственной воли?
Погружая свой призрачный дух в глубины разума тиранидов, Астадор искал путь к победе.
Капитан Оуэн Мартен сгорбился за штурвалом своего истребителя и почти лег на приборную доску. Впереди вспыхнула ослепительная белизна, и пилот легким поворотом штурвала выровнял крылья «Фурии». До земли оставалось не больше сорока метров. Он уменьшил нагрузку на двигатели и чуть не вывернул шею, оглядываясь через плечо. Цепочка ярких взрывов отметила траекторию его полета. Останки пришельцев взлетели в воздух, и решимость Мартена окрепла еще сильнее.
Корабли звена «Фурий» капитана Мартена после поражения «Карлоса Винсента» были наскоро переоборудованы для наземной службы и продолжали сражаться с тиранидами уже на Тарсис Ультра. В последний раз он видел посадочные площадки огромного корабля за секунду до ужасного взрыва, унесшего множество жизней, и эта картина навсегда сохранилась в его памяти. За гибель товарищей следовало жестоко наказать врагов, и экипажи «Фурий» поклялись отомстить за каждую каплю пролитой крови.
Над головой Мартена мелькнула «Фурия» Эрина Харлена. Бомбы длинной цепочкой посыпались из его бомболюка, и взрывы на земле слились в долгий непрекращающийся гул.
Капитан бросил свою машину вверх и в сторону, пронесся над окопами и убедился, что двое его товарищей все еще находятся рядом с ним в воздухе. Высоко в небе два истребителя звена «Молнии» выделывали невообразимые фигуры, сражаясь со стаями горгулий. Их пилоты отвлекали на себя крылатых чудовищ и тем самым давали «Фуриям» возможность без помех сбросить свой смертоносный груз. Даже мимолетного взгляда вверх было достаточно, чтобы понять, что «Молнии» не смогут долго сдерживать врагов.
Мартен тронул кнопку голосовой связи.
– Делаем еще один заход, – сказал он. – Как можно ниже, на бреющем полете. Следуйте за мной.
– Капитан, – окликнул его Кейл Пелар, стрелок‑артиллерист. – У нас кончились ракеты, и больше нечего сбрасывать.
– Я знаю, лейтенант. Переключаемся на стрелковое оружие.
Мартен двинул штурвал от себя, и навстречу ему понеслись орды тиранидов. Машина задрожала всем корпусом, и тотчас зажглась тревожная красная лампочка – высота полета снизилась почти до тридцати метров. Такой маневр требовал от пилота немалого опыта и силы в руках, малейшая ошибка могла бросить «Фурию» вниз и разбить ее вдребезги. Но командир звена не зря считался одним из лучших пилотов Имперского Флота, и его мастерство уступало разве что опыту Эрина Харлена.
Тираниды рванулись навстречу «Фурии», в воздухе заискрились мелкие осколки льда и снега. Капитан нажал пусковую кнопку лазерной пушки и послал в гущу врагов пучки сконцентрированной энергии, взорвавшие тела изнутри. Вверх полетели брызги ихора и обломки панцирей. Продолжая стрелять, Мартен не смог удержаться от победных криков. Страстное желание уничтожить всех этих отвратительных тварей одним мощным ударом завладело его душой. Перед мысленным взором капитана возник огромный ревущий огненный шар. Создать его было очень просто – стоило всего лишь направить «Фурию» прямо в гущу врагов и позволить ей погибнуть славной смертью на поле боя.
На приборной доске зажглась еще одна красная лампочка, возвестившая об истощении энергетических зарядов лазерной пушки. Тем временем к первому сигналу‑о критически малой высоте – добавился еще и предостерегающий звонок.
– Капитан! – крикнул Пелар. – Поднимайся! Именем Императора, поднимай машину!
Крик Пелара отвлек Мартена от воображаемой картины гибели. Он сделал глубокий вдох и потянул штурвал на себя. «Фурия» мгновенно набрала высоту.
– Клянусь Императором, капитан, ты провел полет на грани допустимого, – выдохнул Пелар. – Такого я мог ожидать только от Харлена.
Капитан Мартен не ответил, он все еще представлял себе прощальный взрыв.
Павел Лефорто продолжал стрелять по врагам, беспредельно ужасаясь невиданной мощи их атаки. Над плотной массой тиранидов громоздились гигантские монстры, когти которых превосходили по величине даже крючья подъемных кранов, какие он видел в своем плавильном цеху.
Лавина пришельцев замедлила свой бег метров за десять до края окопа. Наледь высокого бруствера не давала им подойти вплотную. Но мелкие создания тотчас стали вгрызаться в ледяной склон. Некоторые примерзали к его поверхности. Они погибали целыми толпами, зато следующие за ними существа шагали по трупам, словно по ступеням. Наступление приостановилось, хотя это дало Имперским войскам слишком маленькую передышку.
Над окопами стоял оглушительный шум: грохотали орудия, взрывались снаряды, исступленно кричали люди и ко всему этому примешивались звериный вой и шипение тиранидов. В самом центре наступающей лавины поднялось грибовидное облако – это с оглушительным грохотом разорвался снаряд орудия Имперского Капитолия. Осколки льда вперемежку с останками тел пришельцев взлетели в воздух на несколько метров.
Во время учений на собраниях взвода офицеры говорили, что стрелять надо в самых крупных чудовищ. Сержанты подтверждали их слова и клялись, что это выведет из строя десятки более мелких врагов. В чем тут дело, оставалось для Павла загадкой, но всю свою сознательную жизнь он подчинялся чьим‑то приказам и теперь не собирался изменять своим привычкам.
Он выбросил разрядившуюся батарею и дрожащими руками вставил на ее место новую. Потом поднял ружье на плечо и отыскал через прицел самого высокого монстра с выпуклым костяным крестом на черепе. В мощных, когтистых лапах этого создания имелась длинная хрящевая трубка, истекающая отвратительной слизью. Вокруг чудовища толпились существа с яйцевидными черепами и ороговевшими выступами на верхних конечностях. Павел прицелился в голову самого большого пришельца и выстрелил, но заряд отскочил от толстых костей черепа. Откуда‑то сзади вылетел реактивный снаряд и уничтожил одного из спутников гиганта. Павел понял, что не сможет нанести сколько‑нибудь значительного урона этому чудовищу, и переключился на другие цели. Прямо перед ним шипящее создание поднялось по трупам своих сородичей и уже вцепилось в стену окопа. Выстрел в упор снес ему голову. Обезглавленное туловище так и осталось висеть на краю траншеи.
Вокруг непрерывно гремела отчаянная стрельба. Солдат учили: чтобы выжить, они не должны подпускать врагов слишком близко.
Но Павел уже понимал, что им не справиться.
Уриэль вонзил меч в живот гормогонта, а ударом ноги снес голову второму чудовищу, которое уже добралось до края окопа. Рядом с ним Пазаниус поливал огнем толпы тиранидов, взбирающихся на откос по телам мертвых собратьев. Лед и снег плавились под ударами огнемета, а капли прометиума прожигали в наледи глубокие дыры.
Чуть дальше группа тиранидов сумела прорваться в траншею. Заметив это, Уриэль крикнул Пазаниусу: «За мной, сержант!» – и спрыгнул на дно окопа. Он устремился на помощь, не переставая стрелять из болт‑пистолета. Разрывные заряды уничтожили несколько мелких созданий, а остальные были изрублены энергетическим мечом. Десятки пришельцев погибали под ударами их оружия, а два Космодесантника продолжали шагать вперед по останкам павших врагов.
Когти скрежетали по доспехам Ультрамаринов, но Уриэль и Пазаниус были отличными воинами Императора, и никакие враги не могли их остановить. Капитан Вентрис крушил черепа пришельцев и совсем не думал о собственной безопасности. Первобытная ненависть к тиранидам переполняла его сердце и горячим потоком разливалась по венам.
Сверху спрыгнули сразу несколько гормогонтов, и Уриэль упал на колени. Хитиновые когти ударили по броне, а один проник в соединение пластин между бедром и коленом. Из раны хлынула кровь, но тотчас же остановилась, как только усиленная кровеносная система образовала защитный слой ткани на месте разрыва. Уриэль перекатился по земле, сметая собственным телом более мелкие создания, а. потом, словно безумный, ринулся на врагов. Он ударился обо что‑то локтем и почувствовал, что кость сломана. Взревев от ярости, капитан описал мечом широкую дугу, оставляя за собой распоротые животы и отрубленные конечности тиранидов.
Вскочив на ноги, капитан снова занес над головой энергетический меч. И тут кто‑то крепко схватил его за поврежденный локоть. Гнев закипел в крови Уриэля. Он начал разворачиваться, но в последний момент увидел Пазаниуса и опустил оружие на обледеневший бруствер. Сержант пригнулся и выпустил из огнемета струю пламени. Огненный шквал заглушил пронзительные крики пришельцев, обращая их тела в пепел. Но бруствер уже штурмовали новые враги.
Космодесантники сражались со всей отвагой и решимостью, которой так славился их Орден. Они выдерживали страшные по силе удары, способные свалить с ног кого угодно, и разили монстров направо и налево.
Внезапно лавина тиранидов разделилась надвое, и навстречу людям шагнул настоящий гигант. Трехметровое туловище воина‑пришельца сплошь покрывали толстые пластины панциря, а спереди среди мощных костей экзоскелета блестели прикрытые жировой прослойкой внутренние органы. Из пасти вырывался оглушительный визг, верхние конечности с острыми как лезвия когтями угрожающе тянулись к людям. Из трубки био‑оружия сочилась густая слизь.
Уриэль перекатился в сторону, и мерцающая струя выбила из стены окопа за его спиной порядочный пласт льда. Чудовище перескочило через снеговой накат. Вентрис успел подняться на ноги. Последние заряды болтера не смогли остановить гиганта и лишь слегка повредили его панцирь. Подоспевший Пазаниус окатил монстра струей огня, но пламя сожгло только жировую ткань, и воздух наполнился отвратительной вонью. За спиной великана толпились десятки гормогонтов.
Меч Уриэля был нацелен в сердце чудовища, но мощная передняя конечность блокировала удар, а вторая так сильно толкнула Космодесантника в грудь, что расколола керамит и сбила капитана с ног. Уриэль не сдавался. Выпрямившись во весь рост, он размахнулся и полоснул монстра чуть повыше голени. Тварь взвыла от боли, рухнула на колени, а потом и вовсе опрокинулась, беспомощно раскинув в стороны лапы.
Ударив из огнемета, Пазаниус уничтожил большую часть спутников поверженного гиганта. Но в ту же секунду появилась новая стая гормогонтов. Пришельцы настойчиво рвались в пролом, оставшийся после атаки их огромного сородича.
– Капитан! – окликнул друга Пазаниус.
– Я знаю, – откликнулся Уриэль и запрыгнул на бок раненого тиранида.
Гигантский монстр отчаянно пытался подняться, но капитан размахнулся и разрубил его крепкий череп.
Огромная туша в то, же мгновение замерла, а Уриэль с торжествующим криком выдернул меч из проломленной головы. Вслед за клинком из раны хлынула черная кровь. Вентрис спрыгнул с туши чудовища, а Пазаниус без промедления бросился на все прибывающих гормогонтов, которые начали как‑то странно озираться по сторонам. Капитан и сержант не дали ошеломленным тиранидам восстановить связь с Совокупным Разумом и безо всякого милосердия принялись уничтожать их одного за другим.
Уриэль ненавидел врагов еще и за то, что они разожгли в нем жажду убийства. Космодесантник поднимал и опускал меч, и каждый раз, рассекая плоть тиранидов, лезвие окрашивалось темным ихором. Окружающий мир стал сужаться, пока вокруг не остались только смерть, кровь и ужас безвольных существ, внезапно лишенных связи с господствующим разумом.
Земля затряслась, и Уриэль отвлекся от кровавых видений. Он увидел, как Пазаниус взлетел в воздух и ударился о землю. Силуэт еще одного гиганта появился в ледяном тумане.
На Ультрамаринов двигался карнифекс. Монстр разинул акулью пасть, полную огромных острых зубов. Пластины его брони были поцарапаны во многих местах, из нескольких ран текла темная жидкость. Стоя на задних лапах, карнифекс заслонял собой солнце, а четыре передние конечности угрожающе нависли над головами людей.
Вот его пасть раскрылась еще шире, и из нее выплеснулись потоки зеленой биоплазмы. Уриэль вскинул руки, чтобы защититься от ядовитых струй, но сильный удар отшвырнул его назад. Вентрис пытался подняться. Шипящая зеленая жидкость залила визор и лишила Космодесантника зрения. Ударив мечом вслепую, он лишь вскользь задел пришельца. Земля снова содрогнулась, и Уриэль почувствовал на своем лице жар чужого дыхания.
Астадор ощутил, как по мере приближения к холодному огню в средоточии Разума роя, от него ускользает контроль над призрачным духом. Таинственная сила, словно рожденная в недрах гигантского ледника, окатывала его душу волнами мертвенной стужи, и эхо этой силы он различал на склонах ущелья. Она скатывалась в долину неудержимым полноводным потоком. Вот оно, вот контроль над всеми силами роя, центр Совокупного Разума.
Капеллан чувствовал этот центр как отдельный фрагмент бесконечности. В глубине мозга Мортифакта возникло ощущение, что и о его нематериальном присутствии уже известно. Холодные щупальца потянулись ему навстречу, но призрачный дух уже возвращался в свое тело.
Астадор открыл глаза и медленно поднялся с коленей.
Воины, в душах которых он черпал дополнительные силы, тоже встали на ноги. Капеллан покачнулся и часто заморгал. Вокруг кипела битва, но Астадор смотрел на нее отрешенным взглядом. Его дух противился возвращению в слабую плоть простого смертного.
Мортифакты и воины Караула Смерти продолжали истреблять тиранидов, стараясь не подпустить их к капеллану, чтобы не нарушить состояние транса. Капитан Баннон подошел к Астадору.
– Ну? – нетерпеливо спросил он, отирая окровавленные доспехи. – Теперь ты знаешь?
– Знаю, – кивнул Мортифакт.
Павел швырнул последнюю гранату и пригнулся. Он уже пережил свой страх. Теперь ему помогали адреналин и опыт, полученный во время длительных тренировок. А мозг подчинялся только инстинкту самосохранения, который вопреки всему гнал его вперед.
Он стрелял, колол, рубил, пользовался любым оружием, какое только мог найти в окопе. Споткнувшись, Павел чуть не упал на изуродованные тела двоих солдат в длинных шинелях корпуса Крейга, зато наткнулся на лежащий рядом гранатомет. Лефорто перебрался через изъеденные кислотой скелеты, схватил оружие и полез наверх, на огневой рубеж.
Перед глазами сверкнул яркий свет. Павел увидел, как гигантский монстр с царапинами и ранами на панцире взбирается в окоп, давя все на своем пути, а из его разверстой зубастой пасти вырывается зеленый огонь. Десятки шипящих чудовищ поменьше толпились за его спиной: Сержант Космодесанта без сознания лежал на снегу, а капитан, который не так давно спас Павла от горгульи, барахтался в луже жидкого огня.
Времени на раздумье не оставалось. Лефорто вскинул гранатомет и коротко помолился, чтобы солдаты Крейга успели зарядить его перед смертью.
Уриэль отшатнулся, отчаянно пытаясь стереть капли шипящей биоплазмы со своего визора. Наконец он поднял голову и прочитал в черных, лишенных век глазах карнифекса осознание неминуемой гибели. Ури‑эль уже уперся спиной в стену окопа, бежать‑было некуда.
Меч взметнулся вверх, но капитан понимал, что не успеет нанести удар.
А потом вспышка огня угодила прямо в череп карнифекса. Мощная взрывная волна придавила Космо‑десантника к стенке траншеи, сверху посыпались осколки хитиновой брони. Едва стих грохот выстрела, Уриэль посмотрел сквозь клубы дыма вверх на гигантское чудовище и увидел, что его голова исчезла. На том месте, где только что сверкали острые зубы, остались лишь обгоревшие остатки мозга и обломки костей.
Еще секунду карнифекс покачивался на месте, а затем мощные колени подогнулись. Уриэль едва успел откатиться в сторону, как громадина рухнула на землю и вверх полетели брызги биоплазмы вперемешку с ихором.
Чуть поодаль в окопе Уриэль заметил солдата со значком сил самообороны Эребуса на шлеме и дымящимся гранатометом на плече.
Через проломленную карнифексом стену в траншею рвались толпы гормогонтов, и, вскочив на ноги, капитан приготовился встретить их ударами энергетического меча.
Павел отбросил дымящийся гранатомет и побежал к позициям солдат Крейга в поисках еще какого‑нибудь оружия. Из кобуры одного из убитых он выдернул лазерный пистолет, а из ладоней другого вытащил тяжелый клинок. Лезвие оказалось зазубренным, и Павел понял, что держит в руках цепной меч, хотя раньше ему никогда не приходилось иметь дело с таким оружием.
У основания рукояти нашлась руна активации. Лефорто прикоснулся к ней, и меч ожил. Глухо загудев, зубья начали двигаться, как у цепной пилы. Солдат поднял клинок и поспешил на помощь капитану Космодесантников, в одиночку сдерживающему натиск многочисленных врагов на краю окопа.
Тяжелое оружие вибрировало в руках и запросто разрубало плоть и кости тиранидов. Брызги темной крови пришельцев летели во все стороны. Павел стрелял, не целясь и одновременно рубил мечом, рассекая врагов надвое. Он не обладал опытом Космодесантников, но страх и стремление защитить свой дом прибавляли ему сил и решимости.
Плечом к плечу с капитаном Ультрамаринов они сражались, подобно героям из древних легенд. От тяжести оружия у Павла заболела кисть, но к тому времени обойма лазерного пистолета уже опустела, и Лефорто взялся за рукоять меча обеими руками. Чудовища падали одно за другим. Вскоре к двоим воинам присоединился и третий – сержант в голубых доспехах со сверкающей серебряной рукой. Павел уложил очередного противника и усмехнулся, представив себе, как будет рассказывать о сражениях Холии и маленькому Солану, когда вернется домой.
Меч застрял в теле врага. Павел попытался его выдернуть, но лезвие было плотно зажато в экзоскелете. Солдат уперся ногами прямо в остывающий труп и потянул клинок. В этот момент на край окопа вспрыгнул еще один монстр.
Смертоносные лапы угрожающе нависли над его головой, и Павлу пришлось отскочить в сторону. Но он оказался недостаточно проворным. Острые когти сорвали шлем, а один вонзился в плечо. Горячая волна боли обожгла руку, из раны хлынула кровь. Павел согнулся и внезапно почувствовал щекой подтаявший снег.
Он перевалился на бок и потянулся за ножом. Пелена слез и крови застилала глаза, но Лефорто все же сумел перерезать глотку склонившегося над ним чудовища. Никак не желая умирать, тварь продолжала цепляться за его одежду. Павел резко дернул нож вверх и вонзил его прямо в мозг.
Наконец он высвободил клинок и, держась за стенку окопа, с трудом поднялся на ноги. Перед глазами все расплывалось, колени подгибались от слабости, а к горлу подкатила тошнота. Онемевшими пальцами Павел стянул обрывки одежды с плеча. Кровь медленно сочилась из глубокой раны, а в середине ее торчал черный, блестящий коготь. В оцепеневшем мозгу на секунду вспыхнуло удивление.
Он не чувствовал себя раненым. Боли не было. Почему?
Павел не успел найти ответа.
Еще до того, как он рухнул на окровавленный снег, сознание покинуло его.
Уриэль увидел, как солдаты в черных доспехах загружают тяжелые бронированные ящики в «Рино», и побежал к ним. Полковник Рабелак уже перевел часть войск со второй линии окопов и даже вызвал подкрепление с третьей. Подразделения еще держали оборону, но долго они не выстоят. Если тираниды и дальше будут атаковать столь же яростно, то через некоторое время фронт неизбежно будет прорван.
На дне окопов уже громоздились горы мертвых тел, солдаты дрались из последних сил, а Уриэль торопился к южному выступу траншеи, где ревели пять «Рино» – водители уже прогревали двигатели. Неподалеку от машин Вентрис заметил капитана Баннона и Астадора. Капеллан напутствовал и благословлял Мортифактов, преклонивших перед ним колени.
Баннон заметил бегущего Уриэля и двинулся ему навстречу.
– Чем вы тут занимаетесь? – воскликнул Ультрамарин.
– Принимаем меры для сохранения линии фронта, – ответил Баннон, заступая Уриэлю дорогу.
– Собираетесь сделать вылазку в тыл пришельцев?
– Да. Капеллан Астадор отыскал существо, которое, по его мнению, контролирует эту часть роя тиранидов.
– Что? Как это?
– Духи предков указали ему путь.
– Это серьезно?
– Абсолютно серьезно, – решительно ответил Баннон. – Я полностью доверяю ему в этом вопросе.
Уриэль пришел в замешательство. Ему казалось невероятным, что братья Космодесантники могли доверить свою судьбу наитию, пришедшему во время религиозного обряда, но это случилось на его глазах. Интересно, что бы сказал по этому поводу капитан Айдэус?
– Что ж, прекрасно. Тогда я еду с вами, – наконец решительно кивнул он.
– В самом деле? – удивился Баннон.
– Да. Если появилась возможность покончить с этим как можно скорее, вам потребуется любая помощь.
Капитан Баннон пристально посмотрел в глаза Уриэля, отыскивая какие‑то скрытые мотивы, но ничего подозрительного не обнаружил и хлопнул Вентриса по наплечнику.
– Ладно. Ищи место в автомобиле. Мы отправляемся.
Уриэль подбежал к «Рино», но сообразил, что внутри для него слишком тесно, и вскарабкался на крышу ближайшей машины. Колонна имела устрашающий вид. Черные борта автомобилей сверкали латунными заклепками в виде черепов, на каждой выхлопной трубе тоже красовался череп, и голубоватый дымок струился между челюстей. Водитель нажал на газ, двигатель взвыл, и Мортифакты в сопровождении семерых воинов из Караула Смерти заняли свои места.
Колеса взвизгнули в скользкой колее, но через мгновение водитель вырулил на твердую поверхность, и головная машина перекатилась через траншею по настилу из толстых бревен. Автомобиль безжалостно давил пришельцев, которые не успевали отпрыгнуть в сторону.
Тираниды мгновенно отреагировали на передвижение врагов. Громкие крики усилились, и часть стаи изменила направление, чтобы перехватить колонну. Один из Мортифактов протянул Уриэлю через открытый люк крупнокалиберный штурмовой болтер. Космодесантник убедился, что оружие заряжено, и нажал на спусковой крючок. Даже не целясь, он водил дулом то влево, то вправо, расчищая дорогу «Рино». Машину бросало из стороны в сторону, и Уриэлю изо всех сил приходилось удерживать равновесие, поскольку кроме болтера он держал в руке меч. Колонна двигалась к огромному горбатому чудовищу, которое держалось в самом центре роя. Стоило машинам немного приблизиться, как лоснящиеся пластины его хитиновой брони пришли в движение. Уриэль даже почувствовал волны энергии, распространяемые этим созданием. И в них кипел страх.
Сверкнувшие прямо перед лицом когти вернули его к действительности. Гормогонт уже почти запрыгнул на крышу машины, но в последнее мгновение Уриэль успел взмахнуть мечом и одним ударом рассек врага надвое.
Движение колонны замедлилось. Десятки тиранидов бросались на броню машин, цеплялись за колеса, лезли по головам друг друга, пытаясь добраться до своей цели. Уриэль колол и рубил мечом, а в это время стрелок высунулся из люка по пояс и обстреливал толпы врагов из тяжелого болтера. «Рино» неумолимо прокладывал дорогу к центру роя, и холодный ветер царапал лица людей.
Раздался громкий взрыв, машину сильно тряхнуло, и Уриэль рискнул оглянуться. Шедший за ними «Рино» был объят пламенем, языки огня пробивались через разорванную броню. Из опрокинутой машины выскакивали Космодесантники. Их доспехи горели, но они тотчас вступили в неравный бой с десятками налетевших тиранидов. Злобное шипение отвратительных созданий заглушало треск огня, и вскоре воины исчезли из виду, погребенные под несметными толпами пришельцев.
Уриэль осмотрелся, пытаясь определить, откуда прозвучал роковой выстрел, и увидел уродливое создание, парящее низко надо льдом. Длинный изогнутый хвост подергивался прямо под шишковатой головой, тонкие конечности беспомощно болтались в воздухе, а вокруг морщинистой складки кожи на шее потрескивали голубоватые искры электрических разрядов.
Словно почувствовав его взгляд, чудовище взвизгнуло и медленно повернуло голову к приближающемуся «Рино». Уриэль хлопнул стрелка по плечу.
– Смотри вправо и вниз! – крикнул он, указывая мечом на летящее создание.
Стрелок кивнул, прицелился, штурмболтер взревел, и очередь крупных реактивных снарядов просвистела в воздухе. Уриэль увидел оранжевые вспышки разрывов, но понял, что выстрелы не причинили монстру никакого вреда, и выругался. Почти тотчас же сияющий ореол окутал голову крылатого создания, и капитан, понимая, что за этим последует, покрепче ухватился за край крыши.
Сноп яркого белого пламени вырвался из‑под уродливой головы и ударил в решетку радиатора «Рино». Уриэля подбросило в воздух, он едва смог удержаться на крыше. Ноги заскользили по гладкой поверхности. Машину занесло, но прочная броня на этот раз выдержала вражеский удар.
Рядом раздался оглушительный визг. Ударом тяжелого ботинка Уриэль отшвырнул подбежавшего монстра. А следом за ним уже спешили еще несколько гормогонтов. Вентрис умело орудовал мечом, и ему удалось снести немало черепов и переломать кости многим нападавшим чудовищам.
В конце концов он обрел равновесие, вставил клинок в ножны и снова уцепился за черную крышу. Через секунду «Рино» резко вильнул в сторону. Уриэль считал, что второго такого удара броня не выдержит. Подняв голову, он понял, что и водитель пришел к такому же заключению. Оказавшись прямо перед машиной, опасное создание пятилось, пытаясь уйти, но водитель опередил его. Усеянный шипами бампер со всего размаху ударил в морщинистое тело и подмял его под колеса. Послышался отвратительный хруст, тяжелый автомобиль даже не подпрыгнул, и сзади из‑под машины показались обломки хитина и лужи ихора. «Рино» помчался дальше.
Теперь, когда четыре уцелевших «Рино» оказались рядом с намеченной жертвой, среди тиранидов началось активное перемещение. С высоты своего места на крыше Уриэль заметил, что предводитель роя явно указал подданным на близкую угрозу. С безошибочной четкостью, какую увидишь не на всех парадах, ряды ужасных созданий изменили направление атаки. Многие тирани‑ды даже оставили окопы и ринулись на помощь своему господину.
Оружейный огонь стрелков «Рино» заставил отвратительного гиганта спрятать голову под пластинами хитиновой брони. Тотчас воздух над ним стал потрескивать от концентрированной псионической энергии. Уриэль почувствовал, как усиливается нагнетаемый чудовищем ужас. Трудно было устоять против воздействия инопланетного разума, и эта атака грозила сломить его решимость. Но неожиданно нахлынувшее воспоминание о Несущем Ночь, абсолютном воплощении космического зла заставило его рассмеяться над ничтожностью грозящей им сейчас опасности.
Взвизгнув тормозами, колонна «Рино» остановилась перед громоздкой тушей тиранида. Космодесантники поспешили выскочить из машин, чтобы вступить в бой с существами, охраняющими своего предводителя. Уриэль первым спрыгнул с крыши и тотчас же размозжил череп ближайшего врага ударом бронированного кулака. Чьи‑то клыки царапнули по его ботинку, но тварь была мгновенно раздавлена металлическими каблуками..
Уриэль проткнул ее голову энергетическим мечом и устремился вперед, навстречу следующему монстру. Огромные когти пытались вцепиться в его шлем, но Космодесантник увернулся и одним сокрушительным ударом разрубил твердые пластины на животе чудовища. Хлынул поток черной крови и послышался жалобный вой. Уриэль вспорол горло твари, заставив ее замолчать.
Чем ближе Вентрис подбирался к хозяину орды пришельцев, тем теснее смыкались ряды его защитников. Длинные когти и острые как лезвия клешни барабанили по доспехам, но Ультрамарин не чувствовал боли. Сознание заволокла темная пелена, и Уриэль в приступе ярости отрубал конечности, распарывал животы, крушил все вокруг.
В уши ударил животный рев. Капитан обернулся в поисках нового врага, но в ту же секунду понял, что кричит, он сам. Ошеломленный, Уриэль видел, как все вокруг него начало двигаться, словно в медленном танце. Мортифакты встали стеной вокруг семерых солдат Караула Смерти, а те посылали плазменные заряды, целясь между пластинами брони гигантской туши.
И еще он увидел бездушные черные глаза монстра, осознавшего, что его участь решена. Рогатая голова, похожая на голову насекомого, высунулась из‑под панциря, ударила Уриэля в грудь, и крепкие рога подняли Космодесантника высоко в воздух. В мясистых складках разверзлось усеянное зубами отверстие, и капитан начал соскальзывать прямо в эту пасть. Он отчаянно цеплялся за окостеневшие наросты, пытаясь освободиться, но чудовище закатило глаза, и края отверстия сомкнулись на теле Уриэля. Клыки скрежетали по его доспехам, и стало ясно, что потрясающая мощь тиранида скоро преодолеет прочность закаленных пластин. Уриэль из последних сил поднял меч.
Зубы гиганта вонзились в плоть Ультрамарина, хлынула кровь.
Вентрис проткнул хитиновую оболочку черепа, лезвие проникло в мозг, и Уриэль торжествующе закричал. Внезапно белое пламя почти ослепило его. Взорвались плазменные снаряды, выпущенные стрелками Караула Смерти. Уриэля накрыла волна нестерпимого жара. Наконец смертельная хватка монстра ослабла. Ударившись о ледяную землю, капитан застонал от боли.
Над долиной повисла мертвая тишина. Космодесантники почувствовали замешательство тиранидов, утративших связь со своим лидером.
Уриэль поспешил выбраться из полной слизи пасти чудовища. Кто‑то хлопнул его по плечу, и он увидел рядом с собой капитана Баннона. Мортифакты уже шагали к машинам.
– Пошли, – сердито бросил Баннон. – Оно мертво, и нам пора убираться отсюда.
– Да, – выдохнул Уриэль и захромал вслед за капитаном Караула Смерти.
Забравшись внутрь покореженного и забрызганного ихором «Рино», он не чувствовал ничего, кроме стыда за свою неконтролируемую ярость во время схватки.
С наступлением темноты все стихло. После гибели предводителя роя атака тиранидов захлебнулась, ошеломленные существа в панике метались из стороны в сторону. Большая их часть могла сражаться только по приказу чужой воли, и теперь они лишились цели. Энергичные контратаки Космодесантников и артиллерийский огонь скоро уничтожили все очаги сопротивления тех тиранидов, которые были способны на самостоятельные действия, а ударивший двадцатиградусный мороз лишил жизни остатки пришельцев.
Отдельные особи зарылись в снег и впали в летаргический сон. Увеличенные запасы жировой ткани помогли им выжить. Но таких было очень немного. У людей не осталось сил выискивать этих врагов. Из‑за усталости и сильного холода не хотелось двигаться.
А двигаться пришлось, поскольку командование Имперскими силами отдало приказ отвести солдат на вторую линию окопов. Полковники Стаглер и Рабелак пришли к заключению, что первая линия обороны не сможет сдержать очередной атаки врагов.
К тому же, по донесениям воздушной разведки, на город, надвигались полчища тиранидов, по крайней мере втрое превосходившие численность сегодняшнего авангарда. В каждом из роев были замечены великаны, сравнимые только с Боевыми Титанами. Все понимали, что эта победа лишь ненадолго отдалила разгром людских войск.

Глава 11

Голубоватый свет, льющийся со стен Капитолия, только подчеркивал суровые выражения, застывшие на лицах членов военного совета. Сервиторы в низко надвинутых капюшонах неподвижно застыли у пультов, связки проводов тянулись из‑за их спин к гнездам в полу. Мелодичный напев молитвы, обращенной к Богу Машины, лился из отделанных бронзой потолочных динамиков. Истекающие влагой восстановители воздуха работали на полную мощность, но в командном пункте все равно было душно.
Уриэль чувствовал себя неуютно в этом бронированном левиафане: мало того, что пребывание здесь противоречило обычаям Космодесантников, так еще и в Кодексе Астартес ясно говорилось о необходимости обеспечить мобильность подразделений во время боев. В последнее время капитан и так часто пренебрегал заветами священного труда примарха. Леаркус не скрывал своего неодобрения по поводу внезапной вылазки Уриэля на крыше машины Мортифактов. Он утверждал, что эта дурацкая выходка больше подходила потомкам Русса, а не гордым Ультрамаринам, и в душе Вентрис был склонен с ним согласиться. Капитан тряхнул головой, прогоняя воспоминания, и вернулся к насущным проблемам. Ситуация складывалась весьма неприятная.
В центре украшенного колоннадой зала была развернута голографическая карта Эребуса и его окрестностей. Каждые несколько‑секунд по карте пробегала рябь: информация о положении и численности Имперских войск, а также о приближающихся силах противника, получаемая из различных источников, поступала в систему и тотчас отображалась на экране. У одного края карты стоял полковник Рабелак со своими помощниками и адъютантами, а по обе стороны от него расположились Уриэль с полковником Стаглером и капеллан Астадор с капитаном Банноном.
– Как выяснилось, Врата Геры и Парменис пали под натиском тиранидов, – заговорил Рабелак. – Ни одному из этих населенных пунктов мы не смогли оказать военную помощь. Самолеты из звена «Молний», посланные на разведку в район Конориса и Инириама, так и не вернулись. Вероятнее всего, силы противника, дислоцированные в этих регионах, теперь тоже обратятся против нас.
– А что вы можете сказать о тех роях тиранидов, что уже движутся к нашим позициям? – спросил Стаглер. Несмотря на духоту, полковник так и не снял длинную шинель с меховым воротником и значком корпуса Крейга.
Прежде чем ответить, Рабелак тяжело вздохнул и нахмурился:
– Честно говоря, нам мало что известно наверняка. Похоже, великое множество этих созданий рассеялось по окрестностям или погибло. Возможно, часть врагов зарылась в снег, как поступают зимой дикие животные, и поджидает подхода других роев. Мы потеряли слишком много разведчиков, и я счел неразумным посылать на смерть остальных ради получения дополнительной информации.
В полном молчании офицеры обдумали услышанное, а затем капитан Баннон указал на карту.
– Полковник Рабелак, было бы непростительной ошибкой полагать, что тираниды станут вести себя как животные, – заговорил он. – Из предыдущих сражений с этими тварями я усвоил необходимость постоянно держать их в поле зрения. Не выпускать из виду ни на секунду.
– Что ж, может, вы и правы, капитан Баннон. Но если посмотреть на карту, то можно увидеть, что к нашим позициям приближаются три отчетливо различимых роя. По первоначальным сведениям, тот рой, что находится южнее всех, должен бы был уже подойти, но, похоже, тираниды снизили скорость. По нашим расчетам, все три группы появятся перед городом одновременно.
– Умно, – пробормотал Астадор. – Очень умно. Они поняли, что мы в состоянии отразить нападение одного роя, и собираются объединиться, чтобы задушить сопротивление одним решительным ударом.
Уриэль рассеянно наблюдал, как разноцветные значки передвигаются по голографической карте, и в дальнем уголке его сознания возникла непонятная тревога, но он никак не мог уловить ее суть. Он знал, что это нечто простое, но очень важное.
– А что происходит в космосе? – поинтересовался Баннон. – Появилась возможность связаться с флотом?
– Тень варпа все еще делает невозможным астропатический контакт, но мы сумели связаться с адмиралом Тибериусом при помощи длинноволнового передатчика. Правда, сеанс связи был весьма непродолжительным, – доложил Уриэль. – Прохождение волн до сих пор остается прерывистым и неточным вследствие электромагнитных помех, генерируемых рой‑флотилией тиранидов.
– И какова обстановка на кораблях? – спросил Астадор.
– Адмирал собрал флот на орбитальной стоянке вокруг сельскохозяйственного мира Калидон. По его словам, многие суда сильно пострадали в бою.
– Не пытались ли тираниды напасть на них? – задал очередной вопрос капитан Баннон.
– Пока, насколько мне известно, не пытались. В космосе остаются только два маточных корабля. Основные силы тиранидов направились на поверхность Тарсис Ультра, так что у них нет возможности послать значительные отряды для уничтожения кораблей.
– Флот в состоянии оказать нам какую‑либо поддержку? – поинтересовался Баннон.
– Возможно, – пожал плечами Уриэль. – Адмирал Тибериус сообщил мне план предполагаемой атаки, но сначала мне необходимо посоветоваться с обер‑фабрикатором Монтантом. На данный момент нам приходится рассчитывать только на наземные силы.
Военачальники снова склонились над картой и некоторое время обдумывали полученную информацию.
– Тогда, если уж говорить прямо, господа, у нас не остается другого выхода, кроме как отступить в город, – объявил Рабелак. – Существующая линия укреплений просто не в состоянии сдержать многочисленных врагов. Стены хотя бы преградят путь толпам мелких созданий, а установленных наверху орудий вполне достаточно, чтобы перестрелять крупных особей.
– Я поддерживаю предложение полковника Рабелака, – согласился Астадор. – Мы должны смириться с тем, что город пострадает, но лучше сражаться на более выгодной позиции, чем напрасно жертвовать людьми.
Полковник Стаглер неохотно кивнул. Уриэль заметил, насколько претит ему мысль отдавать врагу территорию планеты, даже если упорное сопротивление и означает неминуемую гибель.
– Корпус Крейга будет в арьергарде и обеспечит прикрытие отступающим войскам, – процедил он сквозь стиснутые зубы.
Уриэль внимательно разглядывал карту. Внезапно его недавняя тревога оформилась в отчетливую мысль.
– А разве к городу приближалось не четыре роя? – спросил он.
– Верно, капитан Вентрис, – ответил Рабелак., – Но, как нам кажется, самый маленький из них, северный, попросту слился с тем роем, что двигался от Пармениса. Между ними было всего тридцать километров.
– Вы уверены в этом? – усомнился Уриэль.
– Не совсем, но иначе, куда они могли подеваться? Северные отроги гор совершенно непроходимы. Обер‑фабрикатор Монтант твердо заверил меня в этом.
– При всем моем уважении к обер‑фабрикатору, я не могу назвать его военным экспертом. Можем ли мы доверить свою безопасность специалисту по снабжению?
– Капитан Вентрис, он прекрасно знает местные условия. Майор Сатриа поддерживает его мнение. После ознакомления с топографическими особенностями рельефа, я склонен с ними согласиться.
Уриэль видел, что все присутствующие не на шутку обеспокоены исчезновением одного из роев, но, поскольку доказательств его автономного существования не было, никто не мог точно ответить на его вопрос.
– Сколько времени осталось до подхода тиранидов? – спросил Баннон.
– Пять, самое большее, шесть часов, – ответил Рабелак.
– Тогда пора приступать к работе, – заключил Стаглер.
Снежная буря завывала в лабиринтах Второго Квартала Эребуса. Смертоносные дожди био‑снарядов и чудовища, которые сумели проникнуть в город, согнали людей с привычных мест. Около шести сотен беженцев брели по белым улицам Эребуса по колено в снегу. Они направлялись к едва различимым в сумерках постройкам на скалистом южном склоне ущелья.
Вооруженные люди охраняли почти разбитые двери склада. Над их головами хлопал на ветру потрепанный брезентовый навес.
Со дня первой атаки тиранидов по городу распространилась молва о герое, спасшем жителей Второго Квартала от упавших с неба чудовищ. То, что он был грабителем и убийцей, мало заботило людей. Они верили, что Снежок раздает медикаменты и продовольствие.
Зимы на Тарсис Ультра были жестокими, и тем, кто остался в городе без средств к существованию, да еще и лишился дома, грозили суровые испытания, а кроме того, где‑то в городе прятался ужасный убийца.
Его бесчинства не могли остаться незамеченными даже среди хаоса вражеского нашествия. Целые семьи находили зарезанными, как скот на бойне. Тела оказывались разорванными в клочья, скелеты частично обглоданными. Жителей трущоб охватил ужас. Те, кто не имел возможности перебраться к устью долины, где богатые кварталы патрулировались солдатами обер‑фабрикатора Монтанта, были вынуждены сбиваться в большие группы.
По мере того как возрастал страх перед таинственным убийцей, росла и жестокость с которой он расправлялся со своими жертвами. Казалось, всеобщий испуг вдохновлял его на новые преступления. Жители многоквартирных домов уже не могли чувствовать себя в безопасности. И только территория, охраняемая Ночными Негодяями, избежала внимания убийцы.
Папаша Галло, неофициальный, но всеми признанный предводитель беженцев, откинул капюшон и подошел к двоим мужчинам, охранявшим вход.
– Мы пришли просить убежища и защиты, – сказал он.
– Убежище недешево стоит, – процедил один из часовых.
Папаша Галло рассмеялся и обернулся к пришедшим с ним людям.
– Взгляните на нас. Что мы можем вам предложить? У нас уже ничего не осталось.
– Ну, не знаю, – со смехом протянул второй часовой, заметив в толпе молодую женщину. – Что скажешь, Ломакс? Держу пари, мы сможем договориться с этими добрыми горожанами.
– Заткнись, Траск, – бросил первый. – Все равно принимать решение будет Снежок.
Папаша Галло вздохнул. Может, они и сумеют пережить эту зиму, но если и так, то станут еще несчастнее, чем прежде.
Притаившись в глубокой тени сорванной железной крыши, за колонной беженцев следил пришелец. Страх и отчаяние людей он воспринимал как размытые и расходящиеся в разные стороны разноцветные волны. Шероховатые пластины его панциря, способного менять цвет, приобрели на фоне заснеженных улиц серебристо‑серый оттенок. С неожиданным для своих размеров проворством чудовище выскользнуло из укрытия.
Запасы жировой ткани в его организме были невелики, и чтобы их пополнить, существу приходилось убивать снова и снова. Даже потрясающая способность к адаптации не спасала его от морозной зимы Тарсис Ультра.
Очнувшись от долгого забытья в элеваторной башне Прандиума, это создание, известное в Имперских войсках как призрак, или бродячий богомол, а правильнее, ликтор, благополучно скрывалось в тени построек и бродило по городу в поисках добычи.
Ликтор прыгнул на покосившуюся стену каменного дома, и мощные межреберные мускулы выбросили вверх мясистые отростки, благодаря которым он легко взобрался на самый верх. Длинные, плоские, как ножи, когти верхних конечностей высунулись из хитиновых чехлов и вцепились в кирпич, позволяя легко удерживать равновесие на узкой площадке. Похожие на червяков, усики на верхней челюсти зашевелились, принюхиваясь к воздуху, и чудовище снова отправилось следом за колонной беженцев.
Железы между костяными шипами на спине выделяли мощные ферменты, которые могли привлечь других тиранидов. До сих пор ликтор с опаской бродил по улицам густонаселенного города. Но теперь Совокупный Разум, по воле которого он совершил такое далекое путешествие, был совсем рядом. Ликтор мог забыть об осторожности и убивать со всей беспощадностью, данной ему от рождения.
Бродячий богомол подобрался к краю крыши, пригнулся и стал наблюдать, как одна фигура отделилась от толпы и подошла к зданию, пахнущему добычей.
Траск предоставил Ломаксу идти на переговоры, а сам продолжал приглядываться к женщине, хотя из‑за зимней одежды трудно было определить ее внешность. Он вскинул винтовку на плечо и стал размышлять, как это Снежка угораздило связаться с такой прорвой людей. Один приступ идиотского альтруизма, и по всему городу разошелся слух, будто он спасает беженцев от холода и пришельцев.
В душе Траск не мог удержаться от смеха. Как сильно ошибались люди! Те, кому было позволено остаться, платили за все, в чем нуждались: за крышу над головой, еду и даже медикаменты. Некоторым, чтобы уйти от ужасной действительности, требовались наркотики. И они тоже были доступны. За соответствующую плату. А если у людей не имелось денег или иных ценностей, то всегда находились другие способы расплатиться. Мужчины, с которыми пришли пригожие жены или дочери, могли рассчитывать на большее, чем одиночки. Среди Ночных Негодяев были такие, кто охотно принимал подобную плату.
Снежок запретил такие расчеты, поскольку это не приносило ему никакой прибыли, но его приказ не остановил Траска. Он только стал более осторожным.
В такой большой группе, как эта, наверняка найдутся не только деньги, но и молодые кобылки. Прикидывая, какие перед ним открываются возможности, Траск не переставал наблюдать за окрестностями и краем глаза уловил движение на развалинах старой фабрики, занимавшейся пошивом армейской амуниции. Он приставил ладонь ко лбу и попытался хоть что‑то разглядеть сквозь пургу.
Что это могло быть?
Траск ничего не увидел, но был уверен, что секунду назад глаза не обманули его.
Вот! Вот опять! Что‑то спрыгнуло с крыши здания и с пронзительным криком приземлилось в сугроб. Что бы это ни было, оно двигалось с быстротой молнии, и не успел он крикнуть, как существо метнулось в середину толпы. Траск передернул затвор. В этот момент раздался истошный вопль.
Струя яркой крови ударила в снег. Траск увидел, как через улицу полетела чья‑то оторванная голова. Крики ужаса эхом раскатились по склону ущелья, а люди в панике бросились врассыпную. На мостовой валялись окровавленные лохмотья, лишь отдаленно напоминавшие человеческие останки. Чудовище неясной тенью выскочило из кровавой мешанины и одним прыжком оказалось на спине человека с младенцем на руках.
Мужчина упал, и ужасные когти пригвоздили его к земле. Предсмертный крик поверг Траска в ужас. Чудовище продолжало собирать свою кровавую жатву, разрывая на куски каждого, кто оказывался в пределах досягаемости его мускулистых лап.
Папаша Галло дернул Траска за полу длинного пальто:
– У тебя же в руках оружие, так воспользуйся им!
Слова старика вывели его из оцепенения. Траск оттолкнул мужчину и, освободив проход в здание, опустил винтовку. Визжащие от страха люди устремились в дверь, но он не стал их останавливать. Снежок позже сам разберется с ними.
Навстречу беженцам выскочил Ломакс.
– Силы ада, что здесь творится? – крикнул он.
– Будь я проклят, если понимаю, – огрызнулся Траск.
Оставшиеся в живых люди продолжали толкаться в дверях. Наконец Траску впервые удалось рассмотреть врага, и он чуть не уронил винтовку. Шкура монстра была сплошь покрыта пятнами крови, и защитная окраска изменила цвет. Трехметровое чудовище стояло на задних лапах, туловище бугрилось мускулами, выпиравшими из‑под пластин панциря. Этот убийца превосходил размерами всех пришельцев, которых до сих пор доводилось видеть Траску, а его когти казались просто исполинскими. Их плоскими лезвиями запросто можно было разрезать пополам человеческое тело. А на животе располагалась еще пара конечностей. Ими чудовище подносило вопящих людей к зубастой пасти.
Ужасное существо покончило со своими жертвами и повернулось к бандитам.
Внезапно все происходящее показалось Траску совершенно абсурдным. Почему он должен рисковать своей жизнью ради этих глупых людишек?
Опустив голову, он трусливо помчался к двери.
– Куда ты… – крикнул Ломаке, но не успел договорить.
Из пластин панциря монстра что‑то вылетело и ударило прямо в его грудь. Мужчина уронил оружие и изумленно уставился на окровавленные шипы. А потом резкий толчок сбил его с ног, и когти монстра прикончили часового.
Никогда еще Траску не приходилось бегать так быстро. Волоча за собой винтовку, он мигом перескочил через все ступеньки, но поскользнулся и ударился лицом о бетонные плиты входа. Это и спасло ему жизнь. Гигантская лапа пробила стену склада. Бандит всхлипнул и перекатился на бок. Когти все еще пытались достать беглеца и так ударили по перилам, что высекли сноп искр. Траск в ужасе зажмурился, но страшные когти виделись ему и через опущенные веки.
Совсем рядом‑раздался ружейный залп, и Траск закричал. Снова загрохотали выстрелы, а затем послышался нечеловеческий оглушительный вой. Что‑то хлестнуло его по лицу, потом по шее растеклась теплая жидкость. Он сжался и стал ждать смерти.
Ничего не происходило. Наконец он набрался храбрости и открыл глаза. Чудовище исчезло. Траск облегченно перевел дух. Стерев с лица слизь, он поднял голову. Рядом стояли Снежок и Сильвер, на их лицах читалось отвращение. Из дула ружья предводителя Ночных Негодяев еще тянулась струйка дыма, оба пистолета Сильвер были разряжены.
– Парень, я не знаю, для чего держу тебя при себе, – бросил Снежок и протянул руку, чтобы помочь ему подняться.
Траск криво улыбнулся Сильвер, но девушка даже не посмотрела в его сторону. Она с ужасом осматривала окровавленный снег перед складом.
– Где Ломакс? – спросил Снежок.
Траск хотел что‑то сказать, но слова застряли у него в горле.
– Парень, я задал тебе вопрос, – настаивал Снежок.
– Он… он погиб, – выдавил Траск. – Эта тварь унесла его.
– И могу поспорить, ты тут ни при чем, – насмешливо сказала Сильвер.
Траск попытался окинуть ее негодующим взглядом. Получилось довольно нагло.
– Ты видел, что это было? – спросил лидер банды.
– Нет, – покачал головой Траск. – Но оно было огромное. Правда огромное. Больше, чем все, кого мы до сих пор видели. И еще оно двигалось слишком быстро, как ртуть, или что‑то вроде этого.
– Ладно, оно быстро двигалось, но недостаточно быстро, чтобы поймать тебя, а, парень?
– Пропади ты пропадом, Сильвер, – огрызнулся Траск.
– Не в этой жизни. – Она развернулась на каблуках и вошла внутрь склада.
– Тебе лучше помыться, – сказал Снежок. – Нам предстоит много работы. Эти люди не собираются сами отдавать нам деньги, наша забота – помочь им в этом.
Снежок оставил Траска одного на обледеневших ступенях. Мокрые штаны быстро дали о себе знать на сильном морозе.
Чувствуя, как недавний страх превращается в злость и обиду, Траск последовал за главарем, на ходу потирая саднящую шею и лицо.
Две переплетенные крылатые змеи из бронзы украшали массивные двери. Еще до того, как Уриэль отворил их, он услышал стоны раненых и уловил запах крови и смерти.
В стенах госпиталя в Восьмом Квартале не утихали крики боли и предсмертной агонии. Запахи антисептиков и камфарного масла были не в состоянии перебить вонь разлагающейся плоти и гноящихся ран. Дыхание Уриэля клубилось облачками пара – температура в помещении была близкой к нулю. Сестры Ордена Госпитальеров переходили от одной койки к другой, и их белые одеяния пестрели пятнами засохшей крови. Отчаяние и страх пропитали атмосферу госпиталя. Уриэль всем сердцем сочувствовал людям, пострадавшим от мерзких захватчиков.
К стонам раненых добавлялись рыдания тех, кому предстояла ампутация конечностей. На глазах Уриэля три санитара принесли солдата из корпуса Крейга, у которого вместо ног было кровавое месиво, и сестры пытались остановить фонтан крови, бьющий из порванной артерии. Неподалеку лежала женщина с отрезанной выше локтя рукой. Рана воспалилась. Наверняка рука была обморожена, пока женщина лежала в окопе в ожидании помощи. От гноя промокла не только повязка, но и грубое солдатское одеяло.
С высоких кафедр священники без устали читали молитвы, но их монотонные песнопения заглушались криками боли и отчаяния.
Казалось, стоны никогда не стихнут. Уриэль заметил, как одна из сестер прикрыла одеялом лицо умершего солдата и кивнула санитарам. Космодесантнику многое приходилось видеть в бою, но такое очевидное свидетельство людских страданий и обыденность смерти потрясли его сильнее, чем картины самых жестоких сражений.
Женщина заметила Уриэля. Перепачканным в крови и гное рукавом она вытерла лоб и, прихрамывая, направилась навстречу Ультрамарину. Ее светлые волосы были стянуты в аккуратный хвост, веки покраснели, а взгляд казался рассеянным, но, несмотря ни на что, в ней чувствовалась огромная внутренняя сила. По ее глазам Уриэль понял, что она не спала уже много ночей.
– Брат‑капитан, – обратилась она к гостю. – Сестра Джониэль Ледойен, старший офицер госпиталя, к вашим услугам. Извините, но мы так загружены работой, что попрошу вас быть кратким.
– Почему здесь так холодно? – спросил Уриэль.
– Потому что одна из этих… тварей угодила прямо в наш генератор, а окаянные братья‑техники до сих пор не удосужились снабдить нас новым, – сердито объяснила Джониэль. – Если у вас нет других глупых вопросов, то позвольте я займусь своими непосредственными обязанностями и попытаюсь спасти еще несколько жизней.
– Прошу прощения, сестра. Я едва жив от усталости после сражения и совсем позабыл о правилах приличия. Я брат‑капитан Уриэль Вентрис и хотел бы отыскать солдата, которого сам сюда доставил. Его имя – Павел Лефорто, он из отряда самообороны Эребуса. Этот парень спас мне жизнь, и хотелось бы выразить ему благодарность.
Взгляд Джониэль смягчился, и она указала на сестринский пост в центре зала:
– Идите туда. Моя помощница Арделия постарается вам помочь отыскать солдата. Хотя вы должны быть готовы к тому, что он уже мертв.
– Как пожелает Император, – сказал Уриэль. Уголки губ женщины дрогнули при звуке знакомой фразы, и она кивнула.
– А теперь, прошу меня извинить, у нас очень много работы.
Уриэль проводил прихрамывающую сестру Джониэль до очередной койки и очередного солдата в окровавленных повязках, развернулся и зашагал к сестринскому посту.
Искать Павла Лефорто пришлось почти час. На кровати, на которую сначала указала сестра Арделия, лежал солдат с сильно обгоревшим лицом, полностью скрытым повязками. Но, поскольку на его плечах не было ран, он никак не мог быть Павлом. В конце концов Уриэль обнаружил его на втором этаже госпиталя. Плечо и шею Лефорто закрывал широкий пластырь, а к руке была прикреплена трубка капельницы.
Павел лежал с закрытыми глазами, его дыхание было ровным и глубоким. Уриэль убедился, что жизни солдата ничто не угрожает, но на его плече наверняка останется глубокий шрам – напоминание об участии в войне против тиранидов. Уриэль припомнил искаженное от боли и страха лицо Павла, когда он относил его на пункт сбора раненых. Теперь выражение его лица было мирным и спокойным. Лефорто оставался безучастным к крикам раненых и зловонию смерти, витавшим в этом здании.
В руке мужчина сжимал гололитическую пластинку, и Уриэль нагнулся, чтобы взглянуть на нее. На снимке была изображена простая, но привлекательная женщина, обнявшая двоих сияющих ребятишек. Несколько минут он разглядывал пластинку, чувствуя совершенно очевидную любовь этих людей к Павлу. У этого солдата была и семья, к которой он был привязан, дом, который он защищал, и будущее.
Всего этого не было у капитана Четвертой Роты Ультрамаринов Уриэля Вентриса.
Прежде чем уйти, он снял со своих доспехов охранный образок, осторожно положил его на грудь спящего, а затем вышел из палаты и спустился в главный вестибюль госпиталя. Слева под аркой Уриэль заметил приоткрытую дверь, из‑за которой пробивался мягкий свет свечей. Сквозь запахи крови и лекарств он уловил аромат ладана и шагнул под арку, ведущую в небольшую часовню.
Простое и скромное помещение не отличалось пышным убранством. Единственным украшением можно было считать большое семиугольное окно со вставками витражей, где изображались сестры ордена Госпитальеров, дарующие помощь и утешение всем нуждающимся. В сердце Уриэля вошли мир и такое спокойствие, какого он не испытывал уже долгие месяцы. Тень, омрачившая его душу, не могла противостоять святости этого места.
Он прикрыл за собой дверь, поклонился изображению Императора и пошел по проходу, чтобы преклонить колени перед Его могущественным взором.
– Император человечества, в дни этой войны я нуждаюсь в утешении, которое лишь Ты способен дать мне. Слишком часто я чувствую, как ненависть отравляет мои мечты. В душе моей копится тьма. Помоги мне преодолеть эту болезнь и спаси от влияния тьмы, чтобы я и дальше мог сражаться во имя Твоей славы.
Уриэль судорожно вздохнул и продолжил молитву:
– Я боюсь, что скоро могу утратить веру в Твои цели и буду недостоин Твоей любви.
– Нет, капитан Вентрис, – раздался голос за его спиной. – Все, кто служат Императору, достойны Его любви.
Уриэль поднялся на ноги и обернулся. В лучах солнца, льющихся из окна, стояла сестра Джониэль. Теплый свет окрашивал ее кожу золотистым сиянием.
– Сестра, – произнес Уриэль. – Я не слышал, как вы вошли.
– Знаю и прошу прощения, что прервала вашу молитву. Хотите, чтобы я ушла?
– Нет, конечно нет.
– Тогда я могу присоединиться?
– Я был бы очень рад.
Сестра кивнула и преклонила колени перед статуей Императора. В тишине сухо хрустнул поврежденный сустав, и она поморщилась.
– Я прихожу сюда, как только выпадает свободная минута. – Джониэль села на скамью в переднем ряду. – Здесь так спокойно.
– Да, – согласился Уриэль и тоже уселся рядом с ней. Доски скамьи заскрипели под его весом.
– Я чувствую, как здесь моя душа освобождается от чудовищной ноши.
– У вас тяжело на душе? – спросила Джониэль. Уриэль долго молчал, уставившись в отполированный до блеска пол.
– Вы слышали мои слова, когда вошли, – наконец заговорил он.
– Да, но я не знаю, к чему они относятся. Хотите, мы поговорим об этом? Мне приходилось излечивать не только физические, но и душевные раны. Доверься мне. Иногда рассказ о тревожных мыслях облегчает душу.
– Да, я знаю это, сестра. Просто… я не очень привык выражать свои чувства словами.
– Это как‑то связано с тем солдатом?
– Нет, больше с ужасным чудовищем, с которым пришлось сражаться в одном далеком отсюда мире.
– Вроде тиранидов?
– Нет, – покачал головой Уриэль. – Я до сих пор не уверен, что понимаю, кто это был. Знаю лишь, что это было очень древнее существо. Настолько, что было древним еще во времена молодости нашей галактики. Оно жило только ради убийства и наслаждалось смертью. Один мой знакомый, инквизитор, дал ему имя Несущий Ночь. Оно очень подходило ему. Это существо обладало способностью проникать в мысли человека и вытаскивать на поверхность самые низменные инстинкты.
При воспоминании о битве на Павонисе у Уриэля задрожали руки.
– Я видел, как люди рвали на части собственные тела, стараясь утолить жажду крови, и тогда в моей душе поселилась страсть убивать. Она живет во мне и по сей день. Чудовище окружали видения ужасных убийств. Когда оно на краткий миг притронулось к моей душе, я увидел все битвы Вселенной и моя душа омылась кровью.
– Но вы победили это чудовище?
– В некотором роде. Мы прогнали его, а потом оставались на этой планете еще некоторое время. Но что там стало после нашего ухода, я не знаю.
– И вас преследуют образы, которые вы увидели, – подвела итог Джониэль.
– Верно, – кивнул Уриэль и опустил голову на руки. – Я закрываю глаза и вижу только смерть, кровь и увечья. В бою я с трудом сдерживаюсь, чтобы не впасть в ярость, рожденную прикосновением Несущего Ночь.
– Не могу утверждать, что понимаю природу этого создания, но уверена, что вы напрасно себя мучаете, Уриэль. Прикосновение к вашей душе такого могущественного существа, пусть и краткое, не могло не оставить шрамов. Рассчитывать, что рана заживет бесследно, было бы глупо.
Джониэль протянула руку и дотронулась до ладони Уриэля.
– Каждая болезнь, душевная или физическая, обязательно оставляет после себя следы, и иногда они начинают тревожить тебя, словно демоны в темноте. Шрамы заживут, Уриэль, но только в том случае, если вы им это позволишь.
– Вы считаете, что я болен? Джониэль улыбнулась.
– Нет, я так не считаю. Власть этого Несущего Ночь чудовищна, но вы одержали над ним победу. Конечно, он сумел показать вам, в какую пропасть может опуститься человек, жаждущий крови и убийств, но эти варварские черты есть в каждом из нас. Вы должны принять и понять, что частица Несущего Ночь всегда будет с вами. Понимание приносит облегчение. А если вы ощущаете боль, то это и есть доказательство того, что вы не заражены злом.
Уриэль кивнул. После разговора с Джониэль черная тень в его душе немного рассеялась. Потом они довольно долго молчали, пока в ухе Уриэля не включился вокс и голос Леаркуса не произнес: «Брат‑капитан, на городской стене необходимо твое присутствие».
Уриэль встал, отправил подтверждение о получении вызова и поклонился сидящей женщине.
– Спасибо, что вы выслушали и поняли меня, сестра Джониэль, – сказал он. – Но теперь я должен идти.
Джониэль тоже поднялась со скамьи и протянула ему руку.
– Я всегда здесь, Уриэль. Приходите, если захотите поговорить.
– Спасибо, я непременно приду. – Уриэль еще раз поклонился и зашагал к выходу.
Перемещение тысяч солдат Имперской армии вместе со вспомогательными службами, боеприпасами и транспортными средствами могло стать настоящим кошмаром, но умелые действия военной полиции, направлявшей людские потоки к Эребусу, сильно облегчили задачу. Однако имущество, которое невозможно было увезти с собой, подлежало уничтожению, и вскоре повсюду запылали огромные костры.
Тысяча человек корпуса Крейга заняла позиции в Окопах второй линии, а корпус Логреса и силы самообороны Эребуса покинули линию фронта. Грузовики перевозили солдат обратно в городские казармы. Полковник Рабелак с высоты своего Капитолия удовлетворенно отметил, что эвакуация проходит точно так, как он и планировал.
Но во время проведения военных операций невозможно избежать трагических случайностей, и две из них дорого стоили защитникам Тарсис Ультра.
Так, у северных ворот взорвался грузовик. По высокой насыпной дороге, совершенно разбитой колесами тяжелой техники, шла колонна машин. То ли в одном из грузовиков солдаты плохо закрепили ящики со снарядами, то ли не выкрутили перед транспортировкой взрыватели, но так или иначе, в кузове произошел самопроизвольный взрыв. Затем сдетонировали остальные снаряды, и машина превратилась в огромный пылающий шар. Шрапнель и осколки ранили солдат, двигавшихся вдоль дороги. Колонна встала. Остальные водители пытались сдать назад, чтобы съехать с узкой дороги. Образовалась километровая пробка.
Пока подоспевшие офицеры военной полиции разводили сгрудившиеся машины, над горизонтом, далеко на востоке, появилось гигантское черное облако. Из клубящейся тучи доносились пронзительные крики, а ее тень скользила по земле, накрывая скалу за скалой. Взвыли тревожные сирены, и защитники Эребуса открыли огонь с крепостных стен. Решив, что вражеские силы подошли быстрее, чем ожидалось, многие солдаты, оставшиеся на дороге, заняли оборонительные позиции вокруг машин и приготовили оружие к бою.
В конечном итоге своевременная тревога спасла немало человеческих жизней.
Неожиданно с предположительно непроходимых северных склонов навстречу измотанным солдатам тоже посыпались сотни тиранидов. Вскоре у городских стен завязалась ожесточенная битва. Кровь людей и ихор чудовищ потекли рекой.
Но самое худшее было еще впереди.
– Святой Император, не может быть, – простонал полковник Рабелак при виде внезапно появившихся на голографической карте дополнительных обозначений тиранидов.
Неожиданная атака началась с северных склонов, и стало понятно, что тревога капитана Вентриса по поводу исчезновения четвертого роя не была напрасной. Он не зря сомневался в правильности оценок обер‑фабрикатора Монтанта. От страха у полковника скрутило живот и кровь отхлынула от лица. Тираниды обманули их всех. Эксперты Имперского Капитолия приняли скорость движения тиранидов за оптимальную. Они считали, что рой и дальше будет приближаться таким же порядком. Как ни обидно признать, он и сам думал точно так же. При виде обозначений трех роев, сомкнувшихся на подступах к Эребусу, полковник понял, как сильно он недооценил коварство врагов.
Рабелак подбежал к посту связи и схватил отделанную черным деревом трубку.
– Всем подразделениям корпуса Крейга! Тираниды уже на подступах к городу! Повторяю, наступление на ваши позиции начнется через несколько минут. Убирайтесь оттуда как можно скорее!
– Что ты несешь?! – воскликнул лейтенант Конарски и вырвал рацию из рук связиста.
Он прижал трубку к уху и ошеломленно заморгал. Из трубки донесся голос перепуганного полковника Рабелака, приказывающего немедленно выводить солдат из окопов под прикрытие городских стен. Лейтенант бросил трубку, подбежал к перископу и прижался к окулярам. Не переставая изрыгать проклятия, он повернул перископ справа налево и ощутил, как холодный обруч ужаса сдавил грудь. Бескрайняя лавина пришельцев накатывалась на их позиции.
– Проклятие! – выругался лейтенант и взялся за лазерное ружье.
А затем быстрым шагом пошел по траншее, приказывая солдатам держаться до последнего.
– Сэр, – догнал его связист. – Так мы не собираемся отступать?
Конарски посмотрел вдоль окопа. Услышав его приказ, остальные офицеры уже выводили солдат на линию огня.
– Нет, сынок, мы не отступаем.
– Но как же приказ полковника Рабелака?
– К черту Рабелака! – крикнул Конарски. – Мы из Корпуса Смерти Крейга, сынок. Или ты думаешь, что мы напрасно носим это имя? Мы никогда не отступаем. Мы деремся и погибаем, как поступал сам Крейг.
Какой бы ужасной ни показалась людям первая атака тиранидов, она была лишь слабой тенью нынешнего наступления.
Мощное создание со множеством конечностей устремилось вперед, проламывая толстый слой льда. Дымящиеся струи концентрированной кислоты то и дело вылетали из широкой трубки, расположенной под ужасной пастью. Тягучая жидкость одинаково легко плавила лед, снег, металл и человеческие тела, превращая все вокруг в обугленные останки. Сотни шипов летели в сторону окопов, пробивали метровую толщу снега, пронзали людей и танковую броню.
Целая толпа тиранидов мельтешила за ногами исполинского существа. Покрытые хитиновыми панцирями организмы с уродливыми наростами и изогнутыми лапами метали тяжелые снаряды, которые взрывались в окопах, разбрасывая острые костяные пики и разбрызгивая едкую жидкость. Эти твари двигались медленно, но зато с очень большой скоростью выстреливали из себя бесчисленные органические ракеты.
Неуклюжие создания со странными, похожими на дула орудий конечностями осыпали отступающие танки каскадами вирусов и активных бактерий. Вокруг клешней толстых, змееподобных чудовищ в твердых хитиновых кольцах трещали электрические разряды. Искры сыпались во все стороны, когда чудовища передвигались по льду молниеносными бросками, при этом взметая в воздух целые фонтаны ледяных кристаллов.
Во главе атаки с поразительной скоростью неслись рослые существа. Между костяными пластинами их панцирей можно было видеть уродливые мускульные мешки, которые при каждом сокращении мышц обстреливали окопы множеством кинжально‑острых шипов.
Черная туча горгулий кружилась над всем этим выводком, а в самом центре стаи темнела массивная туша матки. Гигантские крылья плавно несли ее прямо на позиции солдат корпуса Крейга.
Преодолевая приступ тошноты, Конарски сбросил со своих ног наполовину растворенные останки тела связиста. Скелет свалился прямо в дымящуюся лужу кислоты, протекшей через трещину в бруствере. Лейтенант попытался подняться, но от едкого запаха разлагающейся человеческой плоти зашелся в приступе удушающего кашля. Снаряды тиранидов легко преодолевали изрешеченные залпами стенки окопов, и траншея наполнилась дымом и потоками крови. То здесь, то там еще раздавались ответные выстрелы, но разве можно было назвать это сопротивлением?
Лейтенант все же справился с приступом тошноты. С криком: «За Крейга!» – он стал стрелять поверх бруствера. Плотная тень заслонила солнце. Конарски посмотрел в небо и увидел колоссальных размеров чудовище, кружащее над окопами. Размах его крыльев достигал нескольких десятков метров, несметное количество мелких существ держалось под его животом, а из пасти вырывались языки пламени.
Конарски поспешно оглянулся посмотреть, почему никто до сих пор не попытался сбить это гигантское создание, но увидел ближайшую «Гидру» и сразу все понял. Под воздействием кислот и вирусов передняя часть истребителя превратилась в бесформенную рыхлую массу. Из кабины вытекала струя слизи, от разлагающихся тел членов экипажа в морозный воздух еще поднимался пар. Но, как заметил Конарски, оружейный отсек машины уцелел.
Лейтенант отбросил ружье и побежал к счетверенному орудию. Надо заставить его стрелять. Исполинские создания с визгом обстреливали укрепления, и био‑сна‑ряды разрывали его солдат на части. Орды мелких тварей уже врывались в окопы и добивали раненых.
Кое‑ где дошло до рукопашной. Люди тщетно пытались сопротивляться напору пришельцев. Повсюду враги одерживали верх.
Конарски прижал ладонь к лицу. Его чуть не стошнило. От ужасной вони, распространяемой останками людской плоти, слезились глаза. Осторожно пробравшись через кабину, он вскарабкался в кресло стрелка.
– Есть! – воскликнул лейтенант, как только убедился, что орудие заряжено.
Он крепко схватился за рукоять и развернул счетверенное дуло в сторону гигантского летающего монстра. Одно прикосновение к пусковой кнопке, и трехметровый язык пламени с ревом взметнулся к небу, осветив все вокруг яркими вспышками. Сильная отдача била по рукам. Конарски торжествующе закричал. С этим криком из его души испарился ужас последних дней, а вместо него в вены ударил мощный поток адреналина.
Через перекрестье прицела лейтенант видел, как исполинское чудовище разорвало в клочья. Снаряды пробивали крепкий панцирь и взрывались внутри тела тиранида. С протяжным воем чудовище закувыркалось в воздухе. Наконец оно грохнулось на землю, подняв тучи снега и льда вперемешку с потоками собственной крови. Под его тушей погибли сотни мелких существ. Из трупа разбившегося монстра показались клубы ядовитого дыма. Зеленые щупальца смертоносного тумана поползли по окопам.
Конарски поливал врагов огнем, водя дулом из стороны в сторону. В приступе азарта лейтенант давил на гашетку еще несколько секунд, прежде чем понял, что запас снарядов иссяк.
Через обзорный экран командного пункта Имперского Капитолия за действиями бойцов корпуса Крей‑га наблюдал полковник Рабелак. Если к солдатам в самое ближайшее время не подоспеет подмога, они будут уничтожены. Линии связи разрывались от криков о помощи и требований огневой поддержки. Масштаб катастрофы ошеломил опытного воина.
Солдаты, захваченные на дороге врасплох, еще держались. Кое‑где они даже теснили врага. Будь у них хоть немного времени, они сумели бы пробиться к городским воротам и укрыться за стенами. Но как раз времени у них и не было.
Солдаты Крейга не смогут долго противостоять массированной атаке тиранидов.
Оставалось только одно.
Полковник вышел на середину зала, застегнул шинель, поправил воротник и смахнул невидимую пылинку с эполет.
– Идем в наступление, готовьте главное орудие! – приказал он.
– Сэр? – изумился адъютант.
– Ты меня слышал, черт побери! Идем в наступление! Я не могу бросить этих отчаянных парней на растерзание. Это не в духе корпуса Логреса. Выполнять!
– Есть, слушаюсь, сэр, – кивнул адъютант и кинулся выполнять приказ.
Ощутив под ногами вибрацию и увидев, что Имперский Капитолий двинулся в наступление, полковник Октавиус Рабелак вытянулся по стойке смирно.
Под градом вражеских снарядов дрожала земля. Пласты снега, льда и обломки бревен взлетали в воздух, от укреплений почти ничего не осталось. Конарски бежал по траншее, хватая за руки каждого, кто попадался ему на пути, и приказывал отходить к городским воротам. Они сделали все, что могли, и теперь пришло время позаботиться о безопасности тех немногих, кто остался в живых.
Внезапно земля загудела под тяжелыми ударами. На мгновение Конарски решил, что началось землетрясение. Визг орды пришельцев поднялся до немыслимой высоты, и лейтенант вскинул лазерное ружье, готовясь к последнему поединку. Но вот земля под ногами содрогнулась еще раз, и немыслимый грохот ударил в уши. За спиной заметался яркий свет, а накатившаяся взрывная волна чуть не оглушила лейтенанта. Конарски почувствовал, как его подбросило в воздух. Казалось, планета раскололась надвое. Рухнув в снег, он сильно ударился, и перед глазами засверкали разноцветные искры.
Не успел он подняться на четвереньки, как впереди вспыхнул гигантский костер.
Да что же произошло?
Но вот дым немного рассеялся, и он увидел нависшую над ним стальную громаду. Она двигалась вперед, громыхая гусеницами, расплющивая своей непомерной тяжестью все, что попадалось на пути, выбрасывая комья земли и снега величиной с танк. Священное изображение Имперского орла украшало фронтальную броню грандиозного сооружения как раз над дымящимся дулом главного орудия. Конарски радостно рассмеялся, приветствовал прокатившийся мимо него Капитолий, но его голос скоро потонул в грохоте второго выстрела, и лейтенант снова взлетел в воздух.
От жесткого приземления у него перехватило дыхание, но новый прилив адреналина помог быстро подняться на ноги и пуститься бегом к городской стене.
Рабелак подарил им отсрочку, и лейтенант не преминул ею воспользоваться.
Полковник Стаглер потуже затянул повязку на животе. Он потерял много крови и чувствовал слабость, но не желал прибегать к помощи апотекариев, пока не решится судьба его людей. Даже с наблюдательного пункта на самой высокой башне городской стены было трудно сквозь дым и тучи снега разобрать, что творилось в окопах. Из трубки рации доносились только визг пришельцев и бесконечный грохот стрельбы. Вероятно, все люди уже погибли, но они приняли смерть как подобает солдатам Крейга – в сражении, с честью.
Поступок Рабелака очень удивил Стаглера. Как он решился двинуть свой драгоценный Капитолий в самую гущу пришельцев? Но полковник бесспорно выиграл время для солдат, попавших в засаду. У них появилась, возможность выбраться из свалки и укрыться за крепостными стенами. Целые стаи пришельцев уже успели прорваться в Эребус. Они атаковали с высоких скал на краях ущелья и исчезли среди городских улиц, но сейчас полковнику было не до них.
Грохот орудия Имперского Капитолия сорвал очередную лавину с верхушек скал. Пришельцы облепили борта могучего сооружения, тысячи устремились к закрытым броней гусеницам. В ход пошли электрические разряды и био‑снаряды с разъедающей кислотой. Огонь стрелкового оружия сметал врагов сотнями, но на их место тотчас налетали другие.
Стаглер щелкнул пальцами, привлекая внимание связиста.
– Соедините меня с полковником Рабелаком, – приказал он, наблюдая за картиной, которая наверняка останется в его памяти до последнего дня.
– Почему мы стали двигаться медленнее? – сердито крикнул полковник Рабелак.
– Сэр, механизмы‑передачи повреждены, мы скоро совсем остановимся, – последовал ответ водителя‑механика.
Командир корпуса Логреса перевел взгляд на десятки маленьких экранов, отображающих происходящее вокруг. На каждом из них мерцали картины ужасной бойни, Имперский Капитолий был окружен сплошной стеной тиранидов. Огонь орудий уже не мог удержать врагов на расстоянии.
Полковник почувствовал, как дрогнул корпус после очередного выстрела главного орудия. Даже сквозь толстые бронированные стены до него донеслись яростные вопли тиранидов, рвущихся к добыче, скрытой в гигантском сооружении.
Сотни, а может, и тысячи пришельцев продолжали набрасываться на массивные опоры Капитолия, чтобы не дать ему уйти. Их ярость и тупая настойчивость потрясли полковника. Такого беспрекословного и бездумного подчинения ему не приходилось видеть ни у солдат жестокого Махариуса, ни среди подданных обаятельного Слайдо.
Испуганный вскрик адъютанта отвлек его от воспоминаний, и Рабелак снова вернулся к обзорному экрану. Из облака снега и смертоносных газов появилась поистине исполинская фигура тиранида, крушившего, все на своем пути.
Множество отростков вокруг сверкающей клыкастой пасти источали густую слюну. Капли едкой слизи падали на снег и превращали его в горячий пар. Задние конечности в хитиновой броне легко несли гигантское тело по льду, сотни мелких созданий карабкались по толстым верхним пластинам.
– Великий Император! – прошептал Рабелак. – Все силы на зарядку главного орудия! Стреляйте немедленно!
– Сэр, на связи полковник Стаглер!
– Мне некогда сейчас болтать с этим фанатиком, – бросил Рабелак. – Быстрее! Огонь!
Через толщу отлитых из адамантиума плит пола, через все звукоизолирующие слои полковник услышал громовой раскат выстрела. Исполин содрогнулся, и люди на командном пункте радостно вздохнули. В воздух полетели куски оторванной плоти, из огромной раны в боку пришельца вылился целый водопад ихора.
Чудовище накренилось. Одна из нижних конечностей держалась лишь на узкой полоске надорванной мышцы. Кровь плавила лед под ногами тиранида и темными ручейками стекала в окопы. В складке живота чудовища открылась щель. По мере того, как он упорно ковылял к Имперскому Капитолию, щель становилась все шире. Из нее под ноги гиганту хлынул поток визжащих, прыгающих, ползающих созданий и био‑снарядов, но почти все они погибли под низвергнувшейся тушей.
– Давай, давай, – шептал Рабелак, нетерпеливо постукивая по индикаторам, отражающим процесс зарядки главного орудия.
Ему не терпелось самому спуститься в оружейный отсек и поторопить людей. Полковник заставил себя оторваться от панели управления и снова взглянул на поле битвы. От ужаса у него на голове зашевелились волосы. Исполин снова поднялся во весь рост, а ужасная рана уже затягивалась свежей плотью. Ихор больше не вытекал из тела, а на перебитой конечности выросли тугие канаты мышц.
– Сэр, броня пробита на втором и третьем уровнях!
– Сэр, из машинного отделения доложили о вторжении пришельцев!
– Полковник, боеприпасы для орудий ближнего боя закончились!
Рабелак выслушивал все эти донесения, и каждое было мрачнее предыдущего. Он понял, что карьера в армии Императора для него закончена. Из этой битвы он не выйдет живым. И спустя многие годы не сможет провозгласить тост в память о славном сражении. Странно, но эта мысль не так уж сильно огорчила его.
Командный пункт тряхнуло от мощного удара – тиранид‑исполин добрался до Капитолия и бросился в атаку. Пол опасно накренился, и Рабелак инстинктивно ухватился за латунное ограждение вокруг голо‑графической карты.
Могучий левиафан Империи продолжал наклоняться. Сервиторы сорвались со своих подставок и повисли на проводах, которыми были подключены к пульту. Офицеры с криками полетели к стене. Через обзорное окно уже ничего не было видно, кроме сплошной отвратительной массы движущихся мускулов. Из‑под пульта управления посыпались искры, и тотчас взвыли тревожные гудки. В карту угодил какой‑то обломок, и в воздух полетели осколки стекла.
Полковник сумел дотянуться до пункта связи и схватил трубку.
– Говорит полковник Октавиус Рабелак, – спокойным голосом произнес он. – Полковник Стаглер, если вы меня слышите, если видите, что происходит, вы знаете, что делать дальше. Конец связи.
Полковник выронил трубку и отпустил латунное ограждение. В этот момент мощь тиранида преодолела устойчивость колоссального сооружения, и Капитолий рухнул набок. Полковника швырнуло к противоположной стене. Но перед тем как потерять сознание, он утешил себя мыслью, что еще долгие годы о его гибели будут говорить на собраниях корпуса Логреса.
Ударившись о металлическую подставку сервитора, Рабелак замер. Под расколотым черепом медленно растекалась лужа густой темной крови.
Уриэль наблюдал за атакой грандиозного биотитана со смешанным чувством ужаса и печали. Полковник Рабелак был хорошим человеком, и солдатам корпуса Логреса будет его недоставать.
Все они слышали прощальный приказ полковника и то, как Стаглер отдал команду артиллеристам открыть огонь. Когда биотитан сорвал своими ужасными когтями броню Капитолия и разодрал ее с той же легкостью, с какой ребенок срывает упаковку с праздничного подарка, со всех сторон, даже со склонов ущелья, донеслись торжествующие крики тиранидов.
А потом сумерки превратились в ясный день – все до одного тяжелые орудия на стенах города дали залп по машинному отсеку павшего Капитолия. Огненные вспышки разрывов расцветали на бронированной поверхности гигантского сооружения и испепеляли сотни тиранидов, рвущихся внутрь командного пункта. Уриэль понимал, что там могли еще остаться живые люди, но смерть от взрыва представлялась ему более милосердной, чем неминуемая гибель от когтей пришельцев.
Наконец объединенными стараниями броня машинного отделения была пробита, и один из снарядов угодил в самое сердце Имперского Капитолия. Взорвался плазменный реактор, и небо осветилось огромным грибовидным облаком.
Непереносимо яркие лучи горящей плазмы рванулись наружу и превратили в пепел все живое в радиусе километра. Как только пламя немного угасло, Уриэль увидел глубокий кратер, наполненный шипящей массой из останков тел пришельцев. Смертельно раненный биотитан еще барахтался в горячей плазме, и струи пара от тающего льда срывали остатки плоти с его костей. Никакая сверхъестественная способность к регенерации не могла спасти его. Из ужасной пасти вырвался вопль предсмертной агонии.
Растаявший снег и лед заполнили воронку и образовали целое озеро. Струйки пара от остывающего реактора еще поднимались со дна, но спустя несколько минут уже ничто не напоминало о титаническом поединке. На поле битвы осталось лишь небольшое озеро, похоронившее тысячи пришельцев, а также тела полковника Октавиуса Рабелака и его солдат. – Вечная память, – тихо прошептал Уриэль.

Глава 12

Все последующие четверо суток тираниды настойчиво штурмовали укрепления Эребуса, гибли тысячами, но ни их упорство, ни их численность не уменьшались. Ров у подножия стен был завален грудами трупов, под их тяжестью проваливался лед. Целые подразделения пытались сжечь эти останки из огнеметов, но люди ни разу еще не успевали очистить территорию до начала следующего штурма.
Каждое наступление начиналось одинаково. Крупные тираниды с множеством костяных наростов вокруг головы осыпали позиции людей био‑снарядами из верхних конечностей, переродившихся в широкие дула. Их залпы выбивали из укреплений целые куски кладки, но, поскольку стена была построена уступами на цельной скале, защитный барьер все же сохранялся. После первого обстрела вперед выходили монстры с бугристыми панцирями и длинными костистыми лапами. Они обрушивали на людей град из коконов, которые, взрываясь в воздухе, распыляли облака ядовитых газов. Эти атаки уносили жизни десятков солдат. Апотекарии не справлялись с потоком ослепших и страдающих от удушья людей. Было решено, что газовые атаки будут отражать Космодесантники. Только они могли противостоять смертоносным ядам.
После первых нападений все пространство перед городскими стенами заполнялось толпами пришельцев‑убийц. Из‑под толстого слоя снега, куда тираниды прятались на ночь, их выгоняли незрячие червяки, и тогда все чудовища с шипением и визгом устремлялись в бой. Лишь Некоторые виды пришельцев могли выжить при почти сорокаградусных морозах, и наступление темноты означало для защитников Эребуса короткую передышку.
Но мало‑помалу электрические разряды, постоянный обстрел хитиновой шрапнелью и разъедающие кислоты разрушали городскую стену. После того как людские потери заметно возросли, было принято решение оставить первую линию укреплений.
От парапета почти ничего не осталось, а мелкие тираниды уже усовершенствовали свои организмы и обзавелись зазубренными клешнями, при помощи которых проворно карабкались по обломкам. Зенитным батареям, установленным на склонах, все еще удавалось сдерживать натиск летающих чудовищ.
После трагедии, произошедшей во время отступления из окопов, люди поняли, что нападения можно ждать откуда угодно.
Целые группы тиранидов проникали в город через дренажные штольни и заброшенные пещеры. Они спускались даже с высоких горных хребтов, ранее считавшихся неприступными. Несмотря на возрастающую панику среди гражданского населения, командование не могло снять с линии фронта ни одного солдата для помощи горожанам.
Жителям Эребуса приходилось самим заботиться о своей безопасности.
Уриэль ощутил обжигающий холод и обрадовался боли – значит, он все еще жив. Его доспехи, помятые и поврежденные во многих местах, были так густо залиты вражеской кровью, что почти потеряли свой первоначальный цвет. Силовой привод в правом наплечнике после далеко не дружеских объятий с гигантским тиранидом стал угрожающе поскрипывать при ходьбе. Чтобы исправить активатор плечевого сустава и обеспечить ему свободный ход, Техномарин Харкус сделал все что мог. Но для полного восстановления требовались инструменты, оставшиеся от древних мастеров.
С того дня как взорвался Имперский Капитолий и погиб полковник Рабелак, Уриэль не проспал и часу. Каталептогенный узел позволял его телу продолжать выполнять все необходимые функции, воздействовал на ритмы мозга и устранял последствия недосыпания. Но это не избавляло его от ощущения тяжелой усталости.
При виде тысяч солдат, собравшихся вокруг многочисленных костров, Уриэль проникся к ним глубоким уважением. Если уж он, Ультрамарин, настолько измотан, то невозможно представить, как себя чувствуют люди. Однако Леаркус, несмотря на столь же плачевное состояние доспехов, выглядел вполне отдохнувшим. Его глаза ярко блестели, и к своему капитану он подошел уверенным легким шагом.
– Кровь Жиллимана! Эти люди, должно быть, на грани истощения, – сказал Уриэль.
– Да, – согласился Леаркус, – но они держатся. И будут держаться дальше.
– Ты хорошо их натренировал, брат‑сержант.
– Точно так, как требует Кодекс. – В голосе Леаркуса мелькнула тень упрека.
Уриэль проигнорировал дружеский выговор, и они покинули пределы Четвертого Квартала, чтобы выйти на сильно изменившуюся площадь перед второй городской стеной.
Там, где еще совсем недавно стояли фабричные цеха, складские ангары и жилые дома, остались только обледеневшие прямоугольники фундаментов. Ряды железных бочек, наполненных всем, что могло гореть, согревали воздух. И все же десятки солдат уже пострадали от мороза. Некоторые замерзали во сне, и по утрам их товарищам приходилось откалывать от земли окоченевшие трупы.
Городской Совет, первоначально одобривший предложение Леаркуса уничтожить все, что могло помочь ти‑ранидам при наступлении, изменил свое мнение, когда дело дошло до конкретных действий. Наиболее активную группу оппозиции возглавлял Саймон Ван Гельдер. В припадке храбрости Себастьен Монтант распустил Совет Эребуса, передав власть военному командованию до тех пор, пока тираниды не будут изгнаны.
Уриэля поразил тот факт, что на пороге, гибели люди могут препираться между собой из‑за недвижимости и иного имущества. Хоть этот мир и носил имя Ультрамара, его вожди давно забыли учение примарха.
Зато, по мере того как они с Леаркусом подходили к городской стене, в нем росло чувство гордости и любви к солдатам, стоявшим насмерть перед лицом инопланетных захватчиков. Вот где лучше всего сохранился дух Ультрамаринов – в душах простых людей, которые не сломались под тяжестью ужаса галактики и были готовы умереть ради безопасности своего мира.
Двое Космодесантников остановились у ближайшего костра и приветливо поздоровались с солдатами. Уриэль взглянул поверх стены в пространство, заполненное миллионами тиранидов. Их дыхание было таким синхронным, что, казалось, будто внизу дремлет одно исполинское чудовище.
Им предстоит непростая задача, но если сработает план адмирала Тибериуса, то появится и шанс справиться с врагом. Накануне, после роспуска Городского Совета, он зашел поговорить с Себастьеном Монтантом. Уриэль обнаружил, что тот старательно примеряет термический солдатский комплект и распутывает портупею.
– Что вы делаете, обер‑фабрикатор? – удивился Вентрис.
– Ну, теперь, когда Совет Эребуса распущен, пришло время и мне взять в руки оружие, разве не так?
Уриэль скрестил руки на груди:
– А разрешите спросить, когда вы в последний раз стреляли, господин обер‑фабрикатор?
– Позвольте, дайте вспомнить. Это было во время прохождения базовой военной подготовки, когда я служил в отряде самообороны Эребуса.
– И сколько лет прошло с тех пор? – настаивал Уриэль.
Монтант несколько смутился, но ответил:
– Минуло около тридцати лет. Но я должен сражаться, как вы не понимаете?
– Я понимаю, Себастьен, я все понимаю, не беспокойтесь. Но вы – один из самых опытных специалистов по снабжению, которых мне приходилось когда‑либо встречать. Вы сумели организовать поставку воинской амуниции и вовремя обеспечить горячей пищей каждого солдата. Вы потратили на это уйму времени и средств, и все наши требования выполнялись в кратчайшие сроки. Но вы не солдат, Себастьен, и погибнете в первом же бою.
– Но…
– Нет, – с улыбкой, но твердо прервал его Уриэль. – Вы можете помочь городу другим способом.
– Каким, например?
– Ну, можно начать с того, что вы расскажете мне абсолютно все, что касается орбитальной системы защиты Эребуса: где расположены станции, каково их состояние и как снова заставить их стрелять.
Монтант заметно сник.
– Но, капитан, от них же ничего не осталось. В шахтах нет ни одного снаряда, а аккумуляторы лазерных орудий давно высохли.
– И все же не отказывайте мне в этой просьбе.
И Монтант не отказал. Следующие два часа он и Уриэль провели над картами. Они подсчитывали запасы топлива, измеряли расстояния, обсуждали самые невероятные возможности, пока не пришли к наиболее оптимальному решению. Уриэль с удовлетворением убедился, что план адмирала выполним, и оставил Себастьена, предварительно взяв с него клятву не выходить на линию огня, пока все это не кончится.
Затем Вентрис изложил свою идею остальным командирам. Поначалу они отнеслись к ней весьма скептично, но после рассказа о совещании с обер‑фабрикатором ими овладел осторожный энтузиазм и началось обсуждение деталей.
Необходимые приготовления уже были почти закончены, и все, что им оставалось, это продержаться до тех пор, пока потрепанные остатки флота не выйдут на требуемые позиции. Операция была назначена на послезавтра, и Уриэлю не терпелось поскорее приступить к осуществлению задуманного. Слишком долго они уступали врагам. Сейчас появилась возможность поквитаться.
Лучший биолог Криптмана обещал им предоставить специальное оружие против тиранидов, но до сих пор не сделал этого. Локарду недоставало времени. Уриэль знал, что план адмирала был их лучшим и, пожалуй, единственным шансом выиграть эту войну. Хотя дело предстояло очень трудное.
Капитан повернулся к костру и, увидев, как Леаркус протягивает ладони к импровизированной жаровне, удивленно сдвинул брови. Силовые доспехи Космодесантника одинаково хорошо защищали его и от холода и от жары. Но затем Уриэль понял, что сержант неосознанно подражает окружившим его людям. Он усмехнулся и стал прислушиваться к словам Леаркуса, но в этот момент заметил капеллана Астадора и майора Сатриа. Солдаты стали собираться вокруг Ультрамарина, и Леаркус заговорил громче:
– Вы сражались храбро и решительно, вы отдавали все свои силы на борьбу с врагом, и никто не может просить вас о большем. Отвратительные пришельцы наступают на город со всех сторон, и все же в этой битве, среди смерти и крови никто из вас не отступил ни на шаг. Я горжусь вами!
– Вы были хорошим учителем для нас, сержант Леаркус, – крикнул ему майор Сатриа.
– Нет. Величие заключено в вас самих. Я лишь заставил вас проявить свои лучшие качества. Вы – солдаты отряда самообороны Эребуса, защитники своего народа. Но это еще не все. Узы братства, связавшие ваш мир с моим на рассвете становления Империума, стали крепче, чем самые прочные цепи из адамантиума. – Леаркус поднял сжатый кулак и прокричал: – Вы – воины Ультрамара, и я с гордостью называю вас своими братьями!
Громкие одобрительные крики прокатились по склонам ущелья.
Снежок вытащил последнюю пару ружей и разломал ящик ногой. Тигрица и Лекс собрали все до последней щепки в большой пластиковый мешок. Дерево пойдет на продажу людям, заполнившим склад и прилегающее к нему здание. Блестящее от смазки лазерное ружье вместе с парой запасных батарей, прикрученных к прикладу липкой лентой, Снежок протянул Джонни Стомпу. В огромных руках громилы оружие выглядело до смешного миниатюрным.
– Я постараюсь как можно скорее найти для тебя что‑нибудь более подходящее, великан, – пообещал главарь бандитов.
– Хорошо бы, – проворчал Джонни. – Эти пугачи не возьмут их, Снежок.
– Эй, это все, что у нас есть.
Заряды для гранатомета уже давно закончились, и Джонни плохо себя чувствовал с менее разрушительным оружием в руках. Конечно, им просто необходимо нечто более мощное: атаки на склад, участившиеся, в последние дни, становились все яростнее. Можно подумать, пришельцы знали, что внутри их ждет обильная добыча.
Но пока оружие, полученное от военных снабженцев, исправно выполняло свои функции, а бомбы работы Лекса разили монстров с той же эффективностью, что и арбитров. Но Снежку было ясно, что вскоре им потребуется больше сил.
– Эй, Траск, лови, – крикнул он, бросив новенькую винтовку и запасную обойму патронов.
Траск замешкался: он был слишком занят почесыванием отвратительного красного пятна, оставшегося на шее и лице после нападения ликтора.
Пятно окончательно изуродовало его и без того не слишком симпатичное лицо, да к тому же он все время расчесывал воспаленную шелушащуюся кожу.
– Проклятие, Траск, ты должен быть более внимательным, – сказал Снежок.
Бандит пренебрежительно отмахнулся, подобрал винтовку и побрел на другой конец огромного шумного склада Снежок решил не думать о нем и направился туда, где наиболее порядочные, на его взгляд, мужчины из горожан охраняли остатки краденых припасов.
Запасов оставалось немало, но и беженцев с каждым днем становилось все больше. Его выручка неуклонно росла, поскольку отчаявшиеся люди платили ему за все необходимое. Анальгетик? Это стоит столько‑то. Солдатские пайки, чтобы накормить детишек? А это стоит столько.
Чистая экономика, соотношение спроса и предложения. Они нуждались в его припасах, ему были нужны их деньги.
Когда все это кончится, он будет богат, и тогда не останется ничего невозможного. Сделать из Ночных Негодяев добропорядочных граждан или просто разогнать банду – он еще не решил, как поступить. А может, лучше оставить эту планету и улететь в какой‑нибудь девственный мир, только и ждущий человека с его талантами?
Убедившись, что все идет как надо, он вскинул винтовку на плечо и стал пробираться обратно, к своему закутку. В здании склада собрались почти три тысячи человек. Люди занимали каждый квадратный метр пола. Коптящие жаровни помогали пережить самые жестокие ночные морозы, а высококалорийные солдатские пайки кормили целые семейства. Ветхие занавески обеспечивали некоторое подобие уединенности тем, кто мог себе это позволить. И только холод немного ослаблял отвратительную вонь сотен давно не мытых тел.
Снежок видел, как Тигрица пробирается по наводненному людьми залу и, хотя знал, что она иногда раздает топливо без всякой оплаты, не стал ее задерживать. Пусть, если это доставляет ей удовольствие. Никто лучше Тигрицы не умеет управляться с метательными ножами. Тот, кто хоть раз видел ее работу, поймет, что такой женщине лучше не перечить. Тихие всхлипывания и приглушенные голоса заполняли помещение склада. Ненавидящие взгляды сопровождали каждый его шаг, но Снежка это не беспокоило.
Люди могли испытывать к нему ненависть, но они нуждались в нем. Без него они давно стали бы трупами. Все просто. Да, ему приходилось убивать. Что ж, это было здорово.
Из‑ за матерчатой занавески до слуха Снежка донеслись сдавленные рыдания. Он давно привык к подобным звукам и не обратил бы на них никакого внимания, если бы не услышал еще один знакомый голос:
– Закрой рот, девочка. Твой старик на это согласился, так что умолкни и лежи тихо.
Снежок мгновенно развернулся и снял с плеча винтовку. Сдернув ветхую ткань, он едва не задохнулся от возмущения: Траск прижимал к полу рыдающую молодую женщину. Юбка задралась, обнажив колени.
– Проклятие, Траск! Я же сказал, чтобы этого больше не было!
– Проваливай! – огрызнулся бандит, поднимаясь на ноги. – У них больше нет денег!
– А я сказал – нет, – повторил Снежок.
Он шагнул вперед и ударил Траска прикладом по лицу. Раздался характерный хруст сломанной кости. В следующий момент Снежок добавил к этому еще и удар ботинком между ног. Траск покатился на пол, схватившись обеими руками за низ живота, а кровь из сломанного носа залила искажение болью и злобой лицо. Снежок опустил дуло и прижал синеватую сталь к промежности Траска.
– Если я еще хоть раз узнаю о чем‑нибудь подобном, я спущу курок. Ты меня понял?
Траск закашлял и выплюнул сгусток крови.
– Я тебя спрашиваю, ты все понял? – настаивал Снежок.
– Да, да, – выдохнул Траск. – Я тебя понял, ублюдок.
– А теперь убирайся с глаз долой, – бросил главарь. Траск тяжело поднялся и пошел прочь, крича на ухмыляющихся людей, чтобы те заткнулись. Снежок тяжело вздохнул и протянул руку рыдающей женщине. Она мотнула головой, и на ее грязных щеках показались промытые слезами дорожки.
– Что бы там ни было, – заговорил Снежок, – что бы я ни творил, но никогда не смогу пасть так низко. Ты поняла?
Вытащив из кармана пару купюр, он бросил их ей на колени. Торопливо кивнув, женщина проворно спрятала деньги под одеждой. Снежок повернулся и чуть не натолкнулся на Сильвер. Девушка обняла его и отвела в сторону.
– Он наверняка попытается тебя убить, – сказала она, – если ты его не опередишь.
– Только не Траск, – возразил Снежок. – У него кишка тонка драться со мной лицом к лицу.
– Знаю, а потому тебе стоит поберечь спину.
– Я так и сделаю, – пообещал главарь Ночных Негодяев.
Лорда‑инквизитора пробирала дрожь, даже несмотря на теплую одежду и шипящий в углу обогреватель. Дыхание клубилось морозным паром, а вонь от высокой кучи трупов, сваленных на площадке у стены лаборатории Локарда, вызывала приступы тошноты. Уже более двух столетий он убивал, изучал и анатомировал тиранидов, но никак не мог привыкнуть к их отвратительному запаху. Чем быстрее эта раса исчезнет из пределов галактики, тем лучше.
Личная свита лорда‑инквизитора, состоящая из солдат отряда Следопытов и двоих бойцов из Караула Смерти под командованием капитана Баннона, образовала вокруг Криптмана кольцо с выставленными наружу дулами лаз‑ганов и тяжелых ружей.
– Есть что‑нибудь? – крикнул он Локарду, погрузившемуся в труп тиранида чуть ли не по пояс.
Магистр перепачкался в ихоре с ног до головы, его механические щупы медленно двигались внутри комка внутренностей тиранида, а в руке монотонно жужжал генный индикатор.
– Нет, лорд‑инквизитор. Все существа, которых я обследовал, являются представителями по меньшей мере шестого поколения мутантов. Нам они не принесут никакой пользы.
– Проклятие, – выругался Криптман. – Ладно, тогда сожгите их всех. И побыстрее.
Скрытый ночной темнотой, ликтор скользил по сумрачным улицам города, ориентируясь по все усиливающемуся запаху феромонов своего далекого родича. Запах увлекал его к устью ущелья, и ликтор двигался все осторожнее. Едва заметная тень металась от одного укрытия к другому, неслышно и незаметно, даже для тех, кого он убивал. Время от времени он выискивал жертву и набрасывался на зазевавшегося путника, чтобы пополнить запасы энергии, а потом двигался дальше.
Ликтор повернул за угол полуразрушенного здания. Едва различимый до сей поры, запах мощной волной ударил в мозг. Пахло теплом, мертвой плотью и феромонами, безошибочно указывающими на присутствие вожака.
Инквизитор Криптман и магистр Локард продолжали отвратительную возню с трупами тиранидов, собранными по их приказу, а капитан Баннон внимательно вглядывался в темноту. Для какой цели им это понадобилось, он не знал да и не хотел знать. Важно одно: их исследования сулили помощь в истреблении пришельцев. Он и его помощники исходили вдоль и поперек почти весь город. Повсюду они объясняли, как лучше бороться с тиранидами, указывали наиболее слабые места в их естественной броне, а также распространяли подходящие церковные гимны, которые следует читать до и после схватки.
Такая работа требовала немало времени, но приносила свои плоды. Ежедневные потери оставались непомерно высокими. Однако жертв оказалось меньше, чем можно было ожидать. Баннон понимал, относительное улучшение обстановки было обусловлено тем, что в первые дни боев выжили сильнейшие и опытнейшие солдаты. Жители Эребуса быстро учились, и теперь потери пришельцев тоже можно было назвать значительными.
Действия Ультрамаринов и Мортифактов произвели на него самое благоприятное впечатление. Вот только он никак не мог поверить, что и те и другие произошли от одного генного источника. Его собственным священным предком был Рогал Дорн, и на какой‑то миг Баннон задумался, сколько еще Орденов Империума отошло от первоначальных положений Кодекса Астартес. Вероятно, немного, решил он, если не считать Черных Храмовников.
– Капитан Баннон, – окликнул его инквизитор Криптман.
– Да, сэр?
– Здесь не осталось ничего ценного. Сожгите все останки.
– Слушаюсь, – ответил Баннон и кивнул брату Элвайну.
Тот поднял свой огнемет и выпустил струю горящего прометиума в груду мертвых чудовищ. При виде обуглившихся тел его губы изогнулись в довольной усмешке.
– Брат‑капитан, – заговорил Хенгист из Ордена Космических Волков, – враг где‑то рядом!
Капитан Баннон и не думал сомневаться в способностях Волка чуять врага, но не успел он повернуться, как чудовище уже оказалось прямо перед ними. Один из телохранителей инквизитора внезапно взмыл в воздух – из его спины уже торчало множество окровавленных шипов. Не успев привыкнуть к темноте, солдаты стреляли наугад. Еще один воин рухнул на снег. Его ноги были отрублены мощным ударом острой хитиновой клешни.
И вот в неясных бликах огня Баннон увидел его. Ликтор с раскрытыми и окровавленными клешнями верхних конечностей. Капитан вскинул винтовку и выпустил очередь в соединение пластин между животом и ногами. Ликтор дернулся и скрылся за грудой горящих трупов.
Баннон бросился следом, на ходу отдавая приказ:
– Хенгист, зайди слева, Элвайн, прикрой нас!
Элвайн развернулся и перехватил огнемет поудобнее, а Хенгист бегом кинулся за Банноном. Криптман уже выхватил свой пистолет, а Локард вертел головой и что‑то взволнованно говорил инквизитору.
Капитан осмотрелся, стараясь не обращать внимания на крики раненых. Проклятие, как быстро двигается эта тварь! И откуда она взялась?
Он уловил движение чудовища за мгновение до атаки.
Ликтор подпрыгнул над костром, вытянув смертоносные когти. Баннон бросился на землю, перекатился и выстрелил. Когти царапнули бетон, но все же зацепили его и сорвали наплечник доспехов. Из рваной раны хлынула кровь. В этот момент ликтор испустил душераздирающий.рев – в него ударила струя прометиума из огнемета Элвайна.
Чудовище исчезло из виду, а появившись вновь через секунду, сбило Космодесантника с ног. Огнемет полетел на землю вместе с оторванной рукой воина. Элвайн все еще пытался сопротивляться, но ликтор одним движением размозжил ему голову.
Баннон выстрелил снова. Тиранид взвыл – пули пробили его хитиновую броню. Чудовище молниеносно развернулось, щупальца с присосками неуловимым движением метнулись к оружию. Винтовка взорвалась. Отброшенный ударной волной, Баннон упал на спину. Доспехи на его груди едва выдержали жар взрыва. Сзади раздались выстрелы, и новая очередь хлестнула по туше ликтора.
– Не убивайте его! Ради Императора, не убивайте! – заголосил Криптман.
Баннон вскочил на ноги и выхватил кинжал, готовясь к рукопашной схватке. Но ликтор выбрал своим соперником вовсе не его.
Он направлялся к инквизитору Криптману.
Лорд‑ инквизитор разрядил свой пистолет. Все пули угодили в бедренный сустав монстра. Ликтор покачнулся, а верхние клешни продолжали тянуться к намеченной жертве, грозя разорвать ее на части. Хенгист подоспел вовремя, обнажив энергетический меч, чтобы отбить удар. Космический Волк атаковал снизу, и из верхних конечностей чудовища хлестнули две струи темного ихора. Монстр яростно взревел, снова выпустил щупальца и выбил меч из рук Волка. Вторая пара лап обхватила Хенгиста и, смяв броню, швырнула в сторону. Баннон видел, как ихор тиранила толчками выливается из раны. Он попытался подхватить выпавший меч обожженными руками. Надежная система доспехов уже подавила боль, впрыснув под кожу необходимые лекарства.
Ликтор на мгновение замер, а затем развернулся и метнулся прочь от костра. Тяжелые раны заставили его отступить. Баннон подбежал к Криптману и Локарду. Слава Императору, никто из них не пострадал.
– Поймай его, Баннон! – прошипел лорд‑инквизитор. – Но, заклинаю тебя любовью к Императору, не убивай. Он нужен нам живым.
Не говоря ни слова, капитан пустился в погоню.
– Уриэль, Астадор, кто‑нибудь! Мне нужна помощь! – крикнул он на ходу в передатчик. – Я преследую ликтора, направляюсь с северо‑востока к городской стене. Выходите навстречу и, если увидите, обезвредьте его. Повторяю, обезвредьте, но не убивайте!
Уриэль, Пазаниус и еще десять солдат Четвертой Роты спустились со стены и побежали в город, откликнувшись на отчаянный призыв капитана Караула Смерти. Уриэль вел за собой людей и не переставал удивляться словам Баннона. Ликтор на свободе, а они не должны его убивать?
– Рассредоточьтесь, – приказал Уриэль.
– Во имя всего святого, почему мы не должны убивать эту тварь? – спросил Пазаниус.
– Не знаю, но, вероятно, у Баннона имеется для этого достаточно веская причина.
– И как, интересно, мы собираемся его ловить? Я слышал, эти создания обладают способностями хамелеона.
– Просто беги на крик, – посоветовал Уриэль, заслышав вопли метрах в ста впереди себя.
Доспехи Уриэля позволяли ему отлично видеть в темноте, и вскоре он рассмотрел мерцающий силуэт ликтора. Монстр пробивался через цепочку блокпостов, охранявших тыл армии.
– За мной, быстрее, – скомандовал он и рванулся вперед. На бегу Уриэль связался с Банноном: – Вижу его, он в северном секторе «Дельта».
То ли чудовище не могло не убивать, то ли резня доставляла ему особое удовольствие, но ликтор задержался у блокпостов. Уриэль вскинул болтер, но вспомнил, что не должен убивать монстра, и палец замер на спусковом крючке. Зато ликтор опомнился и кинулся к скалам. Ловко цеплялись за малейшие неровности щупальцами, чудовище стало проворно карабкаться вверх.
– Он уходит, – крикнул Пазаниус.
– Не уйдет, если я сумею ему помешать, – проворчал Уриэль и перевел болтер в режим одиночной стрельбы.
Координатная сетка и перекрестье прицела появились в его визоре, отметив точку, куда попадет заряд. Уриэль дождался, пока ликтор не доберется до нужного места, и нажал на спусковой крючок.
Отдача ударила в плечо. Целый пласт скальной породы сорвался со склона. Щупальца чудовища лишились опоры, и ликтор, пронзительно воя, покатился вниз. С тяжелым грохотом ударившись о землю, он попытался вскочить на ноги. Уриэль и Пазаниус тут же навалились на него. Монстр еще пытался сопротивляться, но уже не слишком уверенно. Подбежавшие солдаты помогли двоим друзьям удерживать тиранида до прихода Баннона.
Вместе с капитаном прибежали еще несколько солдат из Караула Смерти. Три человека приволокли особо прочный эластичный кабель, способный выдержать вес небольшого орнитоптера.
– Свяжите его, – приказал Баннон.

Глава 13

В родовом поместье Ван Гельдеров кипела работа. По ангару, вырубленному прямо в скале ущелья, сновала целая армия сервиторов. Уже несколько часов они загружали в длинный серебристо‑серый космический корабль бесчисленное множество запечатанных ящиков. Гладкий корпус судна под названием «Великолепие» украшали геральдические кресты, свидетельствующие о славной истории рода Ван Гельдеров и его процветании.
Саймон Ван Гельдер, бывший член Городского Совета Эребуса, не решился доверить свои богатства простым рабочим и лично наблюдал за погрузкой. Стоя на высокой обзорной площадке, он прекрасно видел, как торопливые помощники внимательно проверяют сохранность печатей на каждом ящике.
Ван Гельдер понимал – чтобы спасти все ценности ему придется задержаться в поместье еще на некоторое время. Что ж, это не так уж и важно. Он стремился лишь к одному: надо закончить погрузку раньше, чем вторжение пришельцев захлестнет город. Не хватало еще остаться здесь и погибнуть вместе с теми глупцами, которые еще верят в старомодные понятия о чести. Клятва, принесенная давным‑давно умершей – а может, и вовсе мифической – личности, ничего не значила и, уж конечно, не связывала Ван Гельдера.
Нет, он собирается выжить. И если в результате какой‑то случайности этим дуракам удастся выдворить пришельцев с Тарсис Ультра, он вернется, сохранив в неприкосновенности свое состояние и не потратив ни гроша на войну. Даже если эти покорные бараны, пляшущие под дудку Монтанта и Космодесантников, выживут, то останутся нищими, и, кроме него, некому будет взять в руки экономику планеты.
Саймон представил, как Монтант будет умолять его вернуться в Городской Совет и просить финансовой поддержки. Эта мысль доставила ему немалое удовольствие. Интересно, сколько потребуется времени, чтобы выдворить обер‑фабрикатора с Тарсис Ультра? Вероятно, не слишком много. В этом Саймон был уверен. Всем известно, как переменчиво общественное мнение. А с полными карманами не трудно подмазать рельсы, и тогда его кандидатура на пост главы Эребуса окажется наиболее подходящей.
Из кармана длинного пальто Ван Гельдер достал толстую сигару, прикурил от маленькой золотой зажигалки и выпустил несколько густых колец ароматного дыма.
Ответственный за безопасность сервитор, учуяв дым, тотчас подкатился к его ногам. На передней панели зажглась красная лампочка, а механический голос произнес: «Этот участок находится в опасной зоне, и любой источник открытого огня должен быть устранен. Погасите пламя и будьте готовы к взысканию».
– Убирайся. Команда Гельдера, код девять‑альфа‑прима, – пренебрежительно махнул рукой Саймон.
Сервитор покатился прочь, а Ван Гельдер, покачав головой, прошел к бронированной двери, ведущей на балкон. Еще один сервитор, снабженный рычагами и присосками, легко отодвинул массивную дверь в сторону.
В открывшийся проем хлынул морозный воздух. Саймон поплотнее запахнул пальто. Холодный ветер на такой высоте пробирал до костей. С западных склонов доносились звуки битвы: канонада, крики людей и вой пришельцев. Презрение к этим безмозглым людишкам охватило Ван Гельдера с новой силой, и желание покинуть планету только окрепло.
Над верховьями реки Невас, где‑то неподалеку от дворца Монтанта, раздалась очередь. В воздух поднялась стая крылатых пришельцев. Саймон увидел, как в небе расцветают вспышки взрывов – это зенитные батареи открыли огонь со склонов гор. Сотни летающих тварей стали падать вниз.
Эти пришельцы не так уж глупы, решил Саймон. Они исследуют укрепления, чтобы отыскать наиболее слабые места в обороне.
Но Ван Гельдер знал, что в воздушном пространстве слабых мест нет. Его синдикат под руководством лучших экспертов Адептус Механикус выпускал оружие и целые системы для охраны воздушных границ. Он лично не раз убеждался в непроницаемости этого щита.
В орудия была встроена система, позволяющая распознавать все летающие объекты. В том случае, если ответа на запрос системы не поступало, батареи ПВО открывали стрельбу на поражение. Любой нарушитель был обречен.
Саймон усмехнулся и погладил пальцами плоскую металлическую коробочку, лежащую в кармане его пальто.
Если только не знать, как отключить систему.
Вокруг «Громового Ястреба», челнока Ультрамаринов, кружили техножрецы. Под бдительным надзором Техмарина Харкуса они демонтировали бронированные пластины корпуса и разгружали запасные баки горючего. Харкус выглядел чрезвычайно обеспокоенным, и Уриэль частенько слышал его сердитые замечания.
Общий вес машины предстояло уменьшить с семидесяти шести до сорока тонн. Рассыпая целые снопы искр, люди пустили в дело тяжелый газовый резак, при помощи которого пытались свести к минимуму тяжесть брони и орудий.
Гигантский кран с натужным воем снял с судна главное орудие, цепочка сервиторов‑погрузчиков через передний люк вынесла все снаряды из оружейного отсека. Техножрецы Адептус Механикус взобрались на крышу и старательно отворачивали болты, которыми крепился счетверенный пулемет. Несколько человек осматривали кабину. Оголенный «Ястреб» окружали бригады сварщиков. Сверкая голубыми дугами, они приваривали листы легкого металла на место тяжелой брони. Эти листы легко гнулись, когда сервиторы поднимали их к нужному месту, и Уриэль понимал, что они не обеспечат практически никакой защиты.
– Сердце кровью обливается, когда я вижу, как жестоко мы обходимся с «Ястребом», – сказал Уриэль. – Надо принести извинения его боевому духу и рассказать, что все это делается под давлением особых обстоятельств.
Капитан Баннон одобрительно кивнул:
– Да, только твои Техмарины клянутся, что все необходимые молитвы уже прочитаны, и предлагают нам еще целый набор подходящих к этому случаю гимнов.
Склонившийся над моторным отсеком Харкус чуть не стонал от огорчения. Меры по уменьшению веса челнока казались ему варварскими.
– Интересно, кто сейчас сильнее расстроен, – спросил Баннон, – боевой дух «Ястреба» или его мастер?
– Мне кажется, они одинаково страдают, – усмехнулся Уриэль.
Он вспомнил вспыльчивого Фенниаса Максима с Макрейджа, который отказался выковать свой собственный меч из‑за того, что вокруг было множество ремесленников, способных выполнить эту работу гораздо лучше.
Харкус оторвался от двигателя и обошел вокруг наполовину разобранного челнока. На его печальное лицо невозможно было смотреть без сострадания.
– Эти… мясники уродуют мою машину, – расстроенно махнул рукой Техмарин. – Он прослужил девятьсот лет, прошел две тысячи кампаний, и вот как мы теперь с ним обходимся. Когда все это закончится, я не смогу найти слов, чтобы вымолить у него прощение. Он не вынесет такого надругательства.
– Сколько он теперь весит? – спросил Уриэль.
– Слишком много, – сердито бросил Харкус – Все еще больше сорока тонн.
– Нужно меньше сорока, брат Харкус, – напомнил Баннон.
– Можно подумать, я этого не знаю! – запальчиво воскликнул Харкус – Но я всего лишь Техмарин, а не волшебник! Я не в состоянии изменить законы аэродинамики. Мы можем снять все, что угодно, но тогда он не будет летать.
– Постарайся, брат Харкус, – мягко произнес Уриэль. – Разденьте его до скелета, если понадобится. Слишком многое зависит от этого. Он должен весить не более сорока тонн и все же летать.
Харкус печально покачал головой:
– Я постараюсь, но ничего не могу обещать. Я чувствую, как гневается его боевой дух, и утихомирить его будет нелегко.
– Я знаю, ты сделаешь все возможное, брат Харкус, – сказал Уриэль, а рассерженный Техмарин снова с криками накинулся на бригаду рабочих, только что бросивших на платформу очередную бронированную пластину.
– Он сможет это сделать? – спросил Баннон.
– Он был учеником Севано Томасина. Если кто‑то и способен совершить невозможное, то это Харкус.
Баннон кивнул.
– Даже если у нас все получится, мы можем не вернуться. Ты должен это знать.
– Я знаю, – медленно ответил Уриэль. – Но если эта операция положит конец войне, дело того стоит.
Баннон снова кивнул и немного помолчал.
– Уриэль, тебе совсем необязательно лететь с нами, – опять заговорил он. – Мы присягнули Караулу Смерти и готовились именно к таким заданиям.
– Я тоже когда‑то служил в Карауле Смерти. Если идете вы, то иду и я. Кроме того, Харкус захочет, чтобы кто‑нибудь из Ультрамаринов присматривал за Мортифактами, иначе они будут плохо заботиться о его «Ястребе».
Снежок проворно поменял батарею лазерного ружья. Его ловкости мог бы позавидовать любой ветеран. Он выстрелил поверх баррикады, построенной вокруг входа в склад, и еще один монстр рухнул на окровавленный снег. Джонни Стомп палил длинными очередями, а Сильвер уничтожала пришельцев тщательно выверенными выстрелами из пистолетов.
Снежок уже отобрал около сотни наиболее боеспособных мужчин из числа беженцев и, дав им ружья, послал на баррикаду. Некоторые из них пытались сопротивляться, сетуя на то, что платят ему за безопасность и не обязаны вступать в бой. Но Снежок наставил на них дуло своего ружья, и у недовольных нытиков не осталось выбора.
Пришельцы выскакивали на открытое пространство перед складом со всех окрестных улиц и шли на приступ, совершенно не боясь выстрелов и ничуть не заботясь о своей жизни. Еще до того, как все это началось, Снежку доводилось слышать о крупных существах, которые контролируют поведение мелких пришельцев, но пока, к счастью, ему еще не приходилось видеть ни одного из них. Возможно, они остались за линией фронта. И, судя по приближающейся стрельбе, эта линия подходила все ближе и ближе.
Любопытно, почему до сих пор ни один солдат не пришел к ним на помощь? Хотя дело ведь происходит в нижнем гетто, на Дне. Власти могли счесть возможным позволить пришельцам очистить город от нескольких тысяч не самых благонадежных его обитателей. Значит, приходится рассчитывать только на свои силы. После каждой атаки на снегу перед складом оставалось все больше трупов пришельцев.
Одного он не мог понять: почему они так яростно пытаются проникнуть именно в это здание?
Траск, не целясь, палил в самую гущу нападавших. Да он и не мог промазать, несмотря на то что один его глаз закрылся из‑за сыпи. В этом секторе тираниды атаковали особенно плотной группой, и Снежок перевел переключатель на стрельбу очередью. Двоих пришельцев он рассек пополам, а третьему отрезало ноги.
У дверей склада в резерве оставались Тигрица, Ренцо и еще дюжина членов банды. На лице каждого из них явно читался ужас.
Очередная волна вопящих тварей затопила площадь перед складом, и теперь Снежок знал наверняка: это не плод его воображения, атаки чудовищ действительно становились все чаще и настойчивее. Похоже, что каждый пришелец, проникший в город, пришел именно сюда. Да что же с ними творится? Они что, наказывают его за маленький бизнес, процветающий благодаря их вторжению, или дело в чем‑то еще?
Сильвер пригнулась, чтобы перезарядить пистолеты.
– Когда‑нибудь, а? – сказала она.
– Да, Когда‑нибудь, – кивнул Снежок.
«Громовой Ястреб» неясной тенью скользил по ночному небу. Голубая броня сохранилась только на носовой части и на хвосте. Уриэль и воины Караула Смерти ' образовали тесный круг и сложили ладони в молитве. Каждый по‑своему общался с Императором, и все они были готовы к выполнению своей миссии.
Перед вылетом Уриэль, как мог, отчистил и исправил свои доспехи, но все равно на них оставалось еще много вмятин. Для окончательного ремонта потребуется провести в мастерских не один месяц.
Несколько старательных сервиторов доставили на борт «Ястреба» последние контейнеры, и по окончании погрузки, когда мостки перестали поскрипывать под их ногами, из кабины появился Харкус. Он кивнул Уриэлю. Все доставлено на борт и надежно закреплено. «Громовому Ястребу» предстоял самый трудный вылет в его жизни.
– Мы готовы, – сказал Баннон, пристегивая оружие.
– Я тоже, – отозвался Уриэль, проверяя собственную амуницию и плотнее задвигая меч в ножны.
Воины Караула Смерти тоже убедились в исправности доспехов и вооружения. Действовали они молча и сосредоточенно, как и подобает профессионалам, солдатам высшего класса. Затем все вместе прочли пять коротких гимнов катехизиса и зашагали к челноку.
Уриэль сделал глубокий вдох и окинул взглядом вершины далеких гор. На западе в небе мерцали едва заметные искорки. Неожиданно его душу охватило неясное предчувствие гибели, но он лишь тряхнул головой и вслед за воинами Караула Смерти забрался в чрево «Ястреба».
Внутри для Космодесантника едва нашлось место – большую часть салона занимали поддоны с грузом. Ради уменьшения веса убрали даже скамьи, и Уриэлю, как и прочим пассажирам, пришлось устроиться прямо на полу.
Погрузочная аппарель поднялась с тихим скрипом и заслонила свет звезд. В доспехах Уриэля автоматически включились электронные датчики.
Шум двигателей заметно усилился, и «Ястреб» начал подниматься над площадкой. В этот момент Уриэль мысленно благословил талант Харкуса и прочел коротенькую молитву, чтобы адмирал Тибериус вовремя вывел корабли на назначенную позицию. Машина тем временем легко взмыла вверх и легла на курс. Уриэль удивился этой легкости, но затем вспомнил, что главной проблемой для них теперь стал не вес «Ястреба», а дальность полета.
Мало достичь намеченной цели, выполнить поставленную задачу, надо, чтобы еще осталось топливо для возвращения в Эребус.
Челнок набрал высоту, и пилот вывел двигатели на полную мощность, заметно увеличив скорость. Маршрут их лежал на восток, через заснеженный перевал. Низко над землей нависли облака. Полет на малой высоте помог бы им остаться незамеченными, но расход топлива при этом был бы неоправданно велик.
Магистр Госсин, самый старший из летящих с ними техножрецов, тронул Уриэля за плечо и кивнул в окно.
– Даже в случае победы, станет ли этот мир снова действительно нашим?
Капитан повернул голову и тоже посмотрел в окно.
Вдали клубились фиолетовые тучи, потоки разноцветного дыма извивались над землей и вздымались к небу, словно чьи‑то размытые следы.
Уриэль хотел было солгать, но слова застряли в горле.
– Нет, – сказал он. – Этого уже не будет.

«Громовой Ястреб» продолжал свой путь в ночном небе.
«Горе побежденному» превратился в жалкое подобие того великолепного корабля, что несколько месяцев назад вышел с Макрейджа. Средняя часть пострадала особенно сильно – местами металл покорежился и пошел трещинами, полированное дерево обуглилось и почернело от копоти. Многие приборные стойки пустовали, поскольку отремонтировать все системы судна не представлялось возможным, на это не хватало ни времени, ни соответствующего оборудования. Большая часть брони расплавилась или была сорвана взрывной волной, а состояние двигателей позволяло капитану совершать лишь самые простые маневры.

Но адмирал Тибериус понимал, что они еще легко отделались.
Имперский Флот лишился «Аргуса», погибли почти все корабли местной флотилии, и «Карлос Винсент» уже никогда не запустит истребителей со своих палуб. После того как стало ясно, что повреждения двигателей крейсера «Ерметов» грозят неминуемым взрывом, адмиралу пришлось приказать команде покинуть корабль. Экипаж эвакуировался на «Меч возмездия», а обреченное судно направили в варп, в его последний полет.
Рядом с «Горем побежденному» теперь оставались только два корабля отряда Преторианцев и «Искушение Смерти» Мортифактов. Капитан Гейзерик и весь экипаж горели жаждой мести тиранидам.
Итого: один боевой крейсер, два сильно потрепанных корабля Космодесантников и авианосец, на борту которого не осталось ни одного истребителя. Сил было явно недостаточно, чтобы сразиться с рой‑флотилией, но это все, что осталось у людей.
Тибериус задумчиво провел ладонью по своему бритому, покрытому шрамами черепу, пожевал верхнюю губу.
– Есть что‑нибудь от Уриэля? – спросил он. Филотас поднял взгляд от темной поверхности тактического экрана.
– Нет, лорд адмирал. Последнее сообщение, которое нам удалось принять, было получено около полутора часов назад. В нем говорилось, что все идет по расписанию.
– Проклятие, не нравится мне это. Так мы запросто можем угодить в ловушку.
– Можем, конечно.
– Ты уверен, что от него больше не было сообщений?
– Насколько могу быть уверен, сэр. Большая часть устройств связи пострадала во время взрыва, многие приборы сгорели из‑за сильного электромагнитного импульса. Хорошо, что мы смогли получить хоть это послание.
– Значит, нам остается действовать по старинке, – вздохнул Тибериус.
Филотас кивнул и вернулся к своим таблицам, а лорд адмирал раздраженно уставился на обзорный экран. Тарсис Ультра местами изменила свой цвет, словно смертельная болезнь проявлялась на ее поверхности грязными пятнами. Адмирал заметил отдельные скопления тиранидов, и его ненависть к врагам вскипела с новой силой. Ненасытные паразиты присосались к этому миру и выкачивали из него жизнь, совершенно не задумываясь о миллиардах существ, для которых планета была родным домом. Словно в ответ на его полный ненависти взгляд, часть авангарда тиранидов отделилась от основного роя и потянулась навстречу Имперскому Флоту.
– Всем кораблям, говорит Тибериус. Сражение начинается, тираниды на подходе.
Адмирал прикрыл глаза и помолился, чтобы Ури‑эль не задержался на пути к своей цели.
Но помочь ему Тибериус был не в силах.
Ему оставалось только вести корабли в бой.
Над одним из склонов восточных отрогов «Громовой Ястреб» стал спускаться, и сильная струя воздуха подняла в небо целое облако водяных брызг и грязи. Полозья не скользнули по мокрой земле, но, тотчас отыскав опору, остановились, Передний трап опустился прямо в грязь, и пятеро воинов Караула Смерти вместе с Уриэлем покинули челнок.
Пригнувшись, Уриэль пробежал до огромного валуна и занял за ним наблюдательную позицию. Устроив на камне дуло болтера, он огляделся. Шел проливной дождь, и, как ни странно, температура в горах была на несколько градусов выше, чем в Эребусе. Мутагенные вирусы тиранидов уже приспосабливали местные условия для удобства завоевателей.
Плотная пелена ливня значительно уменьшала видимость. Разглядеть что‑либо дальше, чем за три сотни метров, не помогал даже визор. Прогремел раскат грома, сверкнувшие молнии на миг осветили долину. Уриэль огорченно выругался. Если бы не эти всполохи, атакующие имели бы возможность подобраться незамеченными.
Он жестом показал одному из воинов Караула Смерти, чтобы тот сменил его на наблюдательной позиции, а сам вскарабкался обратно к челноку, где Баннон руководил разгрузкой. Очередная молния осветила небо, и, прежде чем склон снова погрузился в темноту, Уриэль на секунду увидел то, ради чего они сюда прибыли.
Снаружи сооружение представляло собой большой бетонный бункер, приблизительно в тридцать квадратных метров площадью, закрытый бронированной дверью. Из полукруглой крыши торчало восемь длинных бронзовых оружейных стволов, потемневших от старости и непогоды.
Магистр Госсин и трое его промокших помощников, подобрав полы одежды, поспешно устремились к двери бункера. Следом за ними сервиторы с величайшей осторожностью тащили драгоценную ношу – полностью заряженную батарею для заградительного лазерного орудия.
Баннон в блестящих от дождя доспехах спустился по склону навстречу Уриэлю.
– Что‑нибудь обнаружил?
– Нет, но они могут оказаться рядом, прежде чем мы их заметим, – ответил Уриэль, повышая голос, чтобы быть услышанным за шумом дождя и грохотом двигателей.
В тревожном напряжении прошло еще полчаса, пока наконец последняя батарея не была перенесена в бункер. Теперь дело за техножрецами – они должны подключить мощные аккумуляторы к лучевым пушкам. Уриэль молча помолился, чтобы они поскорее справились со своей задачей.
По липкой грязи он соскользнул к своему наблюдательному пункту и всмотрелся в темноту. Где‑то внизу, ему почудилось движение, но что это было: тираниды или игра дождя и ветра?
Но вот снова вспыхнула молния, оглушительно прогремел раскат грома, и ночь превратилась в яркий день.
По мокрому склону карабкались тысячи и тысячи тиранидов. Во главе атаки прыжками двигались гормогонты, но за краткое мгновение Уриэль сумел заметить и трех карнифексов со страшными клешнями, и больших крылатых чудовищ с шишковатыми хвостами и огромными костяными гребнями над разинутой пастью. Гигантские лезвия их клешней блестели под дождем, а из середины туловища торчали дула био‑оружия.
Скользя по жидкой грязи, Уриэль стал торопливо взбираться наверх, на ходу связываясь с капитаном Караула Смерти и Техмарином Харкусом.
– Баннон, предупреди людей, Харкус, поднимайся в воздух! – закричал он.
Спустя несколько секунд взревели двигатели «Громового Ястреба». Челнок должен был оставаться в небе, пока Космодесантники не будут готовы к эвакуации.
Уриэль оглянулся на горный склон.
– И передай Госсину, чтобы поторапливался, – добавил он. – Они уже здесь.
– Артиллерия, огонь! – скомандовал Тибериус, увидев в обзорный экран двух кракенов с угрожающе поднятыми клешнями.
Значительная часть прицельного оборудования была повреждена, и стрельба перестала быть точной наукой. Только опыт самого адмирала и его адъютанта Филотаса давал возможность поражать цели.
– Капитанская рубка вздрогнула от выстрела, и на контрольном табло загорелась очередная красная строчка.
– На шестой палубе снова открылась трещина в обшивке.
– Переходим на курс ноль‑пять‑семь, – приказал Тибериус. – Атакуем с фланга. Надо прорваться сквозь их кордон.
Корабль застонал, словно живое существо, сильно поврежденный корпус опасно поскрипывал.
– Ну же, держись, – шептал Тибериус боевому духу «Горя побежденному».
Снаряды корабельного орудия пробили броню кра‑кена и разорвались в его теле. Струи ихора выплеснулись в пространство. Затем в сектор обзора попал прямоугольный нос «Искушения Смерти», пересекавшего курс корабля Космодесантников. Орудия правого борта дали залп по останкам кракена и превратили чудовище в клочки обуглившейся плоти.
Остроконечные крылья второго кракена сделали несколько взмахов, и чудовище направилось напрямую к кораблю Мортифактов. Позади гиганта на фоне светящейся атмосферы планеты Тибериус разглядел силуэт одного из маточных кораблей.
– Полный вперед! – крикнул адмирал. – Двадцать градусов вниз, надо подобраться поближе!
Корпус «Горя побежденному» заметно задрожал, увеличивая скорость, и Тибериус крепко ухватился за поручни капитанского мостика. Корабль устремился в открывшуюся брешь в обороне врага, пробитую залпами крейсеров.
Тьма мелких существ прекратила атаку на «Меч возмездия», и целая стая бросилась к судну адмирала.
– Лорд адмирал!
– Я вижу их, Филотас. Отвечайте кормовыми орудиями.
– Мы не можем обеспечить необходимой скорострельности. Не хватает заряжающих сервиторов.
– Стреляйте, как можете!
– В случае их высадки на наш борт некому будет очистить корабль от пришельцев!
– Черт с ними! У нас единственная цель – маточный корабль. Не менять курс!
«Меч возмездия» ворвался в самую гущу клубящегося роя тиранидов и стал рассеивать врагов сокрушительными залпами бортовых орудий. Могучий корабль почти целиком скрылся в пламени разрывов. Он пострадал меньше других судов Имперского Флота, и капитан вызвался возглавить атаку.
Кинжальные залпы лазерных пушек прожгли проход в обороне тиранидов, и в него устремились корабли Космодесантников. Защитники маточного корабля тотчас рванулись закрыть коридор своими телами, но быстроходные суда уже проскользнули мимо авангарда и легли на курс к кораблю‑матке.
«Карлос Винсент» был вынужден плестись за кормой «Меча Возмездия», поскольку его двигатели не могли работать на полную мощность, и тираниды окружили подбитый авианосец. Без своих истребителей он оказался сравнительно легкой добычей. Орудия ближнего боя еще какое‑то время удерживали пришельцев на расстоянии, но кольцо неумолимо смыкалось, и исход боя был предрешен.
Мощные щупальца десятков чудовищ притягивались поврежденной бронёй авианосца, словно магнитом. Едкие выделения из био‑орудий размягчили металл, а потом сверкающие клыками пасти с неистовой яростью стали вгрызаться в корпус. Тираниды‑гиганты тоже окружили обреченный корабль, но вскоре изменили свой курс на противоположный – маточный корабль призывал их уничтожить противников, угрожающих безопасности лидера.
Пока «Карлос Винсент» сражался в заведомо проигранной битве, остатки Имперского Флота спешили в центр роя.
Гигантская туша ближайшего маточного корабля закрывала весь обзорный экран «Горя побежденному», но бдительные стражи уже успели образовать между кораблями непроницаемый барьер.
– Огонь из всех орудий! – крикнул Тибериус. – Мы должны прорваться.
Разрывы вспыхнули огненными цветами, но ни один из снарядов не достиг цели. Кракены и более мелкие существа окружили маточный корабль таким плотным строем, что казалось невозможным пробить их огнем корабельных пушек. Тибериус видел, что залпы едва ли могли нанести значительный урон исполину.
По коммлинку он обратился к капитану «Меча возмездия»:
– Капитан, вы должны расчистить нам дорогу! Употребите все имеющиеся средства.
Адмирал не стал дожидаться ответа и выключил устройство связи.
– Филотас, – повернулся он к адъютанту, – попытайся снова связаться с Уриэлем. Передай, чтобы он поторапливался. Мы долго не продержимся.
Дождь продолжал хлестать по горным склонам, сверкающие молнии освещали поле предстоящей схватки. Толпы тиранидов упорно карабкались вверх к бункеру, хотя потоки пенящейся воды, сбегая в долину, уносили с собой десятки и сотни существ. На этот раз изменение климата сработало против пришельцев. Липкая грязь была для них такой же преградой, как и для Космодесантников. Эхо выстрелов раскатилось по склонам, пули разрывали на части гормогонтов и прочих безымянных чудовищ. Уриэль метнул в гущу атакующих пару гранат и пригнулся за валуном. Над его головой пронесся вихрь камней и обрывков вражеских тел.
Огромный карнифекс с визгом барахтался в потоке воды – из‑за своего веса он при каждом шаге проваливался в грязь по колено. Летающий монстр кружил над склоном, не в состоянии опуститься на скользкую и вязкую поверхность.
Воины Караула Смерти помнили о необходимости экономить боеприпасы и уничтожали пришельцев одиночными выстрелами. К позиции Уриэля подбежал Банной; его черные доспехи были заляпаны грязью, так что значок Имперского Кулака стал почти не виден.
– Они нас окружают, – крикнул он. – Надо уходить в бункер.
Уриэль взглянул вверх и сквозь пелену дождя на фоне черного прямоугольника бункера заметил едва различимые тени. Баннон прав. Еще несколько минут, и тираниды сомкнут кольцо. – Идем, – ответил он и поднялся.
Почувствовав неладное, Уриэль отскочил с пути мощного грязевого потока, смытого ливнем с вершины горы, но не удержался на ногах и покатился по склону. Мимо него пролетел Баннон. Уриэль сумел зацепиться за обломок скалы, болтер с металлическим стуком упал рядом.
Снизу раздался крик Баннона Капитан Караула Смерти отчаянно старался найти опору, чтобы не скатиться еще дальше и не попасть прямо в лапы тиранидов. Уриэль покрепче уперся в скалу и протянул руку. Ухватив капитана за запястье, Ультрамарин стал тянуть вверх.
– Уриэль! – снова крикнул Баннон.
Вентрис поднял голову и увидел, что отвратительное создание с полной зубов пастью подбирается прямо к нему. Когтистая лапа тут же обвилась вокруг лодыжки и сильно дернула вниз. Керамитовые доспехи треснули, черные глаза чудовища уставились на Уриэля. Сверху слышалась беспрестанная стрельба – их товарищи пытались выиграть время для спасения собратьев по оружию.
Уриэль пытался разомкнуть хватку пришельца, но сознавал, что ему не справиться. Он наклонился назад, свободная рука дотянулась до болтера. Чувствуя, как мускулы трещат от напряжения, Ультрамарин распрямил ноги и наконец смог прицелиться в голову чудовища.
– Отцепись, – крикнул он и разрядил обойму.
Морда тиранида взорвалась, и во все стороны полетели окровавленные мозги и осколки черепа. Теперь Уриэль без труда смог поднять Баннона и помог ему встать на ноги. При свете частых молний они поспешили к бункеру, с трудом перепрыгивая через потоки воды и грязи. Дважды тираниды догоняли их и пытались схватить, но каждый раз точные выстрелы воинов Караула Смерти отгоняли пришельцев. В наушниках Уриэля раздался сигнал вызова. Слова были настолько искажены помехами, что он ничего не смог разобрать, хотя и узнал голос Филотаса, адъютанта адмирала Тибериуса. Смысл послания так и остался для него тайной.
Наконец выбравшись на бетонную площадку перед входом в бункер, воины почувствовали себя увереннее. Вспышка очередной молнии высветила толпу тиранидов, наступающих сверху, – множество чудовищ скользили по крутым склонам. Уриэль увидел и карнифекса, и крылатого монстра, который все же сумел приземлиться и теперь тоже стремился к бункеру.
– Скорее, все внутрь! – крикнул Баннон и выстрелил в карнифекса, уже подступившего совсем близко.
Уриэль перезарядил оружие и тоже дал длинную очередь. Но карнифекс только громче заревел и продолжал атаковать. Пригнувшись, Вентрис проскочил в бункер и оглянулся:
– Баннон, скорее сюда!
Капитан Караула Смерти выстрелил еще несколько раз, а потом вбежал в бункер, бросил оружие и помог Уриэлю справиться с замком. Бронированная створка, покрытая двумя слоями адамантиума, весила около четырех тонн и обычно закрывалась при помощи гидравлического привода, но Космодесантники все же сумели ее закрыть за считанные секунды. Отчаяние придало им сил.
– Еще немного, и нам пришел бы конец, – выдохнул Уриэль, закрутив колесо замка.
– Согласен, – кивнул Баннон и поднял брошенный болтер.
Громкие удары сыпались на дверь один за другим. Стальная створка прогнулась, а с потолка полетела пыль. Матовые шары освещения мигнули, но не погасли. – Пойдем, – сказал Баннон. – Эта преграда не надолго их задержит.
Они зашагали по бетонному коридору. Уриэль время от времени тревожно – оглядывался на дверь, которую продолжали сотрясать яростные удары тиранидов. Вскоре воины оказались в помещении командного пункта. Стеллажи с приборами – наследие древних технологий – стояли у стен восьмиугольной комнаты, а металлическая лесенка вела к люку в потолке, закрытому латунной решеткой.
На месте дежурного офицера‑артиллериста, склонив голову в молитве, сидел магистр Госсин. Вокруг него на коленях стояли остальные техножрецы и монотонными голосами читали молитву. Космодесантники Караула Смерти выстроились у входа по стойке смирно и слушали заунывные гимны, которым, казалось, не будет конца.
– Магистр Госсин! – сердито воскликнул Баннон. – Когда можно будет начать стрельбу из этого орудия?
Магистр повернулся на стуле.
– Батареи подсоединены к энергетической системе, – не скрывая своего недовольства, произнес он. – Но обязательные молитвы, предшествующие стрельбе, очень длинные и сложные. Было бы лучше, если бы мне никто не мешал.
Баннон шагнул к магистру. В этот момент входная дверь снова вздрогнула под напором тиранидов.
– Вы слышите, что там творится? – закричал он. – В лучшем случае, у нас есть несколько минут, а потом тираниды ворвутся в бункер. Начинайте стрельбу сейчас же, или мы навсегда лишимся такой возможности.
Понятно?
Слова капитана сопровождались пронзительным металлическим скрежетом. Госсин опасливо взглянул вдоль коридора и кивнул.
– Караул Смерти, за мной, – скомандовал Банной и вместе со своими солдатами кинулся обратно к двери.
В капитанской рубке «Горя побежденному» стало светло от пламени взрыва «Карлоса Винсента». Огни отражались от лоснящихся каркасов био‑кораблей тиранидов и дрожали перед глазами.
– Император, прими их души, – прошептал Тибериус, и палуба снова качнулась под его ногами.
Тревожный красный свет залил помещение командного пункта – хитиновые снаряды тиранидов продолжали бомбардировать корпус корабля. Ресурсы «Горя побежденному» таяли с каждой минутой. Множество мелких существ буквально растворяли обшивку, и адмирал ничего не мог с этим поделать.
«Меч возмездия» еще сражался. Его капитан ловко маневрировал, ускользая от ударов врагов, а орудия без устали палили по защитникам маточного корабля.
– Он так дерется, что может добраться и до второго корабля‑матки, – заметил Филотас.
Но Тибериус понимал, что это невозможно. Существа с запасом кислоты и электрическими зарядами уже окружили судно и значительно затрудняли ход.
Они подошли так близко! Корабль‑матка находился прямо перед носом «Горя побежденному». Суда Космодесантников пробили значительную брешь в его обороне и стянули на себя почти все силы тиранидов.
Но с поверхности Тарсис Ультра до сих пор никто не выстрелил, и сердце Тибериуса сжалось от боли при мысли о провале операции.
– Всем кораблям приготовиться к отступлению, – приказал он.
Дверь бункера поддалась под ударами массивных когтей. В коридоре запахло дождем и ветром. Десяток гормогонтов и карнифексов, отчаянно вопя, застряли в проеме, – так им не терпелось добраться до близкой добычи.
Дружный оружейный залп отбросил первую волну нападавших. И вторую волну тоже. А потом с громким треском лопнуло перекрытие потолка – карнифекс настойчиво рвался вперед. Узкий коридор наполнился пронзительным визгом тиранидов и раскатами выстрелов.
Уриэль прицелился в голову карнифекса. Заряд бол‑тера угодил тому точно в глаз и снес часть черепа Карнифекс дернулся, но, казалось, чудовище вообще ничего не чувствовало. Пригнув раненую голову, тиранид просто бил и бил лапами в стену, еще яростнее пробивая себе дорогу.
Гормогонты прорвались в коридор и прыжками устремились навстречу Космодесантникам. Солдаты мало‑помалу отступали, и отвратительные создания подняли оглушительный визг. Матовые осветительные шары погасли, и в тот же момент с глухим грохотом обвалился потолок. Огромные куски бетона завалили коридор, подняв плотное облако пыли. Уриэль привалился к ближайшей стене.
Как только камнепад прекратился, он вскочил на ноги и потянулся за упавшим болтером. В это мгновение, просунувшись между прутьями арматуры, на обломок бетона взгромоздился один из тиранидов. Чудовище вцепилось зубами в шлем Уриэля. Изображение в визоре тотчас погасло, а по лицу Космодесантника потекла струйка теплой крови. Упав на колени, Уриэль поспешно расстегнул вакуумные застежки на воротнике и сбросил шлем.
Его враг от неожиданности отпрянул назад, и в эту секунду грянул очередной залп. Заряды с противным чавкающим звуком разорвались в теле чудовища. В лицо Уриэля брызнул ихор пришельца. Баннон протянул руку и помог ему подняться, а воины Караула Смерти продолжали обстреливать тиранидов, карабкающихся через груду бетонных обломков.
Без звукозащитных устройств шлема грохот в бункере чуть не оглушил Уриэля. Оружейная стрельба и громовые раскаты вместе с пронзительными криками пришельцев создавали поразительную какофонию боя. Он с трудом уловил донесшийся из командного пункта голос Баннона, вызывавшего челнок.
Космодесантники отступили. Уриэль внезапно ощутил во рту странный металлический привкус. В воздухе трещал сильнейший электростатический разряд. Казалось, кожу покалывало тысячами иголок, и даже на фоне грохота схватки было слышно мощное низкое гудение. Бросив взгляд через пробоины в потолке, Уриэль успел заметить ослепительно яркий луч, вонзившийся в небо. Вот оно, воплощение праведного гнева Императора.
Капитанскую рубку снова залил свет. Тибериусу потребовалось некоторое время, чтобы понять, откуда он исходит. За первой вспышкой последовала вторая, и острие луча, минуя «Горе побежденному», вонзилось точно в исполинскую тушу маточного корабля. Вспышки следовали одна за другой, и адмирал, вскочив со своего места, возбужденно замахал руками.
– Черт побери, Уриэль, я знал, что ты сможешь это сделать! – торжествующий крик Тибериуса заглушил даже вой тревожных сирен.
В местности, выбранной Уриэлем и Себастьеном Монтантом, атмосферные условия были наиболее стабильными, и лазерный луч расположенного высоко в горах орудия не был так подвержен воздействию температурных колебаний, как на равнине. А потому он сохранял силу и точность удара, чего так не доставало заградительным лазерам защитников планеты в первые дни вторжения.
По данным разведки, в этот период маточный корабль находился на низкой орбите, а большая часть его защитников была занята отражением атаки Имперского Флота. Теперь предводитель рой‑флотилии расплачивался за это упущение. Лучи мощного излучателя терзали тело био‑корабля, вырывая из него огромные куски плоти.
– Всем кораблям, слушай мой последний приказ! – прокричал адмирал. – Всем орудиям бить по главной цели! Мы уничтожим маточный корабль. Благодарение Императору, мы его уничтожим!
Уриэль взобрался к люку в центре командного пункта, сбил проржавевший замок и откинул крышку. Под потолком статический разряд был еще сильнее, а от самого купола исходило неяркое голубоватое сияние. Но вот снова загорелся луч лазера, и Уриэлю пришлось закрыть глаза, чтобы не ослепнуть от невыносимо белой вспышки. Теперь оружие работает в автоматическом режиме, и залпы будут продолжаться до тех пор, пока не иссякнут привезенные ими батареи.
– Путь свободен! – крикнул капитан.
Оружейная стрельба внизу усилилась. Тираниды, словно почуяв, что жертва может от них ускользнуть, стали атаковать еще яростнее. Уриэль помог техно‑жрецам вскарабкаться по лесенке. Здесь, под самым куполом, уже был слышен гул двигателей «Громового Ястреба», зависшего над крышей.
Вслед за техножрецами один за другим поднялись и воины Караула Смерти. В бункере оставался один Баннон. Но и он, выпустив последнюю обойму, бросил болтер и одним прыжком вскочил на лестницу. Медлить было нельзя. Десятки тиранидов уже заполнили нижние помещения командного пункта. Уриэль вместе с другими Космодесантниками вытащил Баннона через люк и захлопнул крышку.
– Пора убираться отсюда, как ты считаешь? – Банной с трудом перевел дыхание.
– Давно пора, – согласился Уриэль, кивая на очередную вспышку.
Под предводительством Уриэля измотанные техно‑жрецы и солдаты выбрались на крышу купола. Ветер и дождь стали намного тише, и теперь можно было в полной мере оценить численность вражеского войска, окружившего бункер. Мощный поток воздуха от винтов «Ястреба» грозил скинуть их с крыши, гормогонты отчаянно пытались запрыгнуть на купол, а карнифексы сотрясали стены бункера. У беглецов оставалось всего несколько секунд.
Из открытого люка челнока свисали толстые канаты. Уриэль проворно схватил всю связку и стал распределять между людьми. В этот момент к «Ястребу» устремилась стая горгулий.
– Смотри, – кивнул он Баннону.
– Я их вижу, – кивнул капитан Караула Смерти и тоже взял канат.
Воины обвязали канатами техножрецов и магистра Госсина, а Харкус включил лебедку, чтобы втащить их всех в челнок. Повиснув на канате, Уриэль на мгновение задумался о судьбе Имперских кораблей. Но стаи горгулий быстро приближались, и он помолился в душе, чтобы лебедка поднимала их быстрее.
Харкус решил, что дальше медлить опасно, развернул судно и начал набирать высоту. Земля стала медленно удаляться, а вместе с ней и тысячи разочарованно шипящих тиранидов, все еще следивших за ускользающей добычей.
А потом мир перевернулся.
Что‑ то огромное толкнуло Уриэля в спину. Раздался крик ярости и боли, вокруг, заслоняя небо, захлопали огромные крылья. Даже без визора он различил в темноте огромное летающее чудовище, которое металось между канатами под самым люком «Громового Ястреба».
Но вот один из воинов в черных доспехах, не отпуская каната, вступил с летающим монстром в отчаянную схватку, и крылья чудовища окрасились кровью. Оба противника безостановочно кружились в воздухе, но Уриэль успел заметить на плече человека эмблему Имперского Кулака.
Капитан Баннон орудовал энергетическим кинжалом, раз за разом вонзая его в твердый хитиновый панцирь. Чудовище в ответ разорвало когтями прочные керамические доспехи.
Стаи горгулий стали снижаться, готовясь к атаке.
«Громовой Ястреб» раскачивался в воздухе, не в силах ускользнуть от преследователей. Чьи‑то руки втянули Уриэля внутрь челнока, и он бессильно растянулся прямо на полу, но, отдышавшись, снова перекатился к открытому люку.
Внизу, под брюхом «Ястреба», продолжалась схватка между человеком и тиранидом. Харкус стремился увести судно подальше от сотен рвущихся к людям горгулий, но с открытым люком челнок не мог набрать достаточную скорость.
Уриэль внезапно понял, какая мысль мелькнула в голове капитана Караула Смерти.
– Нет! – крикнул он, сознавая, что намерен сделать Баннон.
Но было уже поздно. Капитан вытянул руку и перерезал канат.
И он, и его противник, кружась, полетели вниз и упали прямо посреди толпы чудовищ.
Уриэль обрушил на головы пришельцев все известные ему проклятия, а затем с досадой стукнул по кнопке люка. Теперь ничто не мешало им набрать скорость, Харкус запустил двигатели на полную мощность и включил форсаж. Стая горгулий уже буквально висела у них на хвосте, но пилот смог оторваться от преследователей и развернул машину, взяв курс на Эребус. Горгульи и не подумали отставать.
Уриэль не отрываясь смотрел вниз.
Капитан Баннон продолжал свой последний бой против тысяч смертельных врагов.

ЭТАП ЧЕТВЁРТЫЙ – ЗАВОЕВАНИЕ

Глава 14

«Ястреб» помчался по грозовому небу, оставляя за собой две белые полосы. Бегство от стаи горгулий почти истощило запасы драгоценного топлива, и тогда Харкус поднял машину выше, туда, где воздух был разреженным и каждый километр полета экономил хоть каплю из оставшегося запаса в топливном баке.
Если этот маневр себя не оправдает, им не удастся добраться до Эребуса и остаться в живых.
Теперь челнок был почти пустым. Лишившись тяжеленного груза, судно могло лететь гораздо быстрее, и вскоре «Ястреб» оставил стаю горгулий далеко позади.
Даже сквозь оглушительный вой ветра до Уриэля доносились монотонные прощальные молитвы солдат из. Караула Смерти. Он сам не так остро чувствовал потерю, но уважал их право проститься с капитаном Банноном надлежащим образом.
Уриэль прикрыл глаза и прочел короткую молитву в честь капитана Караула Смерти.
Это все, чем он мог почтить сейчас его память.
Бесшумно раздвинулись тяжелые двери, морозный воздух раннего утра заполнил просторный ангар, и «Великолепие» с громким гудением поднялся со стартовой площадки. Окутанный белым облаком отработанных газов, корабль величественно двинулся к выходу. Пилот соблюдал осторожность – прямо позади него сидел владелец судна, а грузовой отсек был заполнен несметными сокровищами. Из‑за небольшого превышения веса корабль шел чуть‑чуть медленнее, чем обычно. Перед стартом пилот пытался предупредить хозяина об опасности, но с таким сложным человеком, как Саймон Ван Гель‑дер, трудно было найти общий язык.
Через иллюминатор Саймон увидел, как внизу показалось родовое поместье, и улыбнулся. Во владениях Ван Гельдера и после отъезда хозяина оставалась небольшая армия охранников. Он ожидал падения Эребу‑са со дня на день, но это не помешало Саймону позаботиться о сохранности имущества. Если он когда‑нибудь вернется, ему снова потребуются соответствующие его положению апартаменты.
Корабль постепенно набирал высоту, и заснеженная земля быстро удалялась. Неподалеку от устья долины Саймон заметил маленькие фигурки людей, возбужденно размахивающих руками. Ван Гельдер самодовольно усмехнулся, представив, каково будет их негодование, когда «Великолепие» покинет планету.
Из динамиков донесся назойливый предупредительный сигнал, и Саймон отвлекся от созерцания города.
– Нас запрашивают заградительные зенитные станции, – доложил пилот с видимой тревогой.
Саймон кивнул и, взглянув в иллюминатор, увидел, как неторопливо разворачиваются тяжелые орудия зенитных батарей на склоне горы. Он снова улыбнулся и достал из кармана пальто плоскую металлическую коробочку. Развернув торчащий из нее провод, он воткнул штекер в разъем на панели перед пилотом, а затем нажал кнопку на крышке коробочки.
– Передай сигнал от этого устройства на всех используемых частотах. Это избавит их от излишней подозрительности, – произнес Ван Гельдер. – Мы будем в полной безопасности, – добавил он и направился в свои роскошные личные покои, расположенные на верхней палубе корабля.
– Держитесь крепче, – крикнул Харкус, как только «Громовой Ястреб» заложил крутой вираж вокруг самой высокой вершины к востоку от Эребуса. – Пришельцы снова собираются атаковать!
Уриэль прошел в кабину и занял место рядом с пилотом. Впереди уже показалась расщелина, где скрывался Эребус, а с горных склонов навстречу им поднимались черные тучи горгулий и других, более опасных летающих существ. Уриэль проследил за траекторией их полета и понял, что чудовища могут попасть под заградительный обстрел зенитных батарей раньше, чем доберутся до челнока.
– Как дела с топливом? – спросил он Харкуса.
– Если судить по показаниям приборов, то все баки пусты. Сейчас мы летим на оставшихся испарениях и молитвах.
– Не можешь включить форсаж?
– Хорошо, если хватит горючего на безопасное приземление.
Уриэль кивнул. Долина Эребуса все приближалась. То же самое можно было сказать и о стае горгулий, летящих им наперерез.
Челнок немного снизился и полетел быстрее. Внизу замелькали покрытые снегом скалы. Как пригодились бы сейчас снятые с «Громового Ястреба» орудия!
Склон неожиданно ушел в сторону. Руки Харкуса запорхали над рычагами управления, судно резко затормозило и свернуло с прежнего курса. Первый же залп биооружия пробил легкую обшивку машины. Позади Уриэля раздался крик одного из техножрецов Гос‑сина – живые организмы, выскочив из снарядов, разъедали его тело.
«Ястреб» бросало из стороны в сторону, но он продолжал снижаться. Уриэлю пришлось крепче ухватиться за пустующее кресло второго пилота.
– Мы уже в зоне обстрела наших батарей, но они почему‑то молчат! – крикнул Харкус.
При виде плотного облака пришельцев, окруживших челнок, Уриэль только вздохнул. Десятки ударов уже изрешетили тонкие стенки машины, из пассажирского отсека снова донеслись человеческие крики.
– Кровь Императора! – воскликнул пилот. Уриэль поднял голову и успел заметить серебристую громаду корабля, украшенного по всей длине корпуса геральдическими крестами.
Частный космолет взлетел с поверхности планеты прямо перед «Громовым Ястребом».
Саймон услышал тревожный крик пилота и обернулся, чтобы сделать ему замечание, но слова застряли у него в горле. Почти вплотную к кораблю несся военный челнок, а вокруг него кружили тысячи черных крылатых чудовищ.
– Нет, – простонал он. – Только не это…
«Ястреб» вильнул влево и нырнул вниз, ослабленный корпус машины отозвался на маневр жалобным скрипом. Встречный поток воздуха оторвал кусок тонкого металлического листа, и внутрь – машины ворвался холодный ураган. Серебристая обшивка частного корабля сверкнула на солнце и пронеслась мимо так близко, что Уриэль был уверен – до нее можно было дотянуться рукой. Воины Караула Смерти удержались в «Ястребе» только потому, что вцепились в перекладины и стойки корпуса, а трое техножрецов с отчаянными криками понеслись навстречу своей смерти.
Уриэль тоже вцепился в металлическую стойку. Сквозь рев ветра он слышал, как Харкус попеременно то проклинает пришельцев, то взывает к боевому духу судна.
Пол под ногами Уриэля резко наклонился, и через дыры в обшивке он увидел, как стремительно приближается земля. Затем Харкусу удалось снова выровнять машину. Уриэль выпрямился, но все еще держался за металлическую опору. Рев ветра немного стих, Харкус откинулся на спинку кресла и до упора потянул на себя руль высоты.
– Ох, Император, мы чуть не столкнулись! – выдохнул Уриэль.
– Держись как следует, – крикнул ему Харкус. – Мы идем на посадку, и она будет жесткой!
Тысячи горгулий кружили над «Великолепием», забирались в сопла, бились в иллюминаторы. Более крупные особи цеплялись за малейшие выступы, размягчали металл едкой кислотой, разрывали обшивку крепкими, как алмазы, когтями и зубами. Десятки тиранидов прилипли к брюху корабля, зацепили створки грузового отсека и распахнули их настежь. Спустя несколько секунд тонны груза обрушились на и без того отяжелевший корабль, и «Великолепие» стал крениться на правый борт.
Пилот форсировал двигатели, надеясь сбросить неожиданно налетевших чудовищ, но корабль уже потерял равновесие и был настолько тяжелым, что один из двигателей тотчас же загорелся. Судно вышло из‑под контроля.
Ветровое стекло разлетелось вдребезги, в кабину ворвались десятки визжащих монстров, и Саймон закричал от ужаса и боли, когда страшные когти впились в его тело.
Серебристое крыло корабля ударилось о скалы и оторвалось от корпуса.
«Великолепие» рухнул на землю и, набирая скорость, понесся по склону, пока не взорвался огненным шаром среди построек Второго Квартала.
Снежок с трудом пробирался по развалинам бывшего склада, служившего убежищем ему и его людям, а высоко в небе все еще кружились черные тени. Дымящиеся обломки бетонных стен и оранжевое пламя на кучах мусора полностью соответствовали его представлениям о преисподней.
Люди, рыдая, отыскивали тела погибших родственников. Ослепшие и обожженные беженцы все еще пребывали в шоке. Одно серебристое крыло рухнувшего космического корабля воткнулось в землю, а кусок обшивки до сих пор догорал у входа в склад.
Груз высыпался из разбитых ящиков и беспорядочно валялся в грязи. Мелкие осколки драгоценного фарфора и позолоченные столовые приборы разлетелись по снегу, портрет древнего аристократа в пышной раме застрял между камнями, рулоны ковров и гобеленов тлели в луже топлива, а горящие страницы ценных книг летали в воздухе. Дорогая одежда, обувь, ткани – все было безвозвратно испорчено и разбросано по всему кварталу.
С неба свалилось целое состояние, и Снежок не мог им не воспользоваться. Он набивал свой рюкзак драгоценностями и золотыми монетами, но при этом не забывал с опаской поглядывать на черные силуэты пришельцев, а заодно ругать последними словами проклятого пилота, направившего падающий корабль прямо на крышу склада. Задняя часть здания была разрушена полностью. Все ящики с запасами, ради которых он торговался с продажными снабженцами, грабил и даже убивал, обратились в пепел.
Тигрица неподвижно замерла на месте, пораженная масштабом катастрофы, зато Лекс и Траск подбирали и рассовывали по карманам пригоршни драгоценных камней. Джонни Стомп ограничился мощной охотничьей винтовкой, добытой из раскрывшегося ящика, и теперь его грудь крест‑накрест обвивали патронные ленты.
– Джонни, с этим ты можешь охотиться на самую крупную дичь, – крикнул ему Снежок.
Громила довольно рассмеялся и изобразил сильную отдачу после выстрела.
Внезапно Снежок заметил среди развалин неподвижно лежащую Сильвер, и улыбка мгновенно сползла с его губ. На лице девушки запеклась кровь, а руки были неестественно вывернуты в стороны. Он подбежал к Сильвер и пощупал пульс. Удары сердца были редкими, но сильными. Раненая застонала, а Снежок с ужасом увидел обломок металлической балки, ударившей ей в бок. На землю уже натекла лужица крови. Снежок осторожно осмотрел рану и поморщился – металл вошел в тело Сильвер сантиметров на пятнадцать. Он снял с шеи шарф, чтобы сделать из него повязку. Этого явно недостаточно, но сейчас он больше ничем не мог ей помочь.
Кто‑ то положил руку на его плечо. Резко обернувшись, Снежок потянулся за пистолетом, но увидел перед собой морщинистого старика и расслабился.
– Чего тебе, дед? Не видишь, я занят? Папаша Галло сильно ударил его ладонью по лицу.
– Ты задолжал этим людям, подлец! Ты брал у них деньги и ценности в обмен на безопасность.
– Что?! – возмутился Снежок, оттолкнув старика. – Эй, я позволил им укрыться от холода и защищал их жизнь от этих проклятых тварей. Я считаю, что выполнил свои обязательства. А сейчас и у меня тоже появились проблемы.
Тигрица подошла ближе и, встав за спиной Снежка, ткнула его в бок, но он не обратил на нее внимания. Он был слишком занят перепалкой со стариком и раной Сильвер.
– Я так не считаю, – возразил папаша Галло, спокойно скрестив руки на груди.
– Как хочешь, – бросил Снежок. – Так или иначе, все, что я от них получил, обратилось в дым.
– Это не мои проблемы. Ты нам задолжал.
Тигрица снова ткнула Снежка в бок, и на этот раз он раздраженно обернулся. Девушка молча кивнула на развалины склада. Проследив за ее взглядом, главарь ощутил горячую волну страха. Сотни беженцев с закопченными лицами стояли посреди догорающих руин. Многие были вооружены, теми самыми ружьями, которые он раздал им перед боем с пришельцами. На грязных лицах читалась крайняя решимость пустить оружие в ход.
Снежок заглянул в глаза папаши Галло и в них тоже прочел непримиримое упорство.
– Ладно, старик, твоя взяла, – сказал Снежок, вставая на колени рядом с бесчувственной Сильвер. – Чего ты хочешь? Только говори быстрее.
– Там много раненых, а у тебя уже нет медикаментов, чтобы оказать им помощь.
– И что дальше?
– Мы должны помочь этим людям. Я требую, чтобы ты проводил их до ближайшего госпиталя, – потребовал папаша Галло.
– Проклятие, старик, да ты знаешь, что самый близкий госпиталь находится в Пятом Квартале? – запротестовал Снежок.
– Это не мои проблемы, – повторил папаша Галло. Снежок бросил взгляд на вооруженных людей, посмотрел на Сильвер и понял, что выбора у него нет.
Ликтор рванулся в своих путах и ударил стиснутыми лапами в бронированное стекло, отделявшее его от наблюдателей. Он был привязан к трем вертикально установленным анатомическим столам и как ни напрягал бы могучие мускулы, канаты крепко удерживали его.
Даже в таком положении он сумел убить двоих магистров‑биологов, к несчастью, забывших об осторожности, и ранил третьего, который умер немного позднее.
После поимки ликтора магистр Локард продолжал свою работу с еще большим воодушевлением. Экспедиция Космодесантников в бункер ПВО закончилась уничтожением только одного маточного корабля, а не обоих, как он рассчитывал. После попытки Саймона Ван Гельдера покинуть Тарсис Ультра и выхода из строя системы защиты воздушного пространства обстановка в городе еще более осложнилась.
Автоматические системы зенитных орудий вскоре были переустановлены, но до этого момента сотни горгулий вместе с их матками проникли в глубь ущелья. К счастью, большая часть крылатых чудовищ потеряла связь с предводителем рой‑флотилии, и они вернулись к своим основным звериным инстинктам – заселили пустующие пещеры на склонах и нападали на небольшие группы горожан. Другие горгульи бесчинствовали в густонаселенных районах Эребуса и устраивали кровавые оргии на улицах, пока их не уничтожил отряд добровольцев из городского отряда самообороны.
Яростные атаки на стены Эребуса все продолжались. Рой увеличился почти вдвое усилиями единственной оставшейся матки, которая производила воинов с ошеломляющей плодовитостью. Силы защитников таяли с каждым часом, и единственной надеждой оставались изыскания Магистра Локарда.
В глубоких подземельях вивисектория Адептус Механикус Магистр Локард обратился к полковнику Стаглеру, майору Сатриа, лорду‑инквизитору Криптману, капеллану Астадору и Уриэлю. Немного поодаль с непроницаемым видом стоял сервитор с трансплантированными биоэлектронными устройствами в черепе и верхней части туловища, в его руках поблескивал серебряный оружейный ящичек. Все присутствующие посматривали на ликтора с видимым отвращением. Ни физиология, ни мыслительные способности этих существ до сих пор не были доступны их пониманию.
– Как вы можете видеть, – начал свою речь Магистр Локард, – существо, которое мы называем ликтор, даже прикованное к вертикальной плоскости и отделенное от людей бронированным стеклом, – а это все меры предосторожности, которые мы можем позволить в данных условиях, – представляет определенную опасность.
– Так зачем вы до сих пор держите живым это отвратительное чудовище? – возмутился полковник Стаглер. – Почему бы просто не уничтожить его?
– Для победы над этими существами нам необходимо сначала постичь их природу, – пояснил Криптман. – В войнах против орков, хрудов, галситов или лакримолей у нас имелось такое знание. Но убить одного тиранида, еще не значит узнать природу другого. Их исключительно высокая способность к адаптации делает тиранидов чрезвычайно опасными противниками. В этом состоит их самое большое преимущество и, возможно, их слабая сторона, которой мы попытаемся воспользоваться.
– Каким образом? – спросил Уриэль.
– Скажите, капитан Вентрис, вам доводилось слышать фразу «обратить силу врага против него самого»?
– Конечно.
– Вот именно это мы и собираемся сделать, – с улыбкой закончил Криптман. – Прошу вас, Магистр Локард.
Локард кивнул и повернулся к сервитору. Манипуляторы точными движениями открыли замок серебристого ящичка. С мягкого ложа футляра магистр достал прекрасной работы серебряный пистолет и прозрачную пулю довольно крупного калибра. С предельной осторожностью он зарядил пистолет и протянул оружие сервитору. По знаку Криптмана Локард крутанул колесо затвора клетки и скомандовал:
– Действуй по инструкции номер один. Сервитор развернулся, отодвинул тяжелую дверь и прошел к анатомическим столам. Ликтор снова сделал яростную попытку освободиться, и Локард поспешно затворил дверь. Сервитор сделал еще шаг вперед и прижал пистолет к мясистой части живота ликтора.
– Ради Императора, что он делает? – воскликнул Уриэль.
– Смотрите сами, – не без гордости ответил Локард, затем нажал кнопку интеркома и дал следующую команду: – Выполнить инструкцию номер два.
Сервитор нажал на курок и выпустил пулю в живот ликтора. Брызнувший из раны ихор с шипением растекся по полу вивисектория. Без всякой спешки сервитор нагнулся и бережно положил пистолет на пол, а Локард поворотом рычага освободил ликтора от канатов.
Едва заметным движением ликтор схватил сервитора и швырнул через все помещение. Отяжеленное аппаратурой тело сервитора ударилось в стекло, и все наблюдатели разом взволнованно вскрикнули.
Уриэль и Астадор мгновенно выхватили свои болтеры и прицелились через стеклянную стену.
– Постойте! – крикнул инквизитор Криптман.
Ликтор подскочил к сервитору и с неукротимой яростью вцепился в него нижними конечностями. Кровь залила стены, а чудовище продолжало терзать свою жертву, пока от нее не остались лишь мелкие клочки, даже отдаленно не напоминающие фигуру гуманоида. Затем ликтор встал во весь рост и забарабанил по стеклу. По гладкой поверхности во все стороны поползли трещины.
– Убейте же его, убейте! – закричал полковник Стаглер.
Но ни Уриэль, ни Астадор не успели выстрелить. Монстр вдруг согнулся пополам и рухнул на пол. Из его пасти вырывался жалобный вой, а мощное тело содрогалось в конвульсиях.
– Ну вот, теперь началось, – удовлетворенно заметил Локард. – Он оказался довольно устойчив, хотя этого можно было ожидать при такой относительно фиксированной совокупности генов.
– Что же с ним произошло? – спросил Уриэль и с отвращением отвернулся от бьющегося в судорогах ликтора.
Чудовище сотрясалось в агонии. Вскоре монстр упал на пол и его тело изогнулось крутой дугой. Даже сквозь стекло Уриэль услышал характерный треск – позвоночник не выдержал и сломался. Туша ликтора буквально распадалась на части, изнутри появлялись наросты самых различных форм. Организм переживал неконтролируемую трансформацию. Сквозь толстую кожу прорывались дополнительные конечности и другие, ни на что не похожие органы.
Раздался последний пронзительный крик, из всех отверстий тела хлынула почерневшая кровь, и существо наконец затихло.
Уриэль был поражен увиденным. Ликтор, без сомнения, был мертв, но что послужило причиной его смерти? Обычный яд? Неожиданная вспышка надежды осветила его мысли: неужели они получат оружие, при помощи которого избавятся от всего рода тиранидов?
– Отличная работа, Магистр, – произнес Криптман, наблюдая за стекающей струйкой крови сервитора.
– Благодарю вас, лорд‑инквизитор.
– Что вы с ним сделали? – спросил Астадор. Локард широко улыбнулся.
– При помощи имеющегося набора генов этого существа я смог выделить основные цепочки, отвечающие за мутацию данной группы рой‑флотилии. С этим так называемым «ключом» стало возможным генерировать гиперстимулятор адаптации. В сущности, я запустил процесс гиперэволюции, который оказался не под силу даже такому выносливому организму, каким обладают тираниды. Поскольку в обычном состоянии генетическая структура ликтора обладает относительной стабильностью, процесс занял несколько больше времени, чем я ожидал. Но, думаю, вы со мной согласитесь, результаты оказались впечатляющими.
– Это потрясающе! – воскликнул Уриэль.
– Вы правы, капитан Вентрис, – без ложной скромности подтвердил Локард.
– С таким оружием мы сможем наконец истребить весь род тиранидов!
– Ах, к сожалению, это далеко не так, – вздохнул Локард. – Генные структуры существ различных рой‑флотилий значительно отличаются друг от друга. Нам повезло, что попался экземпляр, претерпевший не так уж много изменений, и потому стало возможным выделить генную структуру данной рой‑флотилии.
– Выходит, это вещество может быть использовано только против определенной группы тиранидов? – спросил полковник Стаглер.
– К несчастью, это так. Да и то даже против этой группы оружие может оказаться не слишком эффективным. За время пребывания на Тарсис Ультра тираниды претерпели слишком много изменений, появилось шестое или седьмое поколение, и их генная структура изменилась в значительной степени.
– Так оно может и не подействовать? – удивился Уриэль.
– Хочется верить, что вещество окажется эффективным. Хотя я не могу утверждать этого наверняка, – ответил Локард.
– Мы как можно скорее должны распространить новое оружие, – взволнованно произнес майор Сатриа.
Уриэль заметил многозначительные взгляды, которыми обменялись Криптман и Локард, и понял цель этой демонстрации.
– Все не так просто, майор Сатриа, – сказал он.
– Разве?
– Вы согласны со мной, лорд‑инквизитор? Криптман несколько секунд смотрел на Космодесантника, потом с угрюмым видом кивнул.
– Капитан Вентрис прав. Было бы бессмысленно изготавливать большие запасы этого оружия на данной стадии борьбы против тиранидов. Нет, вещество необходимо доставить в самое сердце рой‑флотилии, где оно произведет наибольший эффект.
– И что это означает? – спросил майор Сатриа.
– Это означает, – объяснил Уриэль, – что нам придется пробить дорожку к маточному кораблю. Это означает, – повторил он, – что надо инфицировать королеву роя.
Молитва «Бесконечная Слава» всегда была одной из любимых для сестры Джониэль, поскольку в ней говорилось о радости и долге служения Императору. Сестра Ледойен посвятила себя сохранению жизни и исцелению тех, чьи хрупкие тела и души были сломлены ужасными тяготами войны. Она осталась в живых на Ремиане, а те, кто находился на ее попечении, погибли, оплакивая их в молитвах, сестра чувствовала вину перед несчастными, находившимися под крышей ее госпиталя в тот момент.
Как она и ожидала, поток раненых с каждым днем все возрастал. Сотни солдат с ужасными ранами поступали после каждого боя. Как бы она ни скребла, ни чистила свои руки, избавиться от угнетающего запаха крови не удавалось. Сколько бы солдат ни выхаживали она и ее помощницы, на их место апотекарии приносили новых раненых.
А когда линия фронта достигла границ Пятого Квартала, персоналу пришлось работать под аккомпанемент пушек и ружейных выстрелов. Звуки войны – стрельба, взрывы, стенания раненых – повсюду сопровождали ее, а вид пострадавших в бою преследовал даже во сне.
Лица солдат слились в одно, она никогда не могла вспомнить, кто из них выжил, а кто умер. Сестра Джониэль не раз со слезами на глазах решала отказаться от своей деятельности из‑за невозможности помочь всем нуждающимся, но каждый раз вспоминала любимую молитву, и чувство вины и сомнения на время отступали.
Уже в четвертый раз она начала читать гимны и почти уже дошла до середины, когда до ее слуха донеслись хлопанье дверей и возбужденные голоса. Джониэль с трудом поднялась с коленей и, прихрамывая, направилась ко входу, чтобы узнать, чем вызвана такая суматоха.
Еще со ступенек, ведущих в вестибюль, она увидела у поста охраны толпу людей. Апотекарии в военной форме преградили дорогу молодому человеку с выбеленными волосами и пытались что‑то объяснить ему. На руках у парня лежала тяжело раненная в живот светловолосая девушка.
– Во имя всего святого, что здесь происходит? – строго спросила сестра Джониэль, и ее голос заглушил шум пререканий в вестибюле.
Молодой человек с девушкой на руках повернулся и окинул сестру взглядом. Женщина с огненно‑рыжей шевелюрой и усталым лицом, шагнув вперед, встала рядом с парнем.
– У меня много раненых, и я считаю, что вы должны им помочь, – сказал он.
– А кто ты? – спросила Джониэль.
– Я? Меня зовут Снежок, впрочем, это не важно. Я взял на себя труд доставить сюда этих людей, вот и все. Эта девушка тяжело ранена. Вы сможете ей помочь?
Один из апотекариев стал протискиваться сквозь толпу к сестре Джониэль. Не скрывая своего раздражения, он небрежно махнул в сторону пришедших, большая часть которых осталась за дверьми госпиталя.
– Это не военные, и мы не можем их принять. Госпиталь и так переполнен.
– Эй, парень, вы должны им помочь, – возразил Снежок. – Куда еще я могу обратиться?
– Это не мое дело, – бросил апотекарий.
– Я о тебе слышала, – заговорила Джониэль. – Ты – убийца, торговец оружием и наркотиками.
– И что с того?
– А почему я должна тебе помогать? У нас много раненых, которые каждый день рисковали своей жизнью на войне против тиранидов, и они тоже нуждаются в заботе.
– Потому что именно этим ты и занимаешься. Ты помогаешь людям, – сказал Снежок с таким видом, словно его аргумент был совершенно неопровержимым.
Джониэль улыбнулась такому наивному утверждению и уже хотела выгнать парня, как вдруг ее осенило: а ведь он прав, она действительно только этим и занимается. Все стало так очевидно, что она просто не могла выгнать этих несчастных. Это было бы предательством по отношению к основам учения ее Ордена, а на предательство Джониэль пойти не могла.
Сестра Ледойен кивнула Снежку и показала на широкую лестницу, ведущую на второй этаж госпиталя.
– Наверху вы найдете место. Я пошлю туда еду, медикаменты и направлю сестер, чтобы перевязать раненых. У нас недостаточно персонала и еще меньше медикаментов, поскольку часть их была украдена, но я обещаю, что мы сделаем все, что в наших силах.
– Но это же гражданское население! – воскликнул апотекарий.
– Мне все равно, – отрезала сестра Джониэль, поворачиваясь в его сторону. – Они получат кров и всю помощь, какую мы в состоянии им оказать. Это понятно?
Мужчина кивнул, принял раненую девушку из рук Снежка и понес ее в палату.
– Спасибо, сестра, – сказал Снежок.
– Заткнись, – ответила сестра Джониэль. – Я сделала это не ради тебя, а ради них. Должна объяснить: я презираю тебя и тебе подобных, но, как ты сам сказал, эти люди ранены, а значит, они могут рассчитывать на мою помощь.
Несколько огромных строительных бульдозеров тщательно очищали от мусора длинный бульвар, ведущий к линии фронта, а бригады рабочих городских служб подготавливали проезжую часть. Случайный камешек или обломок кирпича мог стать причиной гибели любого воздушного судна, а предстоящая миссия имела слишком большое значение, чтобы рисковать даже тем немногим, что осталось у защитников Тарсис Ультра. Топливозаправщики и грузовики со снарядами сновали по площади, доставляя к судам последние припасы. Их двигатели наполняли воздух угрожающим рокотом.
Капитан Оуэн Мартен, командир звена «Фурий», в последний раз обошел вокруг свою машину и убедился, что техножрецы протерли бойки реактивных снарядов и счистили наледь с передней кромки крыльев. При таких холодах лед грозил не только утяжелить истребитель, но и нарушить баланс крыльев, что могло привести к значительному уменьшению подъемной силы. Убедившись, что самолет готов к вылету, Мартен наглухо застегнул летную куртку и похлопал «Фурию» по бронированному фюзеляжу.
– Мы сделаем это в память о «Винсенте», – тихо прошептал он.
– Ты что‑то сказал? – спросил Кейл Пелар из кабины, где доводил до совершенства бортовое вооружение.
– Нет, – ответил Мартен и стал наблюдать, как тщательно техножрецы проверяют готовность бульвара в надежде, что корабли смогут взлететь, не имея достаточного места для разбега.
Все окрестные площади, улицы и скверы были заполнены настоящей армадой судов. Каждый частный корабль, скиф, истребитель, бомбардировщик или транспортный грузовой корабль, способный подняться в воздух, готовился в этот момент к старту.
Оуэн понимал, что большинству из них уже не суждено вернуться. Многих придется принести в жертву ради одной цели – они должны обеспечить кораблю Космодесантников проход к объекту атаки. Он сам уже давно смирился с мыслью, что это его последний полет. Небеса над головой были единственным местом, где он хотел находиться и где он хотел бы умереть.
Мысль о скорой встрече со своими боевыми товарищами согревала душу. Капитан Мартен с легким сердцем захлопнул за собой люк и взобрался в капитанскую рубку.
Черный корпус «Громового Ястреба» был лишен каких‑либо эмблем или опознавательных знаков. Или, вернее, так казалось издали. Зато при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что каждый квадратный сантиметр его поверхности покрывали филигранные письмена, выведенные от руки с величайшей точностью. Гимны и молитвы, в которых заключалась вся сила человеческой ненависти к тиранидам, покрывали корпус от носа до кормы.
Техножрецы с молитвами обходили челнок кругом. и обращались со словами праведного гнева к каждой крылатой ракете. Все до единого снаряды перед укладкой в обоймы автоматических орудий сбрызнули святой водой, а затем, под пение гимнов, усиливающих детонацию, возвратили на свои места.
Перед «Ястребом» на коленях стояли пятеро оставшихся в живых воинов Караула Смерти и просили его благополучно доставить к месту назначения. Хенгист руководил пением молитв. Раны, полученные в схватке с ликтором, еще беспокоили его, но он достаточно хорошо себя чувствовал, чтобы присоединиться к собратьям по оружию. Брат Элвайн тоже остался жив, но вынужден был пройти через серию хирургических операций по замене искалеченных рук на биомеханические. Несмотря на все его просьбы, Хенгист не позволил Элвайну принять участие в миссии.
Пять человек против мощи рой‑флотилии. Это был один из тех случаев, о которых впоследствии слагают легенды, и мысли о предстоящей битве наполняли сердце Хенгаста яростным пламенем. Если они выживут, получится отличная сага, которую не стыдно будет рассказать за праздничным столом.
Хенгист ударил себя в грудь и произнес:
– Мы скорбим о гибели капитана Баннона и чтим его память. Он был прекрасным предводителем и братом по оружию. Мне бы очень хотелось, чтобы он смог вести нас и в этот бой, но оставим наши пожелания сочинителям легенд и посвятим грядущее сражение его памяти.
Длинная тень легла на землю перед Хенгистом, и он, недовольно скривив губы, стремительно поднялся на ноги, готовый прогнать любого, кто осмелится нарушить молитвенный обряд.
Но вид остановившегося перед ним воина заставил его замолчать. Это был Космодесантник в черных как ночь доспехах с единственным ярко‑голубым наплечником.
– Поднимай своих воинов, брат Хенгист, – обратился к нему Уриэль Вентрис, новый капитан Караула Смерти. – Пора в бой.

Глава 15

Уриэль почувствовал, как «Громовой Ястреб» поднялся в воздух и прислонился к вибрирующей стене машины. Пассажирский отсек освещал мягкий голубоватый свет, из динамиков доносились мелодичные песнопения, а из воздуховодов струился аромат священного ладана. Вдоль противоположной стены сидели пятеро воинов Караула Смерти. Склонив головы, они молились, готовясь к предстоящему сражению.
Брат Хенгист, Космический Волк, руководил молитвой, и Уриэль не удивился, расслышав благочестивые покаяния, что было признаком готовности отдать свою жизнь в предстоящем бою. Он обвел взглядом остальных братьев‑воинов, которых ему суждено было вести в последнюю битву. То, что они удостоились чести быть избранными в Караул Смерти, означало лишь одно: они были лучшими и храбрейшими воинами своих Орденов.
Брат Ягатун из Ордена Белых Шрамов сосредоточенно точил кривую саблю, на эфесе которой красовался длинный тотем из конского хвоста. Брат Дамиас, апотекарий из Черной Гвардии, был молчалив и необщителен. На его сжатом кулаке змеились тонкие шрамы, напомнившие Уриэлю о тех, кто был наказан ревностными священниками и в знак раскаяния подвергал себя самоистязаниям. Рядом с ним сидели брат Алваракс из Одиноких Грифонов и брат Пелантар из Белых Консулов. Оба держали серебряные футляры с запасами новейших снарядов, смертельно опасных для тиранидов.
И рядом с Уриэлем сидел последний член их группы. Он один сохранил цвет своих доспехов. Его соседство вселяло в душу Уриэля такую же уверенность, как и присутствие воинов Караула Смерти, Старший сержант Пазаниус в ожидании начала битвы крепко сжимал своей серебряной рукой приклад огнемета.
Уриэль пытался отговорить своего старого друга от участия в экспедиции, но Пазаниус не внял его доводам. Из‑за отсутствия брата Элвайна и его огнемета Хенгист с радостью согласился на предложение Космо‑десантника. В замкнутом пространстве маточного корабля огнемет будет просто необходим.
Пазаниус настолько укрепился в своем намерении отправиться с Караулом Смерти, что удержать его можно было только силой. Уриэль неохотно, хотя и с благодарностью, дал согласие на его участие. Астадор и Леаркус вполне могли организовать оборону Эребуса, и временное отсутствие сержанта никак не влияло на судьбу города.
Астадор перед стартом обнял каждого воина и пообещал предоставить их останкам достойное место в Галерее Костей. Уриэлю предложение пришлось не по вкусу, так же как и обреченность в голосе капеллана, когда он призывал благословение Императора.
Леаркус ничего не говорил о благословении, он буквально рассвирепел, когда понял, что капитан покидает своих солдат.
– Твое место среди твоих людей, а не во главе Караула Смерти, – пытался он образумить Уриэля.
– Нет, Леаркус, мое место там, где я могу принести больше пользы, – отвечал Уриэль.
– Покажи, где об этом написано в Кодексе, – возражал сержант.
– Ты и сам знаешь, что там этого нет. Но именно это я должен сделать.
– Лорд Калгар непременно услышит о твоем поступке.
– Поступай, как хочешь, а я буду делать так, как я считаю нужным, – сказал Уриэль и покинул разъяренного сержанта, чтобы подготовиться к бою.
Неспособность Леаркуса хоть на шаг отойти от буквы Кодекса огорчила Уриэля, но он был уверен, что Робаут Жиллиман одобрил бы его решение вести в бой воинов Караула Смерти. В Кодексе Астартес, без сомнения, заключена великая мудрость, но так же мудро было и развитие этого учения. Слепое выполнение духовных заветов, как сказал Астадор, означало не мудрость, а повторение.
Но в этом состояла и величайшая опасность: подобные шаги могли привести на ту тропу, которой пошли Мортифакты. Уриэль не желал оказаться на этом пути и чувствовал, что должен найти определенный баланс между духом Кодекса и его буквой. Он представил себе реакцию капитана Айдэуса, улыбнулся и стал наблюдать, как фиолетовую темноту Тарсис Ультра сменяет непроницаемая чернота космоса.
Некоторое время спустя он снова оглядел своих товарищей. Семеро могучих воинов, идущих в бой. Бой, который решит судьбу этого мира.
Леаркус проводил взглядом «Громового Ястреба». В верхних слоях атмосферы и челнок Космодесантников, и сотни сопровождающих его судов выглядели маленькими яркими звездочками на темном небе. Рассвет уже окрасил восточный край горизонта слабым янтарно‑золотистым сиянием, и на заснеженной земле стали ясно различимы первые признаки пробуждения тиранидов.
Полуразрушенные остатки городских стен были проломлены во многих местах, но он не мог с этим ничего поделать. Готовясь к очередной атаке, кое‑что восстановили за ночь, но большинство личного состава трудилось на подготовке взлетной полосы.
Несмотря на отсутствие Уриэля и Пазаниуса, гнев и отчаяние, вызванные их поступком, не утихали, и Леаркус крепко сжал рукоять своего цепного меча. Сержант и еще восемьдесят воинов Четвертой Роты стояли по стойке смирно на северном участке полуразрушенной стены, примыкающей к Пятому Кварталу. Все они как один были готовы отразить очередную атаку пришельцев. Капеллан Астадор и шестьдесят три Мортифакта обороняли южный участок. Леаркус мысленно напомнил себе приглядывать за этими безответственными отпрысками его рода.
Астадор уже предлагал ему перед боем принять участие в их варварских кровавых ритуалах, но Леаркус отказался и быстро ушел, опасаясь совершить нечто такое, о чем потом пришлось бы пожалеть.
– Отвага и честь! – воскликнул он, как только заметил, что к стене направился первый раздувшийся от био‑снарядов тиранид.
Все еще ощущая во рту привкус крови, капеллан рассматривал несгибаемого Леаркуса. Сержант стоял навытяжку перед строем своих солдат в ожидании приближения врага. Астадор считал Леаркуса отличным воякой, но не более того.
Призрачный дух капеллана только что вернулся в физическое тело и все еще не хотел смириться с заключением в границах плоти. На какой‑то миг Астадор подумал рассказать Леаркусу, о чем поведали ему духи предков, но покачал головой и стал наблюдать за тиранид ами.
Какой смысл говорить ему об этом?
Вряд ли сержант поблагодарит его за известие о том, что его капитан отправился навстречу смерти.
Городская стена близ Пятого Квартала подвергалась обстрелу био‑снарядами в течение двух часов, и все вкруг заволокло ядовитыми испарениями. Ветер уносил большую часть смертоносных газов в долину. Среди био‑снарядов попадались и такие, которые при взрыве выбрасывали несметное количество разъедающих вирусов. Под их воздействием огромные куски каменной кладки становились мягкими и стекали вниз, словно расплавленный воск.
Целая секция одного из южных бастионов сползла с размягченной земляной насыпи и увлекла за собой троих Мортифактов. Они упали на тонкий лед крепостного рва и погрузились в ледяную воду. Лишь через несколько минут все трое поднялись на поверхность.
Леаркус посмотрел на южный участок и заметил, что все воины в черных доспехах заняли позиции для стрельбы – орды пришельцев плотной массой устремились вперед. И в тот же момент он понял, что это не обычная атака, а хорошо скоординированный удар, нацеленный на прорыв обороны. Первыми к стенам полз сплошной ковер из маленьких прыгучих существ. Шквальный огонь косил их тысячами, но при гигантской численности такие потери даже не были заметны.
Под тяжестью этих полчищ во рву с оглушительным треском сломался лед, и множество тиранидов ушли под студеную воду. Но они продолжали прибывать, и масса замерзших существ обеспечила проход для следующей волны атакующих.
Гигантские создания с целыми выводками шипящих монстров, гнездившихся за пластинами панциря, неумолимо шли вперед. Похожие на скорпионов пришельцы, каких Леаркусу еще не доводилось видеть, на ходу обстреливали стены из костяных выростов в нижней части живота.
Были еще и твари, вокруг которых искрились электрические разряды, а с конечностей время от времени срывались настоящие молнии. Они выбивали из стены куски камня величиной с целый танк.
Леаркус включил канал связи с майором Сатриа:
– Майор, выводите своих людей на стены.
– Вы уверены, что готовы идти в бой? – спросил майор Сатриа, направляясь к городской стене.
– Уверен, майор, и прекратите болтать! – сердито ответил Себастьен Монтант, с трудом переводя дух.
Он изо всех сил старался не отстать от майора и пяти тысяч солдат отряда самообороны. Себастьен давно расстегнул воротник, но все равно взмок под солдатской шинелью.
Казалось, лазерное ружье на его плече весит не меньше пушки, но эта тяжесть все же придавала ему уверенности. С оружием Монтант чувствовал себя сильнее и от души надеялся, что вспомнит, как надо стрелять, когда дойдет до дела.
В глубоких темных пещерах на вершинах восточного склона, пронзительный визг превратился в оглушительный вой, и его отголоски эхом прокатились по верхним Кварталам Эребуса. Множество горгулий, проникших в город после предательства Саймона Ван Гель‑дера, были выслежены и истреблены, но и в живых осталось не мало. В основном, это были простейшие организмы, предназначенные для разведки и сражений. Только девять из них имели для роя гораздо большее значение.
Они укрылись в самой глубине пещер. По приказу Совокупного Разума они построили гнезда и занялись воспроизводством. Интенсивное размножение истощило их запасы энергии, и производительницы вскоре погибли, но дали жизнь тысячам и тысячам отпрысков.
В момент начала решающего наступления неукротимая воля подняла горгулий с их насестов и обрушила на людей визжащие черные тучи.
– Лейтенант, ты их достал? – спросил капитан Мартен, стискивая пальцами рычага управления.
– Достал, – бросил в ответ Кейл Пелар. – Автоматический прицел не может ошибиться при таком количестве сигналов. Био‑корабли перестраиваются и идут нам навстречу, но они двигаются не слишком быстро. Мы достигнем огневого рубежа еще до того, как они закончат маневр.
В ответ Мартен лишь усмехнулся под кислородной маской.
Информация о целях выводилась на экран перед глазами Пелара и копировалась на его собственном дисплее. С таким количеством врагов им еще не приходилось встречаться.
Тем лучше, раз это их последняя битва.
На панели управления перед Мартеном зажегся сигнал, оповещающий о том, что корабль подошел на оптимальное расстояние для запуска ракет. Капитан включил устройство связи и дал команду ведомым кораблям:
– Всем открыть огонь!
С криком «За „Винсента"!» он два раза подряд нажал кнопку пуска на контрольной панели. В одно мгновение из‑под крыльев сотен воздушных судов вырвались ракеты и помчались к рой‑флотилии. Перед флотом стояла одна цель: пробить брешь в обороне врага для прохода «Громового Ястреба». Все остальное было неважно.
Расстояние между противниками постепенно уменьшалось, и Мартен знал, что тираниды не заставят себя ждать. Уже сейчас видел, как проворно крупные существа занимают блокирующие позиции, а мелкие несутся плотной массой навстречу.
– Будь внимателен, – крикнул Мартен. – Они повернули в нашу сторону.
Первый залп прорвал завесу из спор, но эта пробоина быстро затягивалась по мере подхода новых сил. Такая картина могла устрашить кого угодно, однако Мартен по своему рождению и воспитанию был первоклассным пилотом и единственным предназначением его жизни были воздушные схватки.
Он слегка поднял нос истребителя и приготовил последние ракеты.
И почти сразу же капитан Мартен, и все остальные пилоты его звена оказались вовлеченными в смертельную потасовку с десятками крупных, начиненных спорами существ. Тираниды маневрировали примерно с той же скоростью, что и «Фурии». Мартен резко отвернул влево и лишь мельком увидел существо, с которым чуть не столкнулся.
– Мы слишком близко для ракетного залпа, – крикнул он и переключился на лазерную пушку.
Одно особенно настойчивое существо попыталось поймать истребитель своими щупальцами, но «Фурия» каждый раз успевала увернуться. Противники кружили в пространстве, словно гигантские насекомые в чудовищном брачном танце. Наконец фигура тиранида попала в перекрестье прицела.
– Получи, ублюдок, – взревел Мартен, повернул переключатель, и лазерный луч рассек чудовище надвое.
– Капитан, уходи вправо! – крикнул Пелар при виде яркой вспышки в опасной близости от корабля.
Мартен развернул машину и облегченно выдохнул, увидев, как близко они были от гибели. Слегка убавив газ, он снова переключился на ракеты. Негромкое гудение в наушниках подсказывало, что автоматический прицел отыскал цель, и Мартен нажал кнопку запуска.
– Капитан, – донесся до него голос Эрина Хар‑лена. – Одно из чудовищ висит прямо у тебя на хвосте!
Мартен повернул вправо и оглянулся. Он повел истребитель зигзагами в надежде избавиться от преследователя, но существо повторяло все его маневры.
– Я не могу от него оторваться! – крикнул Мартен.
– Оно стреляет! – предупредил Пелар.
– Уходим влево! – Капитан резко передвинул штурвал и включил форсаж.
От мгновенного ускорения его вдавило в кресло, а сердце забилось вдвое чаще. Голубоватый энергетический луч прошел под кораблем, и Мартен бросил машину в такой крутой вираж, что чуть не заглушил двигатели.
Чудовище опять последовало за ним, но несколько запоздало.
Капитан успел описать круг и выйти противнику в хвост, а потом ловко подвел перекрестье прицела и выстрелил. Лазер полоснул по гигантской туше, и она взорвалась фонтаном кровавых брызг.
В наушниках раздавались крики и проклятия других пилотов. Тираниды подавляли их своей мощью, но сейчас капитан мог думать только о своей цели. Сражение еще не закончилось. Внимательно посмотрев в смотровое стекло, он увидел, что в защитном экране тиранидов все‑таки появилась брешь. «Громовой Ястреб» устремился в нее, и яркие голубые огни плазменных двигателей вспыхнули на фоне темной громады маточного корабля…
А за судном Космодесантников последовало гигантское крылатое существо с подвижными, светящимися от электрических разрядов щупальцами. Извилистые молнии раз за разом хлестали по корпусу челнока, и Мартен понял, что «Ястреб» не выдержит такой атаки.
Его летный костюм промок от пота, Оуэн был уже едва жив от усталости, но прибавил мощность двигателей и устремился за челноком.
Уриэль почувствовал, как дернулся корпус судна, и увидел вспышку электрического разряда. Пилот попытался уклониться от молний, но «Громовой Ястреб» не был создан для воздушных боев. Уриэлю стало ясно, что рано или поздно их преследователь уничтожит машину. С полок посыпались оружие и боеприпасы.
Вентрис отстегнул ремни и поднялся на нога. Надо сохранить оружие, выданное инквизитором Криптманом. Если оно выйдет из строя, они проиграют схватку еще до ее начала. Следующий удар чуть не сбил его с ног, вдоль топливного бака пробежали огненные язычки, раздался сигнал тревожной сирены.
Еще один удар пришелся по корме «Ястреба», и стекло одного из иллюминаторов с глухим щелчком вылетело наружу.
Воздух шумно рванулся из кабины, и Уриэля охватила ярость. Они не могут проиграть теперь, когда подошли так близко к цели.
Капитан Оуэн Мартен гнал свою «Фурию» на предельной скорости. Его истребитель преследовал тиранида, идущего по пятам «Ястреба», а под крылом осталась только одна ракета.
Вспышки голубоватого света следовали одна за другой и освещали кабину. Чудовище превосходило размерами истребитель в шесть раз, и Мартен понимал, что уничтожить врага сможет только прямое попадание ракеты в самую уязвимую точку.
– Капитан, – закричал ему Пелар, – сбавь скорость, иначе у нас не хватит топлива, чтобы вернуться к планете.
– Мы не собираемся возвращаться, – спокойно ответил Мартен и аккуратно втиснул «Фурию» между гигантским тиранидом и кораблем Космодесантников.
– Что ты задумал? – тревожно воскликнул Пелар.
– То, что требуется, – процедил Мартен, разворачивая истребитель вокруг оси на сто восемьдесят градусов.
Разинутая пасть врага закрывала ему обзор. Две дуги электрических разрядов обогнули «Фурию» с обеих сторон, и кабина заполнилась голубоватыми искрами, кое‑где вспыхнуло пламя.
Капитан Мартен нажал кнопку и отправил последнюю ракету прямо в пасть чудовища.
Уриэль ощутил содрогание взрыва позади «Громового Ястреба» и уже приготовился к неминуемой гибели. Но катастрофы так и не произошло, и челнок продолжал полет, маневрируя между облаками спор, окружающих маточный корабль.
Выглянув в иллюминатор капитан увидел громадную морщинистую тушу корабля‑матки. Еще перед вылетом инквизитор Криптман показал ему рисунок с наиболее вероятными местами расположения входных отверстий, и теперь Уриэль изучал ландшафт в поисках одной из таких точек.
Остатки Имперского Флота обеспечили «Ястребу» проход, теперь настала пора оправдать эти жертвы.
– Вот оно! – воскликнул Уриэль, показывая на пульсирующее отверстие в мягких тканях на боку исполинского существа. Волнообразные движения мышц выгоняли через него в космос отходы жизнедеятельности.
В этот момент рубчатые края разошлись еще шире и выбросили большую порцию отходов.
– Торопись! – крикнул он пилоту. – Если то, что говорил инквизитор, верно, отверстие закроется в течение нескольких секунд.
Пилот искусно направил судно в центр отверстия и запустил двигатели на полную мощность, а в это время мышцы по краям начали постепенно сокращаться. Только подлетев ближе, Уриэль наконец осознал, насколько огромным был этот био‑корабль, если только одно из выходных отверстий раскрывалось метров на шестьдесят в диаметре.
В последний момент «Громовой Ястреб» успел проскочить в ребристый мускульный туннель внутри живого организма.
Затем круговые мышцы сошлись и заслонили от людей рассеянный свет звезд. Они оказались взаперти внутри чудовища.
Леаркус рассек горло очередного чудовища‑тиранида, и его цепной меч чуть не завяз в мышцах и хитиновых обломках. В лазерном ружье давным‑давно закончились заряды, и теперь Космодесантник орудовал только клинком, держа его обеими руками.
Запекшейся на плече сгусток крови напоминал о чудовище, которое прорвалось через укрепления и пробило когтем наплечник его доспехов. Каждый участок городской стены теперь напоминал кладбище людей и ти‑ранидов. Искореженные доспехи, пластины хитиновой брони, все это лежало на замерзшей земле, покрытое толстым слоем крови и внутренностей. Груды останков под ногами мешали передвигаться.
Рядом с Леаркусом бился майор Сатриа. Он без устали колол врагов штыком и стрелял из лазерного ружья, если находил свободную минуту, чтобы перезарядить его. Бок о бок с майором сражался Себастьен Монтант. Ему не доставало опыта, зато этот недостаток компенсировался отчаянной храбростью. Леаркус уже не раз спасал его от неминуемой смерти и считал, что линия фронта неподходящее Место для обер‑фабрикатора. Но и сержант не мог не восхищаться отвагой Монтанта.
– Держитесь, воины Ультрамара! – крикнул Леаркус.
Обстрел смертоносными капсулами не прекращался ни на минуту. Несмотря на это, солдаты не собирались сдаваться. Ударом тяжелого ботинка Леаркус снес голову подвернувшегося гормогонта. Череп покатился в гущу наступающих врагов.
На фоне уже привычного шума битвы до ушей сержанта донесся орудийный залп. Выбрав момент, он оглянулся, чтобы посмотреть, кто стрелял. Дула немногочисленных орудий «Гидр» на фланге были направлены на восток. У Леаркуса замерло сердце, когда он увидел их цель: над ущельем нависала огромная туча горгулий. Крылатые чудовища быстро неслись к линии фронта.
– Спаси нас Жиллиман, – только и смог прошептать Космодесантник, пораженный многочисленностью врагов, подходивших с тыла. – Астадор! – крикнул он в устройство связи.
– Я их вижу, – последовал ответ капеллана. Залпы «Гидр» ударили по туче летящих тиранидов, но Леаркусу стало ясно, что такой сильный натиск сомнет сопротивление людей.
Себастьен Монтант сражался с отвагой и силой, о существовании которых он и сам никогда не подозревал. Руки нестерпимо ныли от непривычной нагрузки, но душу переполняла гордость. Он доказал себе, что не зря занимал верховный пост на вверенной ему планете. Монтант наклонился за новой батареей для лазерного ружья, а выпрямившись, увидел, что за его спиной с дымящейся раной в груди замертво упал Космодесантник.
Себастьен торопливо перезарядил оружие и снова открыл огонь по группе мельтешащих вокруг Леаркуса и майора Сатриа существ с перепончатыми лапами. Одним залпом он рассек пополам сразу троих врагов и зацепил четвертого, как вдруг небо заслонила огромная тень.
Обер‑ фабрикатор развернулся и вскинул ружье. Резкий удар хвоста переломил в его руках оружие, а самого Себастьена швырнул на землю. Он кое‑как поднялся на ноги, держась за край стены, и потянулся за саблей. В этот момент над ним нависло гигантское чудовище. Толстые пластины его брони во многих местах уже обагрила человеческая кровь, из зубастой пасти вырывалось злобное шипение, и страшные лапы тянулись к Себастьену.
Зазубренные на концах щупальца мелькнули в воздухе и пригвоздили Монтанта к деревянной опоре, из ран брызнула кровь, и он закричал, не в силах пошевелиться. А гигантские когти вновь потянулись к его телу.
Рядом снова оказался Леаркус. Цепной меч пронзил хитиновую броню и завяз в теле чудовища. Когти тиранида мгновенно обхватили Космодесантника, вырывая клочья металла из его доспехов.
Себастьен рванулся на помощь. Но что он мог сделать? Щупальца ничуть не ослабили хватку, а их зазубренные шипы все глубже впивались в тело. Леаркус взревел, освобождая меч, и нацелился в горло тиранида. Майор Сатриа тоже спешил им на помощь.
Внезапно над головами защитников города появилась громадная тень. Себастьен увидел, как бесчисленные орды летающих монстров обрушились на людей. Развернулась ужасная бойня. Новые враги цепляли людей когтистыми лапами и поднимали в воздух, а затем разрывали тела на части. Оборона дрогнула.
– Сейчас я освобожу вас, сэр, – сказал майор Сатриа, обнажив кинжал.
Тот только кивнул, от боли перехватило дыхание. А в следующее мгновение перед его глазами оказался сплошной клубок когтей и зубов. Вал тиранидов захлестнул стену, а из складок туловища огромного исполина все сыпались и сыпались новые создания, красного и черного цвета, точно такие же, каких перед этим уничтожал Монтант.
– Майор, – прохрипел Себастьен, слишком тихо, чтобы быть услышанным.
Только что родившиеся твари замерли на несколько секунд, подняв вверх перепончатые конечности, словно приветствовали Монтанта. Вид их показался Себастьену настолько несуразным, что ему даже захотелось рассмеяться. Но вот они словно по команде тряхнули лапами, и в воздух взвились сотни острых шипов.
Хитиновые пики вонзились в кожу, и Себастьен снова закричал от боли. Сколько шипов попало в него, он не знал, только ощущал боль и жжение во всем теле. Совершенно обессилев, он повис на удерживающем его щупальце пришельца и увидел под ногами лужу собственной крови.
Потом кто‑то выкрикнул его имя, но для Себастьена все вокруг заволокло плотным красным туманом. Он так и не понял, кто его звал.
А потом в глазах потемнело и сознание покинуло его.
Уриэль выбрался из сильно помятого челнока и ступил на мягкую эластичную ткань недр маточного корабля. Оружие, данное инквизитором Криптманом, покоилось в кобуре у него под мышкой. Оно не слишком соответствовало форме кобуры, но лежало там довольно плотно, чтобы можно было не беспокоиться за его сохранность.
Ребристые своды довольно обширного пространства заливал рассеянный зеленоватый свет, повсюду клубились облачка едких паров, а под ногами чавкал доходящий почти до коленей слой экскрементов. Непереносимая вонь заставила Уриэля подключить дополнительные фильтры к системе обоняния, иначе тошнота не дала бы ему сделать и шагу.
Уриэль махнул рукой остальным воинам. Первым вышел Пазаниус, и индикатор его огнемета в перенасыщенной испарениями атмосфере сразу же загорелся ярко‑голубым светом. Под ногами Уриэль почувствовал какую‑то возню и, присмотревшись, увидел, как странные, похожие на жуков существа снуют вокруг его ботинок, ползают по стенам и полу в поисках пищи. Мелкие создания не представляли угрозы, и Космодесантники углубились в недра био‑корабля. От стен исходил ритмичный шорох, напоминающий сердцебиение, вернее, биение нескольких сердец. По словам инквизитора Криптмана, маточный корабль представлял собой гигантский конгломерат существ, сросшихся между собой в одну целостную систему, формировавшую Совокупный Разум.
– Это место проклято, – прошептал брат Пелантар.
Он занял позицию на фланге и приготовился к стрельбе. С другой стороны шагал брат Алваракс.
– Наверно, ты прав, – согласился Уриэль.
Он припомнил глубины Павониса, где ему довелось сразиться с Несущим Ночь, это пространство, пропитанное отголосками былых ужасов.
Брат Дамиас занял место в центре группы и включил специально созданное Криптманом устройство, напоминающее компас. На шлеме Дамиаса вспыхнул голубоватый луч. Послышалось мелодичное треньканье, показавшееся слишком громким в теплом и влажном воздухе живой пещеры.
Из щелей в стенах с шипением вырвались струйки пара, поверхность под ногами содрогнулась, а по стенам прокатились волны сокращающихся мышц. На глазах у Уриэля мелкие существа попрятались в складки плоти.
– Давайте двигаться, – сказал он. – Не думаю, что нам стоит здесь задерживаться.
Вслед за Пазаниусом воины Караула Смерти углубились в недра маточного корабля.

Не успел Снежок спуститься по каменным ступеням, как послышались громкие удары колоколов. Сестры Ордена Госпитальеров торопливо разбежались по помещениям и стали провожать всех, кто мог самостоятельно передвигаться, к лестнице на второй этаж. Остальные несли носилки и ящики с медикаментами. В воздухе ощутимо запахло настоящей паникой.
– Что происходит? – громко спросил Снежок.
Ему никто не ответил. Казалось, страх лишил людей способности слышать друг друга. Он пробрался сквозь толпу к главной палате. Там та же картина: сестры со слезами на глазах поднимали тяжело раненных и чуть ли не на себе тащили к лестнице. Про себя Снежок отметил, что на такое количество раненых сестер слишком много. Лишь только эта мысль мелькнула в его мозгу, он заметил спешившую навстречу сестру Джониэль.
– Эй ты, – крикнула она, – подойди сюда! Снежок вошел в палату, старательно обходя людей, ковыляющих к лестнице.
– Что здесь происходит? – спросил он.
– Мы получили приказ об эвакуации, – с отчаянием в голосе ответила сестра Джониэль. – Необходимо доставить всех этих людей в безопасное место. Линию фронта могут прорвать в любой момент.
– Что? Да это же меньше, чем в километре отсюда!
– Я знаю, поэтому нечего зря тратить время. Мне нужна твоя помощь.
– Моя помощь? Что же я могу сделать? Джониэль схватила его за руку:
– Госпиталь построен у южного склона ущелья. На верхнем этаже есть выход, ведущий в пещеры.
– И что с того?
– Я хочу, чтобы ты помог вывести отсюда всех этих людей, – объяснила сестра.
– Как? Да я же только что привел их сюда!
– Ну и что? Делай, как тебе говорят! – настаивала Джониэль, сердито сдвинув брови.
– Ладно, ладно, – согласился Снежок. – А ты? Что ты собираешься делать?
– А я сделаю все, лишь бы мои пациенты покинули это здание живыми.

Капли жидкости медленно собирались на сводах, падали вниз и с шипением растекались по доспехам Космодесантников. Внутренние переходы маточного корабля представляли собой воплощение всех мыслимых и немыслимых биологических ужасов – плотные складки мышц и хрящи, обрамляющие перегородки, зловонные лужицы пищеварительной жидкости, заполняющей каждый отпечаток тяжелых ботинок. Крошечные вспомогательные организмы торопливо сновали по переходам и совершенно не реагировали на людей, пробирающихся в глубь исполинского существа.
Из каждой щели доносился непрерывный шум работающих органов, вся атмосфера была насыщена шорохами биологических процессов.
Время от времени стены прохода начинали смыкаться, и тогда Уриэль чувствовал приближение приступа клаустрофобии. Сокращения проходили ритмично, через определенные промежутки времени, словно люди находились внутри дыхательного органа.
Узкий проход закончился фонтанчиком парящей жидкости, обрызгавшей всех без исключения, и вывел их в широкую мрачную пещеру, образованную потрескивающими под ногами хрящевыми прослойками и раздувшейся плотью. Вдоль стен до самого свода висели покинутые кладки, разбитые яйца и опустевшие гнезда.
– Что это? – спросил Хенгист.
– Здесь они спали, – ответил Дамиас. Он обошел помещение по кругу, держа в руке монотонно гудящее устройство Криптмана. – Они были погружены в сон на долгие годы, пока не прибыли на Тарсис Ультра, уж не знаю откуда.
Уриэль заметил в одной из ниш тиранида‑воина с высохшей, безжизненной плотью и понял, что Дамиас прав. Все четыре лапы не проснувшегося создания свободно свисали вдоль тела, а голова была опущена на плечо.
Внезапно раздалось громкое шипение, противоположная стена пришла в движение, и светящийся зеленоватый газ заполнил помещение, дойдя почти до коленей непрошеных гостей. Складки плоти раздвинулись, сквозь них хлынул поток зловонных химикалий, в котором барахтался целый отряд визжащих тиранидов.
– Капитан! – предостерегающе закричал Пазаниус и выпустил во врагов струю пламени.
Алваракс и Пелантар мгновенно отреагировали и присоединили к огнемету болтерные очереди. Уриэль тоже открыл стрельбу, но в это время живой клапан открылся еще шире и хлынула новая толпа врагов.
Первым им навстречу устремился огромный монстр в хитиновой броне, формой туловища напоминающий скорпиона. Он прыгнул на Ягатуна, но тот пригнулся и ударом кривой сабли рассек слабо защищенный броней живот чудовища. Из раны вывалился клубок внутренностей.
Хенгист с проклятиями вонзил в тело твари цепной меч, помог Ягатуну подняться и выстрелил из болтера. Все это заняло не более секунды. Пазаниус стал медленно отступать, но с каждым шагом выпускал по скопищам визжащих тиранидов струю горящего прометиума.
Непрерывным болтерным огнем Уриэль сметал со стен тех чудовищ, которые намеревались прыгнуть на них сверху. Неизвестно, сколько еще воинов имеется в запасе у корабля‑матки, но выяснять этого не стоит.
– Караул Смерти, отходим назад! – приказал Уриэль.
Алваракс и Пелантар попятились, не прекращая стрелять, и встали рядом с Уриэлем.
– Брат Дамиас! – крикнул он. – Куда нам идти дальше?
Дамиас, с ног до головы забрызганный кровью, е клочьями тел тиранидов на доспехах, сверился с прибором и махнул рукой:
– Туда.
Дамиас первым прошел сквозь овальное отверстие, и Уриэль позвал остальных:
– Все сюда, и побыстрее!
Хенгист, пригнувшись, шагнул в узкий проход, за ним последовал Ягатун. Затем Пелантар, выпустив по врагам еще одну очередь, нырнул в проход. Уриэль втолкнул туда же Пазаниуса и крикнул:
– Алваракс! Торопись, мы уходим!
Алваракс продолжал стрелять, и от ударов освященных зарядов падали и взрывались десятки тиранидов. А через миг пол под его ногами разошелся и воина поглотила плоть био‑корабля.
Уриэль с криком рванулся ему на помощь, но сильная рука Пазаниуса остановила его.
– Ему уже не поможешь, – крикнул Пазаниус. – Надо уходить!
Уриэль кивнул и направился дальше. Ему приходилось ощупывать стены, а не полагаться на зрение. За спиной раздавался чавкающий звук – мускулатура маточного корабля расширяла живой тоннель для большего числа преследователей. Пазаниус подтолкнул Уриэля вперед и обернулся, чтобы снова облить тиранидов пламенем огнемета. Громкие вопли горящих чудовищ заполнили пространство, и стенки из плоти содрогнулись, словно в знак сочувствия их боли. Внезапно Уриэль вспомнил слова Криптмана, сказанные накануне отлета с Тарсис Ультра: «Чем глубже вы будете погружаться в это создание, тем более совершенной будет становиться его нервная система. Чем ближе к центру, тем сильнее будет отклик на болевые ощущения».
Вслед за остальными воинами Уриэль бегом спустился по проходу. Под его ботинками беспрестанно хлюпала пропитанная жизненными соками плоть. Впереди послышались выстрелы и появилось слабое свечение. Наконец проход расширился, и Космодесантни‑ки выбрались в просторный зал. В центре пульсировал похожий на гриб нарост. Вокруг непонятного органа лежали несколько мертвых тиранидов.
– Что это может быть? – спросил Хенгист.
– Какое нам дело? Они его так ревностно охраняли, что, вероятно, оно имеет большое значение, – предположил Ягатун.
С этими словами он ударил саблей по основанию нароста. Из отсеченной ножки гриба вылетело облако мельчайших созданий и окружило Ягатуна, словно рой назойливых насекомых. Воин тщетно пытался отмахнуться, но в конце концов создания добрались до его тела, Ягатун согнулся пополам, а его доспехи стали таять на глазах пораженных товарищей.
Уриэль слышал в наушниках отчаянные вопли Ягатуна. Ни фильтры, ни броня не помешали смертоносным существам добраться до тела Космодесантника. Бессильные помочь брату по оружию, воины Караула Смерти отступили от облака жалящих тиранидов. Ягатун упал, и Пазаниус в отчаянии уничтожил рой очищающим пламенем прометиума.
Из прохода, по которому только что прошли люди, послышались резкие крики преследователей.
– Сюда, – крикнул Уриэль, указывая на щель в противоположной стене.
Перед ними открылся узкий извилистый тоннель, по колено залитый мутной жидкостью. С потолка и стен свисали тонкие, похожие на ресницы отростки, слегка шевелящиеся, словно под дуновением легкого ветерка. Поток жидкости уносился вправо. Уриэль остановился, поджидая указаний Дамиаса.
Воины быстро собрались вместе, и Дамиас повел их влево, навстречу течению, через болота зловонных испражнений. Червеобразные существа плавали в этой трясине и цеплялись за доспехи в надежде чем‑нибудь поживиться. Космодесантники с омерзением сбивали их с брони. Существа вряд ли представляли угрозу, но были уж очень отвратительными на вид. Уриэль поспешно продвигался вперед по плавно изгибающемуся туннелю и уже не обращал внимания на задевающие шлем ресницы.
В постоянном шуме маточного корабля послышались новые, странные звуки, и Уриэль остановился. Впереди словно грохотал отдаленный гром, как будто он находился в долине Лапаниса на Макрейдже и прислушивался к шуму далекого водопада Геры.
Внезапно он понял, что им угрожает новая опасность.
– Держитесь крепче, кто за что может! – крикнул Вентрис.
Уриэль успел упереться в стену и захватить в горсть мягкую, пронизанную сосудами плоть био‑корабля. Через мгновение навстречу людям обрушился многотонный поток органических отходов жизнедеятельности исполина.

Снежок без устали перетаскивал раненых на верхний этаж госпиталя и на ходу гадал, сколько времени у них осталось в запасе до прихода тиранидов. Звон колоколов не смолкал ни на секунду. В припадке злости он стукнул по одному из них прикладом. Только тогда тревожные звуки затихли. Джонни трудился на верхнем этаже, а Лекс был занят у двери главного входа – он устанавливал самое мощное из возможных в их условиях взрывных устройств. Тигрица присматривала за Сильвер. Состояние девушки было стабильным, хотя она так и не пришла в сознание. Снежок понятия не имел, где находится Траск. Впрочем, он и не собирался его разыскивать. За его плечами до сих пор болтался рюкзак с сокровищами из разбитого космолета, так что Траск не сможет стянуть их незаметно.
Снежок снова скатился по лестнице и взглянул на согнувшегося у порога Лекса.
– Лекс, что бы ты там ни делал, надо поторопиться, – сказал он.
– Эй, я и так стараюсь изо всех сил. Знаешь, если бы ты помог, дело пошло бы быстрее.
– Не может быть и речи. Я и взрывные устройства? Забудь об этом, парень.
– Ладно, все равно спасибо, что предложил.
– Не стоит. На этом этаже еще кто‑нибудь остался?
– Думаю, нет. Кроме этой ненормальной сестры.
Снежок вбежал в главную палату. Помещение опустело, только сестра Джониэль еще стояла у сестринского поста с простым деревянным ящичком в руках. Он шагнул к ней, на ходу поправляя на плече ремень винтовки.
– Эй, сестра, у нас нет времени здесь торчать. Пора сматываться.
– Все уже в безопасности? – спросила она, сквозь слезы.
– Да, более или менее. Все уже поднялись наверх, если вы это хотели узнать.
– Хорошо, – кивнула Джониэль. – Тогда я не смогла их спасти.
– Когда? Кого спасти?
– Их всех. На Ремиане. Они прозвали меня Ангелом Ремиана за то, что я вытаскивала их, после того как война сломала их тела и души, но в самом конце я не смогла их спасти. Все погибли.
Джониэль подняла деревянный ящик:
– За все хорошее, что я для них сделала, они подарили мне вот это. Я его не заслуживаю.
– Ладно, – озадаченно кивнул Снежок. – Как ни увлекательно пройтись по дорожке воспоминаний, все же лучше поторопиться.
Словно в подтверждение его слов, деревянные двери госпиталя загудели от обрушившихся на них ударов. Даже сквозь стены Снежок расслышал пронзительные крики тиранидов, окруживших здание.
Лекс просунул голову в дверь палаты и крикнул:
– Пошли, пора убираться отсюда. Снежок повернулся к сестре:
– Вы слышали? Пора уходить.
Сестра Джониэль прижала ящик к груди, но не двинулась с места. Снежок схватил ее за руку и потащил к выходу.
– Проклятие, ну почему я всегда попадаю в такие глупые ситуации?! – громко воскликнул он.
Вдвоем они выскочили в вестибюль, где двери уже затрещали под напором тяжелых тел, и бросились к лестнице. Наверху, у металлической двери второго этажа, их поджидал Джонни Стомп со своей огромной охотничьей винтовкой.
– Торопитесь! – крикнул он.
С громким треском госпитальные двери вылетели из проема, и толпа ужасных существ ввалилась в вестибюль. Впереди, в качестве живого тарана шло огромное создание. На страшных когтях еще висели обломки дерева, а из огнедышащей пасти вырывалось злобное рычание. Первый же его шаг потряс стены, и в этот момент сработало устройство Лекса.
Снежок подхватил сестру Джониэль на руки и бросился на пол. Воздух наполнился пламенем, дымом и осколками. Взрыв уничтожил всех ворвавшихся тиранидов, а заодно и колонны, поддерживающие портик над входом. Только исполин лишь покачнулся, но не упал, а хитиновая броня покрылась пятнами ихора его мелких собратьев. Гигант развернулся на краю воронки и стряхнул с себя обломки камней и куски рухнувшего перекрытия.
Снежок перекатился на живот и почувствовал нестерпимую боль. Как ни странно, один бок болел не так сильно. Парень вспомнил о рюкзаке и решил, что богатство уже принесло ему пользу, хоть как‑то защитив от взрыва. Пытаясь встать на ноги, Снежок даже вскрикнул. По крайней мере одно ребро сломано наверняка.
Джониэль поднялась, опираясь о стену одной рукой. В другой – она все еще сжимала свой ящичек. Снежок снова застонал, и в этот момент исполин, достаточно оправившийся от взрыва, шагнул к ним. Джонни Стомп не заставил себя ждать и спустился в вестибюль, держа винтовку наперевес.
Огромное чудовище уже нависло над скорчившимися у стены людьми, и между подвижными усиками вспыхнули язычки пламени.
Джонни прицелился и нажал на спусковой крючок.
Голова исполина разлетелась на мелкие осколки. Мощной отдачей Джонни отбросило назад. Он ударился о массивную дверь и с глухим стоном сполз на пол. Потом открыл один глаз, довольно хохотнул и забил в винтовку очередной заряд.
Обезглавленное чудовище опрокинулось в воронку. Не теряя ни секунды, Джониэль решительным рывком поставила Снежка на ноги и толкнула к Джонни.
– Уходи! – крикнула она. – Забирай его, и уходите оба!
– Что ты задумала? – воскликнул Джонни.
– Я вас догоню, – сказала сестра, отперла ящичек и откинула крышку.
Джонни заметил, как возле дверей собирается толпа мелких тиранидов.
– Как скажешь, – пожал он плечами и потащил за собой Снежка.
Джониэль достала из ящика автоматическую винтовку и вставила обойму. Взглянув наверх, она убедилась, что Джонни и Снежок уже миновали первую площадку лестницы. А потом закрыла за ними дверь и услышала за спиной щелчок засова.
Тираниды с тревожным шипением ступили на порог госпиталя, опасаясь новых ловушек.
Сестра вскинула оружие и улыбнулась. На Ремиане она не смогла защитить своих подопечных, но теперь, здесь, она выполнит долг Госпитальера Ордена Негасимой Свечи.
– Подходите, – крикнула она. – Или мне ждать вас целый день?
С блаженной улыбкой Джониэль нажала на спусковой крючок. Винтовка стреляла и стреляла, десятки врагов летели на пол, пока боек не стукнул по пустой обойме.
Сестра Ледойен уронила оружие и раскинула руки навстречу надвигающимся врагам.
Ангел Ремиана собственной кровью искупил вину.
Леаркус бежал по развалинам Пятого Квартала, и вместе с ним бежали остатки защитников Эребуса. Крылатые чудовища бросались на отступающих солдат. Теперь даже сила Космодесантников подверглась жестоким испытаниям.
Ультрамарины и Мортифакты бились бок о бок, давая возможность солдатам корпусов Крейга, Логреса и отрядам самообороны города укрыться за следующим рубежом городских стен. Леаркус видел, что ситуация безнадежна, но он был солдатом и должен был драться. Тираниды перекрывали все пути к отступлению, словно прекрасно знали расположение улиц или предвидели каждое действие Космодесантников.
Леаркус вскинул болтер, подобранный у тела убитого, и сбил сразу нескольких крылатых тварей, которые уносили солдата в шинели корпуса Крейга, а потом уничтожил и пару шипящих монстров, подбиравшихся к трупу погибшего Ультрамарина. Нагнувшись, он схватил павшего товарища за доспехи и потащил за собой. Капеллан Астадор задержался и тоже присоединил свои усилия, продолжая на ходу разбивать черепа врагов магическим посохом. Подоспевшие воины Четвертой Роты и Мортифакты образовали вокруг них оборонительный кордон, и Леаркус с горечью отметил, как мало их осталось.
Рядом с ним бились менее сорока Космодесантников.
Но и меньшим числом эти воины в прошлом одерживали великие победы. Леаркус знал, что ни один из них не опустит оружие, пока в их жилах течет кровь.
Космодесантники направлялись к широкой площади, откуда накануне стартовали корабли воздушного флота. На мгновение Леаркус задумался, насколько близко подошел к своей цели капитан Вентрис, но решил, что теперь это не имеет для него никакого значения.
– Стойте, – приказал Астадор.
– Что? – возмутился Леаркус. – Нам надо двигаться как можно быстрее.
– Нет, – покачал головой капеллан и указал на городскую стену. – Уже слишком поздно.
Леаркус увидел, как сотни тиранидов обходят их с обоих флангов, отрезая путь к отступлению. Гигантские чудовища, втрое превосходящие Ультрамаринов ростом, и орды более мелких воинов‑тиранидов заполонили все пространство между Космодесантниками и основанием стены.
Астадор оказался прав. Отступать было поздно.

ЭТАП ПЯТЫЙ – УНИЧТОЖЕНИЕ

Глава 16

Тысячи литров зловонной жидкости с ревом и мощью приливной волны пронеслись мимо Космо‑десантников, сминая металл крепчайших доспехов и отрывая их тела от стенок узкой трубы. Уриэль почувствовал, что его пальцы вырвали кусок зажатой в ладони плоти, и с проклятиями покатился вниз.
Сумасшедший поток кружил его, бил о стены и сталкивал с собратьями по оружию. Люди совершенно потеряли ориентацию в пространстве и неслись вместе с волнами отторгнутых веществ. Уриэль лишь мельком мог видеть стены туннеля и всплески мутной жидкости. Он попытался ухватиться за тонкие выросты, но они мгновенно были втянуты в складки плоти.
На секунду он всплыл на поверхность, и перед глазами мелькнула чья‑то ладонь в перчатке. Уриэль что было сил схватился за эту руку и почувствовал в ответ на своем запястье железную хватку. Ревущий поток грозил вырвать его из объятий спасителя, но Уриэль нащупал под ногами опору и наконец сумел подняться.
Подняв голову, Уриэль тотчас обо что‑то ударился шлемом и увидел над стремительным потоком экскрементов узкий костяной выступ, на который взобрались его воины. Пазаниус поднял его над тоннелем, и Ури‑эль с облегчением устроился на относительно твердой поверхности.
– Спасибо, дружище, – выдохнул он. Пазаниус, слишком взволнованный, чтобы отвечать, просто кивнул в ответ. Уриэль поднялся на четвереньки и огляделся вокруг. Они оказались в овальном помещении, которое соединялось с залитым жидкостью туннелем. Дамиас, Хенгист и Пелантар сидели на корточках рядом с переплетением сухожилий, которое прикрывало дальнейший проход, и Уриэль смог предположить, что они попали в своего рода камеру фильтрации. Концентрация, отвратительных газов здесь была еще сильнее, и биение нескольких сердец прослушивалось отчетливее.
– Брат Дамиас, насколько близко мы подошли к цели? – спросил Уриэль.
– Не могу сказать, брат‑капитан, – полным отчаяния голосом ответил Дамиас. – Я был настолько небрежен, что ослабил бдительность и потерял в потоке прибор. После окончания миссии я готов понести за это любое наказание, какое вы сочтете необходимым.
Уриэль тихонько выругался, но успокоил себя мыслью о том, что при таком громком стуке сердец они не должны ошибиться в выборе направления. Лорд‑инквизитор Криптман был твердо уверен, что репродуктивный орган королевы роя и производительницы всех тиранидов должен находиться неподалеку от сердец, то есть там, куда поступают наиболее насыщенные питательными веществами жизненные соки.
– Не расстраивайся, брат. Император не даст нам сбиться с пути, – сказал Уриэль.
Обнажив цепной меч, он рассек переплетение сухожилий, загораживающих выход. Пазаниус к тому времени сумел восстановить работоспособность огнемета и снова возглавил группу солдат, пробирающихся по блестящему от влаги туннелю. С потолка и стен стекала густая слизь, а под ногами ползали сотни похожих на червей созданий.
– Клянусь Императором, здесь гораздо хуже, чем на Павонисе. А я думал, что там было достаточно скверно, – заметил сержант.
Уриэль кивнул в знак согласия. Темнота в недрах того мира была ужасной, но эта отвратительная карикатура на жизнь оказалась совсем уж невыносимой. Тираниды ничего не давали Вселенной й самим своим существованием словно издевались над величайшим даром – над жизнью. Уриэль никак не мог понять, как можно было допустить зарождение расы, единственной целью которой было поглощение.
– А что такое Павонис? – спросил Хенгист.
– Мир в восточном секторе, но это слишком долгая история, не для сегодняшнего дня, – ответил Уриэль.
– Тогда ловлю тебя на слове, брат‑капитан. По возвращении на Фанг мне потребуется новая сага о твоих подвигах.
Неистощимый оптимизм воинов Караула Смерти поразил Уриэля. Несмотря на все сегодняшние утраты и грандиозность поставленной перед ними задачи, ни один из них не подавал повода усомниться в их вере в победу.
Уриэль хлопнул Хенгиста по плечу:
– Как только мы вернемся на Тарсис Ультра, я с радостью расскажу тебе эту историю за праздничным кубком вина.
– Вина! Ба, вино пьют только женщины. Мы осушим бочонок фенрисийского меда, после чего ты проснешься в таком похмелье, что столкновение пары континентов покажется тебе мелочью.
– Буду ждать с нетерпением, – согласился Уриэль, но в этот момент Пазаниус предостерегающе поднял руку.
Вентрис догнал сержанта и прислушался к ударам сердец и более тихим звукам работы какого‑то другого органа. Перед ними открылась пещера с низко нависшей плотью. В центре мерно вздымалась и опускалась огромная мышца, омываемая струйками желтоватых испарений, поднимавшихся из отверстий в полу. Эхо глухих ударов отражалось от стен и заполняло помещение.
– Мне кажется, нам недолго осталось идти, брат‑капитан. Звуки значительно усилились, – сказал Пазаниус.
– Думаю, ты прав, дружище. Но откуда доносятся эти звуки?
Брат Хенгист вышел в центр пещеры и снял свой шлем. Ему пришлось откашливаться, пока его дыхательная система не приспособилась к душной и влажной атмосфере.
– Что ты делаешь?! – воскликнул Уриэль. – Немедленно надень шлем!
Хенгист склонил голову набок и прошептал:
– Автосенсоры работают прекрасно, но мой собственный нос и мои уши намного лучше.
Космический Волк понюхал воздух и сосредоточенно нахмурился, сортируя запахи и звуки маточного корабля. Его обоняние было чувствительнее, чем у остальных Космодесантников. Над органами чувств Космодесантников потрудились апотекарии Орденов, но природные способности Космического Волка превосходили даже их заговоры.
– Удары сердец сильнее всего слышны в этом туннеле, – произнес Хенгист и надел свой шлем, а потом отступил в сторону, освободив дорогу Пазаниусу.
– Отличная работа, брат Хенгист, – похвалил его Уриэль.
В новом проходе их встретили клубы ядовитых газов, но удары двух сердец исполинского существа, бьющихся вразнобой, становились все громче. Сигнальный огонек оружия Пазаниуса обрисовывал силуэт сержанта на фоне темного прохода и отбрасывал блики на влажные и скользкие стенки.
Несколько километров воины прошли почти в полной темноте, а затем неяркое зеленоватое свечение постепенно затмило голубой луч огнемета. Проход уводил их вниз и постепенно расширялся. Наконец Уриэль своими глазами увидел ритмично сжимающиеся органы, на звук которых они так долго шли.
Пара сердец маточного корабля, превосходивших размерами самый крупный танк, пульсировала без устали, перекачивая необходимую жидкость по всему биокораблю. Уриэль едва удержался, чтобы не открыть огонь. Но Криптман сразу предупредил, что эти органы защищены многометровым слоем прочной, эластичной ткани, а потому надо найти другой, более уязвимый орган.
На противоположному краю пещеры с шипением проползли некрупные тираниды, но заметили ли они присутствие людей, осталось неясно.
Уриэль и воины Караула Смерти притаились у выхода из заполненного парами туннеля и смотрели на сердца маточного корабля.
Они достигли репродуктивной камеры королевы роя.

По пути наверх Снежок не переставал морщиться от боли в груди и прислушиваться к глухим ударам в дверь. Голова раскалывалась, а ребра жгло огнем. Можно было подумать, будто он провел не меньше десяти раундов с Космодесантником.
– А где сестра Джониэль? – оглянувшись, с трудом спросил Снежок.
– Понятия не имею, – ответил Джонни, не замедляя шага. – Наверно, мертва.
– Что?
– Ну да, – подтвердил Джонни. – Она заперла за нами дверь.
– Она заперла дверь снаружи?
– Ага.
Снежок смог пожать плечами только мысленно. Обидно, что она погибла, но раз уж эта сумасшедшая решила в одиночку истребить всю расу тиранидов, то его это не касается. Громкие удары, доносившиеся снизу, заставили его порадоваться, что сестра Джониэль догадалась запереть дверь. Сам он не был уверен, что Джонни об этом бы вспомнил. Дверь была бронированной, но для таких чудовищ никакая броня не может считаться достаточно крепкой.
– А где остальные?
– Надеюсь, что наверху. К чему так много вопросов? – недовольно спросил Джонни.
– К тому, что таким образом я выясняю положение вещей, – резко ответил Снежок и тут же пожалел об этом, потому что боль в ребрах стала сильнее.
Они миновали еще одну площадку, и Снежок мог бы поклясться, что раньше на лестнице было гораздо меньше ступеней. Он постепенно возвращался в нормальное состояние, и теперь кроме ударов он слышал еще и легкое позвякивание, вот только никак не мог понять, что оно означает. Разгадка пришла через пару секунд, и Снежок тотчас закричал:
– Стой! Стой, Джонни! Обернись назад!
– Что еще? – удивленно спросил Стомп, но подчинился.
Увиденное заставило главаря Ночных Негодяев исторгнуть отчаянный стон. На ступенях сверкала и переливалась дорожка из золота, серебра и драгоценных камней. Снежок освободился из рук Джонни и с трудом стащил с плеча рюкзак. А удары в дверь тем временем становились все более настойчивыми.
Конечно, рюкзак уберег его спину от большей части осколков, но после взрыва ткань превратилась в сплошное решето. Все, что он собрал после крушения космического корабля, высыпалось через многочисленные прорехи. В рюкзаке уже почти ничего не осталось.
Снежок прислушался к жалобному скрипу металла снизу и стал торопливо перекладывать остатки сокровищ в карманы. На лестнице послышался шум чьих‑то шагов, но он даже не поднял головы, настолько был поглощен сбором своего богатства.
– Привет, Траск, – услышал он голос Джонни.
У Снежка похолодело внутри, он потянулся за пистолетом, но было слишком поздно.
Щелкнул предохранитель, Снежок бросился на пол и перекатился в сторону. Сломанные ребра причинили ему непереносимую боль.
Но первый выстрел предназначался не ему. Джонни Стомп медленно сполз на ступени, оставляя на стене кровавый след. Сквозь пелену слез Снежок увидел мертвого друга и поднял пистолет.
Траск ударил его ногой по лицу. Снежок услышал треск выбитых зубов и сплюнул сгусток крови.
– У нас с тобой осталось еще одно незаконченное дельце, – ухмыляясь, проговорил Траск.

Уриэль знал, что облика королевы роя, он не сможет забыть до конца жизни. Это существо было огромным, едва ли меньше среднего межпланетного корабля, и эта исполинская туша неустанно заполняла пространство бесчисленными отпрысками самых различных форм. Широкая, покрытая слизью труба свисала со стены, отвратительно подергивалась и регулярно выбрасывала целые связки яиц в наполненный мутной питательной жижей бассейн. Не менее отвратительные существа доставали их оттуда длинными загнутыми клешнями.
Поверхность бассейна с протоплазмой постоянно кипела от резких движений кричащих новорожденных организмов, которые торопились выбраться из оболочки и начинали расти прямо на глазах. Тысячи инкубационных личинок на эластичных хрящевых тканях висели под потолком, прикрепленные к изогнутым костяным ребрам, каждое из которых было толще, чем колонны в Храме Исправления на Макрейдже. Весь пол был покрыт толстым слоем испражнений, и зловонные струйки пара сочились из многочисленных пор в стенах. Петли кишок, толщиной с канаты, подходили к животу огромного существа и закачивали в него питательную жидкость. Огромная одутловатая голова королевы роя вросла в ребристый потолок пещеры. По всему ее телу ползали шестиногие, похожие на пауков слуги. Они кормили, чистили и холили свою повелительницу. Длинные костяные копья, с острия которых стекали капли яда, торчали из толстого окостеневшего панциря.
Королева роя и производительница всех тиранидов была такой же частью маточного био‑корабля, как и все остальные существа. Пещеру патрулировали тираниды‑воины, их блестящие клешни угрожающе щелкали, готовые разорвать любого, кто приближался к королеве, не имея на то дозволения. Эти охранники были больше любого из тиранидов, с которыми приходилось сталкиваться Уриэлю. Они были рождены с одной целью и выполняли единственную задачу: охранять производительницу даже ценой Своей жизни.
– Как будем действовать? – спросил Дамиас.
– Вот. – Уриэль вынул оружие, данное ему Криптманом.
Это был посеребренный пистолет, тот самый, которым сервитор впрыскивал генный яд в тело ликтора. Лишь поверх дула была добавлена длинная металлическая трубка с голубовато‑серой кристаллической поверхностью. На конце трубки располагалось кольцо с девятью небольшими иглами, нависшими над прорезью в дуле. Уриэлю всегда было противно использовать оружие чужаков, но Криптман заверил его, что технология хрудов просто соединяла в себе плавку и плазменную сварку. Этот предмет, без сомнения, был продуктом подлых еретиков, но в данном случае он как нельзя лучше подходил для впрыскивания генного яда, а значит, мог принести пользу людям.
– Что это такое? – спросил Пелантар. Уриэль бережно спрятал оружие в кобуру.
– Это наш шанс покончить с нашествием тиранидов. А пока будем действовать по старинке: через плоть и кровь при помощи стали.
Во главе с капитаном воины Караула Смерти вошли в репродуктивную камеру королевы роя. Пазаниус шел рядом с Уриэлем, Хенгист слева от него, Дамиас – справа, а Пелантар со своим тяжелым болте‑ром прикрывал тыл.
Почти сразу же раздался тревожный крик одного из тиранидов‑помощников, и охранники развернулись навстречу гостям. В репродуктивной камере поднялся невообразимый шум, но он почти заглушался громовым топотом стражников, устремившихся на защиту своей королевы.
Пазаниус облил их потоком пламени, и воины‑тираниды яростно взвыли в ответ на такую грубость в покоях королевы. Пелантар открыл огонь мутагенными пулями, не забыв при этом прочитать молитву богам стрельбы.
Уриэль ринулся вперед с энергетическим мечом наперевес. Клинок легко разрубал и панцири, и плоть, и кости врагов. Под ударами его оружия мелкие существа падали, словно срезанные серпом колосья. Уриэль ощутил приближение приступа неконтролируемой ярости, но смирился с этим, решив обратить злобные силы Несущего Ночь на благое дело.
Мрак пещеры озарился яркими вспышками, а от энергетической перчатки Дамиаса, пробивавшего путь в толпе тиранидов, рассыпались снопы голубоватых искр.
Хенгист, сражаясь в гуще врагов, ревел от ярости, выстрелы Пелантара косили сотни чудовищ.
Уриэль увернулся от прыгнувшего на него тиранида, который, казалось, состоял только из разинутой зубастой пасти. Капитан нанес ответный удар и разрубил ужасное существо пополам, но почувствовал за своей спиной движение еще одного врага. Пригнувшись, он спасся от смертоносных клешней охранника королевы. Этот монстр был гораздо выше карнифекса и возвышался над Космодесантником, словно громадная башня. Но, несмотря на огромный рост, он был гораздо проворнее своего сородича. Из верхней челюсти торчали клыки, омываемые потоками темного яда, а одна из верхних лап, увенчанная сверкающими когтями, вскользь ударила Уриэля по шлему. Вентрис упал, но сумел полоснуть мечом ноги гиганта.
Чудовище выдержало атаку, и его лапы впились в доспехи Космодесантника. Страшные когти раскололи керамит, из разорванной плоти хлынула кровь. Но доспехи быстро остановили кровотечение и впрыснули в вены обезболивающее средство. Пошатываясь, Уриэль поднялся на ноги, но в этот момент тиранид нанес следующий удар. Воин взлетел в воздух и приземлился на краю заполненного вонючей жижей бассейна. В воздух взметнулись гибкие щупальца и обвили тело капитана вокруг пояса. Уриэль взмахнул мечом, с криком разрубил путы и рухнул на пол.
Охранник королевы снова прыгнул к нему, поднимая целые фонтаны зловонной жидкости. Собрав все силы, Уриэль перекатился в сторону и лишь в последнее мгновение успел блокировать мечом удар когтистой лапы. Кость столкнулась со сталью. В стороны брызнули искры, а Уриэль застонал от напряжения, едва сдерживая натиск чудовища.
Наконец ему удалось вывернуться из‑под когтей монстра, и клинок вонзился в плоть тиранида. Охранник взвыл и упал на одно колено, загоняя лезвие еще глубже. Уриэль выдернул меч и ударил снова. На этот раз он почти рассек противника пополам. После короткой агонии охранник умер, а мелкие существа со всех ног ринулись к трупу, чтобы переработать его в пищу для королевы. Уриэль шагнул к своей цели, и к нему присоединился Пазаниус. Меч сержанта был залит ихором тиранидов, а посеребренная рука лишилась брони.
Брат Дамиас сражался с присущей ему ловкостью и умением. Его силовая перчатка помогала собрать кровавый урожай и в этой битве. Хенгист разил врагов с исступлением, которым славился и он, и весь его Орден, а Пелантар очередями зарядов уничтожал кладки яиц и разрывал толстую хрящеватую трубу, свисающую со стены.
Три огромных монстра преградили путь Космодесантникам. Все они были такими же великанами, как и тот, которого только что прикончил Уриэль.
Дамиас и Хенгист поспешили на помощь к Уриэлю и Пазаниусу.
– Ну что, по старинке? – задыхаясь, спросил Дамиас. – Пазаниус, Хенгист и я постараемся сдержать охранников, а ты отправляйся к королеве!
Уриэль кивнул, и все четверо ринулись вперед.
Пелантар разгадал их намерение и стал тщательно целиться в гигантов‑охранников. Он успел сделать два выстрела, но даже освященные заряды Караула Смерти не причинили монстрам никакого вреда – обе пули отскочили от хитиновых панцирей.
Пелантар на долю секунды забыл о собственной безопасности, и враги не замедлили этим воспользоваться.
Раздался резкий щелчок клешни, и тяжелый болтер вылетел из его рук, а самого Пелантара подняла в воздух когтистая лапа. Он сражался до последнего, нанося удары кинжалом, но все было напрасно. С оглушительным ревом монстр разорвал Пелантара на две части и бросил под ноги, на съедение мелким существам.
Гиганты, отразившие выстрелы Пелантара за мгновение до его гибели, были лишь слегка оглушены ударами, но Дамиас и Пазаниус все же решились их атаковать. Одного из них охватило пламя огнемета, а броню второго пробил сгусток энергии от перчатки Дамиаса. Хенгист подбежал к Пазаниусу, и вдвоем они бросились на горящего тиранида.
Уриэль стремился добраться до раздутого живота королевы. Но прежде ему требовалось уничтожить последнего охранника, который преграждал путь к конечной цели. Верхние конечности чудовища клацнули когтями и чуть не отхватили голову Уриэля, но он пригнулся и поднырнул под громадные лапы. Капитан стал карабкаться по телу врага, опираясь на выступающие края хитиновых пластин. Тиранид подпрыгнул в безуспешной попытке сбросить с себя отчаянного смельчака, но неловко повернулся и разодрал себе бок своими же когтями. Уриэль продолжал подниматься. Зубы нижней челюсти чудовища пробили его нагрудник и вырвали из тела кусок мышцы, величиной с кулак. Уриэль взвыл от боли, но лишь крепче вцепился в ребра тиранида. Наконец он подтянулся на краях наплечных хитиновых пластин и вонзил меч в шею твари. Черная жидкость хлынула фонтаном, гигант издал отчаянный вопль и содрогнулся в предсмертной агонии. Спазмы мощного пришельца намертво зажали меч Уриэля.
Не дожидаясь, пока гигант‑охранник рухнет, Вентрис оттолкнулся от упругой стены и сумел вцепиться в жесткую шкуру королевы роя. Орды созданий‑падальщиков набрасывались на него, пока он лез наверх, впивались в тело, цеплялись за доспехи, даже забирались внутрь в прорехи брони. От одного этого Уриэль с трудом держался на боку исполинского создания.
Болеутоляющие средства уже почти не действовали, и раненая грудь горела огнем. Уриэль кое‑как отмахнулся от падальщиков, достал из кобуры пистолет Криптмана и прижал к животу королевы роя. Он почувствовал, что больше не сможет удерживаться за шкуру этого создания, а потому сразу же спустил курок.
В лицо ему ударил залп непереносимого жара – оружие хрудов активировалось и послало в толщу тела королевы луч огня, более горячего, чем пламя зарождающейся звезды. Спустя долю секунды сработал механизм выстрела, пистолет вздрогнул в руке Космодесантника, и заряд генного яда проник в тело производительницы тиранидов по пробитому огнем каналу.
Уриэль выронил пистолет, затем его пальцы разжались и выпустили шкуру чудовища. Он не удержался и упал прямо на покрытый слоем густой слизи пол. Едкая жидкость попала в открытую рану на груди, Уриэль закричал от боли. Он перекатился в сторону, подминая под себя падальщиков, и попытался подняться. В это время Дамиас добивал своего противника сокрушительными ударами кулака в силовой перчатке. А вот Паза‑ниус висел высоко в воздухе, подхваченный разъяренным врагом, тогда как Хенгист наносил удары по ногам чудовища, но гигант никак не реагировал на его атаки. Уриэль потянулся за своим мечом, но вдруг вспомнил, что клинок остался в теле убитого монстра.
Он посмотрел на злобно шипящую голову королевы роя, и внезапно душу его охватило отчаяние.
Генетический яд не действовал.
Они проиграли.

Траск поднял рюкзак, и ею содержимое посыпалось на ступени сверкающим драгоценным дождем. Уродливо раздувшееся лицо бандита исказилось от ярости и злобы.
Он снова ударил Снежка ногой по лицу, потом по ребрам.
– Ты глупый ублюдок! – крикнул он. – Неужели ты и в самом деле рассчитывал, что я проглочу все то дерьмо, которым ты меня пичкал? Я потратил на тебя два года, и это все, что мне причитается?!
Снежок открыл глаза. Пелена боли застилала глаза плотным туманом. За криком Траска он услышал, как несколькими этажами ниже дверь не выдержала натиска пришельцев. Он прислонился спиной к стене и попытался встать на ноги. Траск снова замахнулся, но Снежок откатился в сторону.
Ударившись о камень, Траск взвыл от боли, но опомнился раньше, чем Снежок смог что‑то предпринять. Он только сумел слегка коснуться Джонни. Великан был еще жив. Потерял много крови, но дышал.
Джонни не протянет долго, если Снежок не справится с Траском.
Снизу послышались визг и отвратительный скрип, и Снежок представил, как тираниды в спешке топчут друг друга, стремясь добраться до верхних этажей. Он пошарил рукой около тела Джонни и мысленно улыбнулся, нащупав пальцами металл и дерево. Затем он повернулся и посмотрел на Траска. И внезапно все встало на свои места. Красная опухоль на лице бандита сочилась гноем, и Снежок понял, что одинокое чудовище, напавшее на колонну беженцев, впрыснуло Траску какое‑то вещество, которое своим запахом привлекало остальных пришельцев, словно мух на дерьмо.
Снежок не мог не улыбнуться точности своей метафоры.
– Над чем ты смеешься? – спросил Траск, перезаряжая ружье.
– Так это ты, парень. Это за тобой они охотились все это время.
– Что?! – воскликнул Траск, но Снежок уже успел развернуться и поднять винтовку Джонни.
– Вы хотели его получить? – крикнул он приближающимся пришельцам. – Так получайте!
Снежок нажал на курок, и от чудовищной отдачи сломалось еще одно ребро. Выстрел отбросил Траска назад. Верхняя часть его туловища просто разлетелась от попадания пули такого крупного калибра. На ступени рухнула сплошная окровавленная масса Тираниды были уже близко, но их задержали останки тела Траска. Пришельцы не могли пропустить источник привлекающего их запаха.
Пока чудовища рвали тело бандита на мелкие кусочки, Снежок оперся на винтовку и сумел встать на ноги. Интересно, сможет ли он поднять Джонни? Но главарь Ночных Негодяев тотчас отбросил эту идею как невыполнимую.
Сверху послышались звуки чьих‑то шагов, и Снежок облегченно рассмеялся, завидев Лекса и Тигрицу.
– Что здесь творится? – воскликнула девушка.
– Потом, – бросил Снежок и, стараясь справиться с болью, заковылял вверх по ступеням.
Тигрица и Лекс вдвоем сумели поднять Джонни, и потрепанная четверка преодолела последний пролет лестницы. Снежок даже не мог себе представить, что так обрадуется пребыванию в госпитале.
– А где Сильвер? – спросил он.
– Она в безопасности, – ответила Тигрица и подтолкнула его вперед. – Пошли, пошли, вход в пещеры уже недалеко. Надо выбираться из этой преисподней.
– Самая хорошая идея за весь сегодняшний день, – согласился Снежок.

В строю осталось менее двух десятков Космодесантников. Героизм, о котором Леаркус до сих пор только читал в исторических трудах, помог им продержаться еще сорок минут, но конец неумолимо приближался. Перепуганные солдаты из отряда самообороны Эребуса смотрели за их последней битвой со стены, граничащей с Шестым Кварталом, и ничем не могли помочь. Да Леаркус и не хотел их помощи.
Это была славная битва, лучший способ закончить свой жизненный путь для каждого верного слуги Императора. Леаркус и капеллан Астадор сражались спиной к спине со всей ловкостью и умением, на которые только были способны.
Гора из сотен тел пришельцев окружала Космодесантников, продолжавших борьбу, подобно героям из древних легенд.
Еще один воин пал, разорванный когтями пришельца, и Леаркус почувствовал, что душа мученика вселилась в его тело. Он обрушил смертельный удар на голову очередного врага и запел. Запел протяжный гимн времен зарождения Империума, боевой гимн, способный воодушевить сердце каждого, кто его слышал.
Астадор подхватил песню, и вскоре все Космодесантники присоединили свои голоса к их пению, и гимн во славу Императора возносился к небесам, а тираниды продолжали сжимать кольцо, жаждая крови людей.

Пазаниус ударил тиранида тяжелым ботинком, череп монстра раскололся и мозг брызнул во все стороны. Хен‑гист наконец преодолел крепкую броню и рассек мышцы живота. Когти чудовища разжались, выпустив доспехи Пазаниуса, и он с громким всплеском упал на пол.
Уриэль увидел золотую рукоять своего меча, торчащую из трупа охранника, и потянулся к ней. Единственное, чего ему в этот момент хотелось, так это погибнуть стоя, с оружием в руке. Едва передвигая ноги, Уриэль добрался до меча, освободил клинок и поспешил к Пазаниусу и забрызганным ихором тиранидов Дамиасу и Хенгисту.
Четверо Космодесантников встали в круг, лицом к врагам, готовые биться до последнего вздоха и погибнуть, как подобает людям. Обнажив клыки и выпустив когти, злобно шипящие тираниды окружили воинов.
Внезапно сильнейшая дрожь сотрясла пещеру, а позади Уриэля раздался звериный вой, полный непереносимых мучений. Мелкие существа в ужасе попрятались в свои укрытия. Глотка королевы роя, молчавшая сотни лет, неожиданно издала душераздирающий вопль боли.
Исполинская туша содрогнулась в конвульсиях, кладки яиц и личинки, висящие на стенах, мгновенно сорвались вниз. От сильнейшего Потрясения в беспорядке попадали на пол зародыши. На животе производительницы разверзлись все возможные отверстия, и оттуда появились невообразимые наросты. Тело королевы словно кипело под толстой шкурой и покрывалось рябью. Генный яд Магистра Локарда запустил процесс неконтролируемой эволюции с невиданной силой.
Этот процесс, распространенный в совокупном сознании тиранидов, составляющих маточный корабль, затронул всех до единого обитателей репродуктивной камеры, и они подхватили душераздирающий крик агонии. Все организмы стали сотрясаться в безудержных судорогах, не в силах справиться с неистовой мутацией.
Уриэль видел, как под воздействием генетической атаки выгибаются их тела, как появляются и исчезают чудовищные наросты, слышал хруст ломающихся костей.
– Оно работает! – закричал Уриэль, когда из отверстий в стенах брызнули раскаленные добела соки, а с потолка тяжелыми кляксами стала падать густая слизь.
– Да, работает, – согласился Пазаниус, бережно прижимая к груди искалеченную руку. – Но лучше бы нам отсюда поскорее выбраться, пока и нас не затронул этот процесс, Космодесантники поспешно покинули репродуктивную камеру, а вслед им неслись пронзительные крики гибнущих тиранидов.
Уже на выходе из пещеры Уриэля охватило чувство облегчения: он сделал правильный выбор, взяв на себя руководство этой миссией.
Он не мог видеть, как со спины королевы роя сорвался огромный шип и пронесся через всю пещеру. Двухметровое копье пробило спину капитана и вылетело через грудь, унося с собой частицы его плоти и обломки керамита.
Зазубренный шип вонзился в содрогающийся пол перед Уриэлем.
Сраженный приступом боли, не сравнимой ни с какими прежними ощущениями, он упал на колени.
– Уриэль! – закричал Пазаниус.
Вентрис опустил голову и посмотрел на рану. Странно, но крови почти не было. Вокруг выходного отверстия образовалась твердая красная корка. Уриэль ощутил страшную слабость, в левом боку разлился огонь, быстро охвативший все тело.
Пазаниус поднял командира на ноги.
– Дамиас, ты здесь единственный апотекарий, помоги ему!
Уриэль чувствовал, как слабеет его зрение, а руки и ноги словно наливаются свинцом.
Он ничего не мог понять. Ему приходилось получать раны и пострашнее этой, но он никогда не переживал таких странных ощущений. В углу визора появился тревожный сигнал о нештатном замедлении пульса.
– Кости Коракса, – пробормотал Дамиас – Это бактериальный вирус, поражающий кровяные клетки. Он заблокировал систему регенерации, и теперь кровь во всем теле сворачивается.
– Так сделай что‑нибудь! – потребовал Пазаниус. Уриэлю казалось, что их голоса отдаляются, и он попытался открыть рот, но в этот момент зрение окончательно отказало, а заполненное свернувшейся кровью сердце перестало биться.
Глаза закрылись, и боль исчезла.

Леаркус зарубил очередного тиранида и запел следующий куплет, но в этот момент заметил, что атака пришельцев ослабевает.
По сути они совсем перестали нападать.
Тираниды корчились в агонии, а их пронзительные вопли стали невыносимо громкими. Леаркус увидел, что враги кидаются друг на друга и рвут в клочья своих собственных собратьев. Площадь заполнилась бьющимися в судорогах чудовищами, неспособными пережить шок после гибели Совокупного Разума.
Толпы тиранидов разбежались по улицам и переулкам Пятого Квартала с безумным воем. В безудержной жажде крови они слепо набрасывались на себе подобных.
Не дожидаясь, пока несколько самых крупных созданий сумеют восстановить контроль, шестнадцать оставшихся в живых Космодесантников бросились в атаку. Тираниды не могли оказать достойного сопротивления и истреблялись без всякого милосердия.
Кровавая бойня продолжалась до самого вечера. Защитники Эребуса с ликованием наблюдали, как пришельцы, еще недавно угрожавшие целому миру, рвали друг друга на части.
С приходом ночи значительно похолодало, и орды тиранидов погибли, поскольку были неспособны перенести такой мороз, а указаний отыскать укрытие больше не поступало.
Впрочем, крупные особи, относительно способные к самостоятельным действиям, выжили. Они сбились в стаи, подобно диким зверям, и попрятались в самых теплых местах разрушенного города.
Ночная темнота укрыла Тарсис Ультра, и только тогда в небе появился огонек, возвещавший о возвращении потрепанного «Громового Ястреба».

ЭПИЛОГ

Пазаниус сидел на обломке городской стены, примыкающей к Пятому Кварталу, и смотрел на белую равнину перед разоренным Эребусом. Он снял боевые доспехи и облачился в простой синий хитон из грубой ткани. Серебряную руку он по привычке прижимал к груди. В небе над его головой засверкали огни транспортного судна. Корабль прилетел из другого разоренного города и, без сомнения, тоже не принес хороших известий.
Шесть дней прошло после их возвращения с маточного корабля, и большую часть времени Пазаниус провел в молитвах. Он возносил небесам благодарность за победу в войне и скорбь по убитым товарищам. Так много воинов полегло на полях сражений, так много молитв надо было прочесть… В огромном Мозаичном Зале горели свечи по каждому погибшему, по каждому пропавшему без вести, и светящийся хрустальный купол дворца был виден с дальнего края долины.
Одним из самых почитаемых героев среди павших стал Себастьен Монтант. Его пронзенный шипами труп был обнаружен под обломками той самой стены, у которой сейчас сидел Пазаниус. Тело обер‑фабрикатора было помещено в саркофаг и покоилось в Имперском Дворце. Священники Тарсис Ультра уже заговорили о причислении Монтанта к лику святых. Каждому было ясно, что пройдет немного времени и Себастьен будет признан святым. Пазаниус не мог удержаться от улыбки, представив, как обрадовался бы Монтант такой идее. Святой Себастьен. Звучит неплохо.
Полковника Стаглера обнаружили его солдаты на вершине целого холма из трупов тиранидов. Его замерзшее тело было расколото на части. Солдаты Корпуса Смерти не станут долго оплакивать своего командира – он умер подобно Крейгу, и этого было достаточно.
После гибели полковника Стаглера и полковника Рабелака командование над объединенными силами самообороны Эребуса временно перешло к майору Арие‑су Сатриа до тех пор, пока не будет назначен офицер более высокого ранга. А до этого времени осталось недолго. После уничтожения маточного корабля Тьма покинула пределы варпа вокруг Тарсис Ультра, и поток телепатических сообщений хлынул через тех астропа‑тов, кто не сошел с ума от дьявольских псионических помех тиранидов.
Через неделю ожидалось прибытие кораблей Имперского Флота. Величественные крейсеры и огромные транспорты доставят сюда свежее пополнение, которое восполнит потери защитников.
Мортифакты покинули планету еще вчера. Капеллан Астадор предложил забрать с собой останки павших Ультрамаринов, чтобы похоронить их в Галерее Костей Базилики Мортис. Леаркус, Взявший на себя командование Четвертой Ротой, отклонил его предложение вежливо, но решительно.
Инквизитор Криптман и воины Караула Смерти до сих пор прочесывали руины в поисках оставшихся тиранидов. Они были нужны Магистру Локарду. Созданный им генный яд мог воздействовать только на одну рой‑флотилию, так что расу тиранидов предстояло изучать еще долго…
Команды добровольцев занимались очисткой города от чудовищ, укрывшихся в руинах зданий и пещерах на склонах ущелья. Угроза гибели этого мира рассеялась, но Пазаниус знал, что тираниды принесут его жителям еще немало хлопот: опыт войны на Ихаре IV многому научил сержанта.
С горных вершин подул холодный ветер. Пазаниус разжал кулак правой руки. Серебряные пальцы сверкнули былой красотой.
Многие техножрецы высказывали свое восхищение работой мастера, который восстановил биомеханическую руку сержанта после схватки на маточном корабле.
Пазаниус зябко поежился и спрятал руку в складках хитона.
Он ничего не мог ответить по этому поводу, поскольку никакого мастера не было.
Рука восстановилась сама собой.
Первой в сознании появилась боль. Он решил, что это хороший признак: по крайней мере он еще жив.
После долгого обморока открыть глаза оказалось совсем не просто. Он поморгал, заново привыкая к свету, и попытался подняться, но так и остался лежать на спине, лишь слегка повернул голову.
Уриэль очнулся на жесткой кровати в Палате с каменными стенами и сводчатым потолком. В помещении было тепло, а мозг приятно затуманивали обезболивающие лекарства. Он откинул простыню и осмотрел свое перебинтованное тело. Грудь крест‑накрест пересекали шрамы, и кожа еще зудела после недавнего хирургического вмешательства. Что бы с ним ни произошло, ему крепко досталось.
В течение нескольких часов он то приходил в сознание, то снова впадал в небытие, пока не почувствовал, что кто‑то присел у кровати и ввел ему в вену иглу капельницы. Уриэль попытался заговорить, но с губ сорвались какие‑то невнятные хрипы.
– Тебе еще некоторое время будет трудно говорить, Уриэль, – произнес знакомый голос.
Уриэль узнал голос апотекария Селенуса.
– Что произошло? – с трудом сумел выговорить капитан.
– Тебя поразили отравленным оружием. Яд, вызывавший свертывание крови, блокировал работу компенсационной системы. Сердце остановилось, оно не в состоянии перекачивать такую густую жидкость. Наступила клиническая смерть, но воины Караула Смерти вовремя доставили тебя на корабль, где апотекарий Дамиас впрыснул усиленную дозу антикоагулянтов, чтобы разжижить кровь, да к тому же сделал переливание. Пазаниус чуть не угробил себя, отдав столько крови, что тебя успели привезти на Тарсис Ультра. Тебе повезло, что с тобой был такой преданный друг.
Уриэль кивнул и задумался, но вскоре снова потерял сознание. Очнувшись, он увидел, что рядом с кроватью сидит человек в форме отряда самообороны Эребуса. Руку его поддерживала перевязь, а к груди был приколот значок Космодесантника.
– Ты проснулся. – Человек встал и протянул ему руку.
– Да, – хрипло сказал Уриэль. – А ты?…
– Я – Павел Лефорто. Ты спас мне жизнь тогда в окопах.
Уриэль улыбнулся, узнав мужчину.
– Как помнится, ты тоже спас мне жизнь.
– Да ну, мне просто повезло с гранатометом. В любой другой день я просто разнес бы тебе голову, – признался Павел.
– Все равно, спасибо.
– Рад, что ты выжил, капитан Вентрис. Я зашел поблагодарить тебя, а теперь мне пора возвращаться в отряд. Как понимаешь, у нас еще много работы, – сказал Павел.
Он вытянулся по стойке смирно и вышел из комнаты.
Уриэль проводил его взглядом и вспомнил о семейном снимке, который тот сжимал в госпитале.
Когда Павлу придет время умирать, он оставит наследство в памяти своей жены и в своих детях, и это станет неопровержимым доказательством его существования и служения в меру его сил великому Императору.
А что оставит после себя брат‑капитан Уриэль Вентрис?
Долгие годы служения Императору и всему человечеству, хотя он больше и не является его частью?
Он смутно помнил своих родителей, да и умерли они уже почти столетие тому назад, оставив после себя неясные силуэты, заслоненные десятилетиями служения Ордену и Императору. Ничто больше не напоминало ему о человеческом происхождении – Уриэль не имел семьи и обзавелся лишь немногими друзьями. После того как его не станет, ничего не изменится, словно его и не было вообще.
Уриэль пожертвовал шансом прожить нормальную жизнь в тот момент, когда стал учеником Ультрамаринов.
А если бы теперь, когда он знает, каким огромным богатством пожертвовал ради служения человечеству, ему предложили выбор, осталось бы у него то страстное желание стать одним из лучших солдат Императора?
Уриэль улыбнулся, черты его лица смягчились. Ответ был таким очевидным, что он сам удивился, что задал себе подобный вопрос.
Да. Он снова поступил бы так же. Отказавшись от жизни обычного человека, он обрел гораздо больше. Шанс изменять судьбу. Шанс стоять насмерть перед врагами человечества и сдерживать напор кровожадных пришельцев, вероломных еретиков и служителей Хаоса, которые осмеливаются покуситься на владения Императора.
Ему есть чем гордиться. Его сила обеспечена древними технологиями, благодаря им он стал сильнее, быстрее и опаснее любого воина. Да, он пожертвовал своим шансом стать обычным человеком, да, он остался в стороне от. остального человечества, но, если бы не его жертва, сотни людских жизней были бы утрачены.
Это драгоценный дар, и он благодарен за то, чем обладает.
Уриэль улыбнулся своим мыслям и погрузился в спокойный сон.

Даже несколько шагов до постели Сильвер вызвали гримасу боли на лице Снежка. Весь бок горел, словно к нему приложили раскаленное железо, а опухоль на лице никак не хотела проходить.
Он поправил одеяло на плече девушки и убрал с лица прядь белых волос. Сильвер пошевелилась, открыла глаза и протянула руку, чтобы погладить его по опухшей щеке.
– Привет, – сказала она.
– И тебе привет. Как ты себя чувствуешь? Она со стоном приподнялась на подушках:
– Ужасно. Есть еще глупые вопросы?
Снежок наклонился, чтобы поцеловать ее, и едва не вскрикнул от боли в сломанных ребрах. Она заметила это и хихикнула.
– Когда‑нибудь, а?
– Да, – согласился он. – Когда‑нибудь.
– Так что дальше?
Снежок ответил не сразу. Он осмотрел комнату покинутого жильцами дома, которой они воспользовались в качестве временного пристанища. Леке и Тигрица играли в кости, а Джонни Стомп громко храпел на постели из свернутой одежды.
Он лишился почти всех сокровищ, собранных среди обломков упавшего корабля, а у его ног лежали автоматическая винтовка и лазерное ружье.
– Похоже, нам снова придется заняться бизнесом, дорогая, – сказал Снежок. – Бизнесом, как и раньше.